Отпуск&Детектив

– У нее ничего не было в руках?
– Было.
– Что?
– Корзина с клубникой. Вия Валентиновна поставила ее на землю, и мы побежали к окну.
– Вы заглянули в окно?
– Да.
– Обе?
Женщина кивнула.
– Фрол Макарович лежал на полу. Я подсадила Вию Валентиновну, и она забралась в комнату. Я увидела, как она перевернула хозяина, охнула, потом велела мне бежать в дом к двери.
– И вы побежали?
– Конечно!
– Зачем?
– А как же?! – озадаченно спросила экономка.
– Хорошо, вы подбежали к двери. Что дальше?
– Вия Валентиновна открыла мне ее, и я вошла.
– Зачем?
– Чтобы помочь хозяину!
– Помогли?
– Нет! Он уже не дышал.
– И что делали вы?
– Просто стояла рядом. А хозяйка вызвала полицию. Мы дождались приезда местного следователя и всей их группы. Нас потом из кабинета выгнали. И дальнейшее я помню плохо.
– А что стало с корзиной клубники?
– Я отнесла ее на кухню. Следователь про нее тоже спрашивал и даже захотел на нее посмотреть.
– Посмотрел?
– Посмотрел. Даже зачем-то порылся в ней. Будто что-то искал. Но не нашел. Вид у него, по крайней мере, был разочарованным.
– Вы сказали, что слышали выстрел?
– Да.
– То есть вы решили, что вашего хозяина застрелили?
– Да. Я так подумала. Но Фрола Макаровича зарезали, – прошептала женщина.
– А как же выстрел?
– Выстрелили из ракетницы. Это нам следователь сказал.
– Опишите мне незнакомца, приходившего к вашему хозяину.
– Да как его опишешь…
– Он был высокий? Низкий?
– Выше меня, но ниже вас.
– Худой, полный?
– Средний, но, скорее, худощавый.
– Какого цвета глаза?
– Не рассмотрела…
– И все-таки.
– Я же говорю, что не рассмотрела. Да и как тут рассмотришь, если он был в темных очках.
– И это вас не насторожило?
– Нет, сейчас многие в таких ходят. Вон и артисты! Я по телевизору видела, правда, давно, – вздохнула женщина.
– Почему давно?
– Я теперь не смотрю телевизор.
– Отчего же?
– Да так… – ответила Тихонова. Мирослава догадалась, что отвечать на этот вопрос женщина не хочет. Знать бы еще, по какой причине. Впрочем, разве это важно? Но на всякий случай взяла это на заметку.
– Полина Ивановна, надеюсь, вы запомнили, какого цвета у него были волосы?
– Волосы запомнила, – обрадовалась женщина, они у него были кудрявые, как у Пушкина на портретах.
– Русые? – уточнила Мирослава.
– Нет! Черные! Он же был внуком арапа Петра Великого.
«О-хо-хо», – подумала про себя Мирослава и не стала говорить женщине, что у поэта были темно-русые волосы, ближе к каштановым, и светлые глаза. Вера Нащокина, жена друга Пушкина Павла Нащокина, писала, что они были голубыми. Кому-то из современников глаза поэта казались серыми. Сам Пушкин в шутку по-французски писал о своей внешности: «У меня свежий цвет лица, русые волосы и кудрявая голова».
– Бакенбарды у незнакомца были? – спросила детектив.
– Нет. Не заметила. Зато были усы и небольшая бородка!
– Как он был одет?
– Джинсовая рубашка и брюки, тоже джинсы, и кроссовки.
«Не жарко ли в такую жару в джинсовой рубашке, – подумала Мирослава, – хотя если это всего лишь экипировка, то ищи-свищи ветра в поле…» Она уже почти не сомневалась в том, что все это именно так и было.
– А какой у него был голос?
– Обычный, – ответила экономка, – хотя он картавил, – проговорила она недоуменно, только сейчас подумав о том, что первоначально не обратила на это внимания.
– Сильно картавил?
– Некоторые буквы вообще не выговаривал.
– Полина Ивановна, вы вот сказали, что незнакомец был худощавым. А вы не помните, щеки у него были впалыми?
– Нет, что вы! Совсем наоборот!
– То есть?
– Полноватые.
– Как у хомячка?
Экономка прыснула.
– Немножко. – А потом неожиданно для Мирославы добавила: – Следователь назвал его невидимкой.
– Это еще почему? Вы же видели его!
Тем временем Мирослава подумала: «Хотя можно сказать, что и не видела, и следователь в какой-то мере прав».
– Видела! – воскликнула тем временем Тихонова. – Но следователь сказал, что в доме нет посторонних следов.
 
– Вот как?
Женщина кивнула.
– Возможно, незнакомец был в перчатках? – спросила Мирослава.
– Нет, ну что вы! – возразила женщина. – Перчатки я бы точно заметила.
– Но как случилось, что он не оставил следов?
– Не знаю, – растерялась экономка и предположила: – Может быть, он стер их? Я и следователю так сказала.
– Возможно. Вы уверены, что не видели, как он выходил из дома?
Женщина покачала головой.
– Нет. Если бы видела, то сразу сказала бы полиции.
– Что ж, спасибо вам за то, что ответили на мои вопросы. Надеюсь, что вы не станете возражать, если мне снова придется побеспокоить вас?
– Не стану, – ответила экономка, и слезы снова подступили к ее глазам, – вы только найдите убивца Фрола Макаровича.
– Я обязательно его найду, – пообещала Мирослава и, выйдя из летней кухни, направилась по тропинке в сад. Препятствовать ей никто не собирался. Вернее, некому было. Экономка осталась горевать в летней кухне, а Вия Валентиновна где-то бродит с Морисом.
Мирослава присела на лавочку возле тропинки и попыталась систематизировать услышанное от Вии Тучковской и от Полины Ивановны Тихоновой. Мыслей приходило много, но из них не выстраивалось ни одной версии.
Тут до Мирославы донеслись голоса, и вскоре на тропинке появились две фигуры – мужская и женская. И шли они так близко друг с другом, что вполне могли бы сойти за любовную парочку, если бы не холодные глаза Мориса Миндаугаса. Вия Валентиновна, наоборот, казалась теплой, хоть и печальной.
Мирослава поднялась со скамьи и произнесла:
– Что ж, Вия Валентиновна, спасибо за гостеприимство.
Тучковская отчего-то на миг смутилась.
А Мирослава продолжила спокойно:
– Мы вас покидаем.
– Не думаю, что я сумела вам хоть чем-то помочь, – отозвалась хозяйка дома.
– Может быть, и помогли, – неопределенно отозвалась детектив.
– И куда теперь? – спросил Морис, когда они оказались в салоне автомобиля.
– В местное отделение полиции.
Он кивнул, и Мирослава, заметив в зеркале его кивок, спросила:
– Из вдовы тебе ничего вытянуть не удалось?
– Увы, увы, – отозвался он, – Вия Валентиновна говорила мне в основном о своем муже, рассказывала о том, каким он был замечательным человеком.
– Это естественно, – обронила Мирослава.
– Почему?
– Не могла же она говорить тебе о том, что ее муж был плохим человеком.
Он почти свел брови на переносице, потом проговорил задумчиво:
– Вообще-то да.
– А о поре своего девичества она тебе ничего не рассказывала?
– Нет, хоть я и пробовал перевести разговор на ее недавнее прошлое.
– Не упоминала ни об одной подруге?
Он покачал головой.
– Жаль. Ладно, что-нибудь придумаем.
– Зачем вам ее прошлое? Ведь Тучковского убили в ее настоящем.
– Которое тоже уже успело стать прошлым, – заметила она.
Миндаугас промолчал. Ему было интересно, как Волгина, ни у кого не спрашивая дорогу, собирается доехать до полицейского участка. Но ей это каким-то образом удалось. Остановив машину недалеко от входа, она проговорила:
– Ты останешься в машине.
– Хорошо. – Проводив ее глазами, он достал из кармана маленький томик стихов и погрузился в их чтение.
Мирослава между тем уверенно открыла дверь управления и вошла внутрь. Приблизившись к дежурному, она сказала, что ей нужен Максим Дмитриевич Вахряков.
Дежурный посмотрел на нее оценивающе удивленно и спросил:
– А вы кто ему будете?
– И вам и ему я буду частный детектив Мирослава Волгина.
– Не понял. – Дежурный почесал в затылке.
– Лейтенант, поднимите трубку, – она кивнула на стоящий на столике внутренний телефон, – и сообщите следователю Вахрякову, что с ним хочет переговорить детектив, нанятый Тамарой Макаровной Тучковской, сестрой убиенного Фрола Макаровича Тучковского.