Отпуск&Детектив
Очевидно, фотограф так прельстился несусветной суммой обещанного ему гонорара, что даже не дал себе труда как следует ознакомиться с условиями договора, а они были жесткими. В случае невыполнения взятых на себя обязательств по созданию «высокохудожественного оригинального произведения – фотопортрета Е. М. Мамаевой» Бакланов должен был вернуть полученный аванс (сто тысяч рублей) и возместить затраты на приобретение оборудования, реквизита, костюмов, оплату работы нанятого персонала и прочие накладные расходы, включая стоимость круиза для трех человек – самого фотографа, его ассистента и приглашенного стилиста. Я прикинула, на какую сумму Антон попадет, если не выполнит работу, и, не удержавшись, присвистнула. Пойдет наш фотохудожник-портретист по миру голым! Прямо из Греции, пешочком и даже без узелка с пожитками на палочке: до крайнего срока осталось меньше недели!
Даже Зяма, услышав об этом, посочувствовал Антону:
– Да-а, влип Баклан, как кур в ощип! Он что же, не оговорил в договоре количество вариантов? Обычно это три-пять, с таким гонораром, ладно, можно десять сделать, но не ваять же до бесконечности! Клиенты, знаешь, не всегда вменяемые бывают, у некоторых такие элитные тараканы в голове, что им никак не угодишь. Тем более речь о произведении искусства, а уж тут на вкус и цвет похожих нет.
– Кому и горький хрен малина, а нам и бланманже полынь, – поддакнула я словами Козьмы Пруткова. – У нас уже тут все в курсе, что Мамаев капризничает, никак работу не принимает, а Бакланов нервничает и из себя выходит.
– Да? Ты тогда на всякий случай подальше от него держись, от Баклана-то, – встревожился братец. – Антоша – он же психованный! И разораться может, и швырнуть чем-нибудь тяжелым. По слухам, однажды чуть под суд не пошел – избил натурщицу, как-то не так она ему, видите ли, позировала, мешала гениальный творческий замысел воплотить. Хорошо, девчонка сговорчивая оказалась, взяла отступные, забрала заявление, а то снимал бы наш Баклан портреты зэков и пейзажи лесоповалов.
После ужина я откровенно бездельничала и скучала. Листала книжки из библиотеки Аркадия Кирилловича, дожидаясь, пока истечет срок моей вахты, и с радостью встретила появление сменщика.
Он явился сияющий, точно греческое солнышко, и не с пустыми руками – принес свежую, еще пахнущую химией фотографию. На острове был, поняла я, завидуя.
– Вот. – Вася торжественно фото вручил боссу. – Наш талантливый друг представляет на ваш суд свое очередное произведение.
– Ну-ка. – Босс взял снимок. Заметив, что я вытягиваю шею, силясь рассмотреть изображение, он повернул его ко мне. – И как вам, Индия?
– Роскошно, – сказала я, потому что это было самое подходящее слово.
Натура греческого острова не подкачала. Пляжный песок, набегающая на него легкая волна, лежащая в полосе прибоя обнаженная красавица, ее разбросанные кудри, даже круглая соломенная шляпа, положенная на живот и образовавшая минимальное прикрытие женских прелестей, – всё было цвета золота. Я будто не на фото смотрела, а на полированную пластину драгоценного металла с чеканкой.
Не знаю, насколько высокохудожественным был этот портрет, но он определенно производил впечатление и мог украсить собой если не музейную экспозицию, то обложку модного журнала.
– Н-да… Золотая Катрин, – задумчиво произнес Мамаев и вдруг вернул фото Васе. – Довольно пошло, мне кажется. Я хотел бы видеть свою супругу в более пристойном виде. Так и передайте нашему талантливому другу. А впрочем, не надо, я сам ему скажу. – Он ушел в кабинет.
– А мне казалось, это гениально, – огорченно пробормотал Вася. Я заподозрила, что Бакланов пообещал ему процентик от гонорара за содействие, но осмотрительно промолчала.
Невозмутимый Аркадий Кириллович вышел из кабинета, держа на отлете визжащий смартфон. Доносящийся из трубки голос я не узнала, но предположила, что это Бакланов. Обманулся, бедняга, в ожиданиях.
– Индия. – Босс обратился ко мне, но тут же перевел взгляд на моего сменщика. – Нет, Василий, Индия уже может быть свободна. Сообщите капитану, пусть уведомит пассажиров, что мы остаемся тут до завтра.
– Нарушим расписание круиза? – удивилась я, еще не сообразив, какой подарок получила.
– Дадим нашему талантливому другу второй шанс воспользоваться островной натурой, – объяснил Мамаев.
Только тут до меня дошло, что все это значит: я свободна до утра и могу провести ночь на прекрасном греческом острове!
– Разрешите идти? – прозвучавший в моем голосе энтузиазм заставил обычно невозмутимого босса усмехнуться.
– Свободны, Индия! Увидимся в девять ноль-ноль.
Спал ли хоть кто-нибудь в эту ночь? Сомневаюсь.
Кажется, все пассажиры лайнера предпочли максимально насладиться пребыванием на берегу и заполонили весь остров, не давая покоя и местным жителям. Впрочем, в городках, чье благополучие целиком завязано на туризме, против сверхурочной работы обычно не возражают.
Прогуливаясь, я проходила мимо маленьких ресторанчиков и кофеен со столиками прямо на узких улочках и даже на лестничных площадках. На берегу шумела и сверкала огнями дискотека, там и тут звучала музыка, люди танцевали, смеялись, обнимались в самых неожиданных местах. Всем было весело, я тоже не cкучала и даже не чувствовала себя одинокой, хотя мне, конечно, хотелось бы оказаться в приятной компании. Эх, Денис, где ты…
Меня то и дело пытались то увлечь в пляс, то подтянуть к барной стойке, но я нигде надолго не задерживалась. Летние ночи коротки, а другой такой возможности у меня может и не быть! Если Бакланов использует свой второй шанс и все-таки снимет на прекрасном острове такой фотопортрет мадам, который устроит ее взыскательного супруга, «Аркадия» больше не выйдет из расписания, и до конца круиза я буду заточена на борту.
Странное дело, стоило только вспомнить Бакланова, как я его увидела.
Антон не отдыхал, он работал. И не давал отдыхать другим – своей модели, ассистенту, стилисту. Из-за этого маленькая группа напряженных людей с сердитыми лицами сильно диссонировала с окружающими.
Я постаралась обойти их так, чтобы меня не увидели. Не нужно, чтобы и меня привлекли к организации съемочного процесса! Я слышала, как Бакланов ругал Диму, у которого элементарно не хватало рук, чтобы держать одновременно фонарь и просторное светоотражающее полотнище из подобия фольги.
Я предусмотрительно отошла подальше от этой творческой группы, но ее участники еще пару раз нагоняли меня, поскольку двигались все дальше в поисках новых выигрышных локаций. В конце концов они пошли в гору, а я вернулась на «Аркадию». Близился рассвет, а мне предстоял очередной трудовой день, надо было хоть немного поспать.
Перед тем, как закрыть плотной роллетной шторой окно в своей каюте, я бросила прощальный взгляд на берег и вздохнула. Ступенчатая громадина острова, поднимающаяся к бледно-розовому небу в рваной сети набежавших под утро сине-сиреневых облаков, выглядела очень красиво.
Если Бакланов на такой натуре не сделает фантастические снимки, грош цена ему как художнику!
Не проспала я лишь потому, что сообразила поставить будильник в телефоне, но все же явилась на работу с небольшим опозданием. Было уже начало десятого.
Подавив предательский зевок, я одернула на себе строгую блузку и толкнула дверь апартаментов Мамаева.
– Аркадий Кириллович, доброе утро, прошу прощения за опоздание…
– Ничего себе – доброе утро. – Из кухни выглянул Василий. – Или ты еще не в курсе?
– А что случилось? – Я прошла в помещение. – И где Аркадий Кириллович?
– На берегу.
Запищала кофеварка, Вася взял полную чашку и покосился на меня:
– Будешь?
– Сама сварю. – Я оттеснила его от кофемашины, привычно задала ей программу. – Так почему босс на берегу?
– Катерина разбилась.
Я чуть не выронила чашку – к счастью, еще пустую.
– Как – разбилась?!
– Упала с кручи во время фотосессии. – Вася глотнул кофе, поморщился, поискал глазами сахарницу и потянулся к ней. – Бакланов в погоне за красивым кадром поставил ее слишком близко к обрыву.