Гарем-академия 1. Чистильщица (СИ)

Так вот, в Нечистой секции содержали тварей, отловленных на Проклятых Землях или даже на землях Цивилизации. Иногда нечистые чудовища встречались где-нибудь в лесу или в горах на окраине людских поселений — в тех редких случаях, когда прореха из Нечистого измерения оставалась незамеченной, и монстр получал шанс вырасти. Все эти существа имели одну общую черту: по крайней мере одно их проявление было ядовитым или иным образом причиняло людям вред. Поэтому работа в этом секторе зоопарка оплачивалась несколько лучше, а получить дополнительные привилегии — вроде права посещать те самые бесплатные курсы — было несколько проще. Что не мешало Даари каждый раз переживать, прощаясь по утрам с Инге. И только то, что прощание проходило в трамвае (на работу они чаще всего ездили вместе: маршрут-то один, только Инге сходил раньше), мешало ей виснуть на шее брата.
А сейчас Даари торопилась в Зоопарк, считая секунды.
Когда она только прочла сообщение Инге, ей сгоряча сразу представилось, что какая-нибудь тварь выбралась из клетки, нанесла ему страшную рану, и он зовет сестру, то ли чтобы проститься, то ли чтобы она увезла его домой — умирать в родных стенах. Но пока трамвай тащился мимо Академии и Университета (а они занимали целых четыре остановки!), она немного поостыла.
Инге был очень скромным и чувствительным молодым человеком, из тех, кто будет в школе на уроке молчать и стесняться, даже если знает правильный ответ. В детстве эта черта проявляла себя меньше, но после гибели родителей он настолько замкнулся в себе, что мог целыми неделями не произносить ни слова. Все это создавало множество неудобств. Например, с точки зрения закона именно он, а не Даари считался главным наследником их квартиры — и, следовательно, должен был утрясать все дела с домовладением и налогами. До его совершеннолетия, конечно, Даари являлась опекуном и могла действовать более-менее свободно, но после пришлось оформлять дорогостоящую доверенность, которая на три месяца пробила солидную брешь в их скромном бюджете.
В школе Инге учился не блестяще, но провальных оценок не имел, а значит, мог бы попросить у директора рекомендацию в вуз по квоте для сирот. Но не попросил: не сумел.А когда Даари пошла просить за него, ей вежливо отказали: мол, мы понимаем, какие надежды вы возлагаете на брата, глава семьи все-таки — но, увы, при его способностях ничем помочь не можем.
Короче говоря, Даари даже не могла представить, при каких обстоятельствах он стал бы слать такое паническое сообщение — разве только небо на землю рухнуло бы. Но, немного успокоившись, решила, что если Инге просил заехать к нему на работу, да еще с формулировкой «если отпустят пораньше» (что имело смысл: смены Инге в зоопарке были на два часа длиннее, чем смены Даари в Управлении), значит, не все так страшно. Все-таки каким бы скромником он ни был и как бы ни протестовал, с тяжелой травмой его бы увезли на «Скорой», а с умеренной — оказали бы первую помощь и отправили домой.
Поэтому к зоопарку Даари подходила уже успокоившись.
В будний день да еще в рабочее время толпы тут почти не было. Даари без помех миновала огромные, широко распахнутые ворота, украшенные изображением журавлей и павлинов, затем, не подходя к центральной бамбуковой роще (там жили гигантские черепахи вместе с несколькими видами нелетающих птиц), сразу свернула налево. Вообще-то дорожки в зоопарке петляют и перекрещиваются, прежде чем попадешь в нужное место, волей-неволей пройдешь мимо большей части клеток и загонов. Но для работников устроены незаметные тропинки, замаскированные живыми изгородями и клумбами. Даари и Тарик несколько раз навещали тут брата — родичи работников раз в месяц могли приходить в зоопарк бесплатно — и он им некоторые из этих ходов показал.
Поэтому, проскочив через узкий проход в красных по осени кустах, Даари оказалась сразу в Нечистой секции. Тут вместо свободных вольеров, отделенных от зрителей рвами либо решетками, на газонах стояли огромные кубы и параллелепипеды из прозрачного «теплого льда» — магического материала, который не поддавался большинству видов магического воздействия. Но тех созданий, которые могли бы разрушить теплый лед, конечно же, в зоопарке не содержали.
 
Поверхность клеток не нарушали даже вентиляционные отверстия, так как воздух подавался внутрь магическим. Единственное, что выделялось на передней панели каждой клетки — небольшой контейнер размером с почтовый ящик. Там содержалось вещество, впитывающее излишки магической энергии, вырабатываемой каждым существом. Содержимое ящичков заменяли каждый день и продавали за небольшие деньги, так как «выход» от нечисти был не очень. «А иначе, — сказал как-то Инге, — их бы содержали не в нашей маленькой секции, а на огромной разводной ферме!» 
Как всегда, взгляд Даари невольно зацепился за небесных скатов. Эти создания с раскрытую книгу размером занимали самый большой куб — просто потому, что их тут жила целая стая. Инге рассказывал ей, что когда ученые ищут кандидатов на разумную нечисть, скаты упоминаются чаще всего.
Сейчас, как и почти всегда, если исключить время кормления, плоские существа висели в гигантском объеме своей тюрьмы, безучастные ко всему — кто-то выше, кто-то ниже, кто-то у самой земли, а кто-то под потолком. Края их плоских тел лениво колыхались. Непонятно было, как они удерживаются в воздухе. На морских скатов эти существа походили только формой. Как известно, у всякой нечисти в облике есть что-то радужное: либо перья, либо мех, либо клюв, либо панцирь. Скаты все, целиком, отливали перламутром, и на ярком осеннем солнце по ним пробегали радужные блики. Иногда эти блики складывались в странные формы, мучительно напоминающие письменные знаки, как будто скаты пытались наладить общение с людьми, но чего-то всякий раз недоставало. Именно это побуждало ученых многих поколений упорно отыскивать в них разум.
Но пока еще никто эти письменные знаки не расшифровал, хотя многие — и специалисты, и дилетанты — часами залипали у загона.
Вот и Даари лишь усилием воли удержалась от того, чтобы не залипнуть: скаты ей нравились.
Не задерживаясь, она прошла мимо клетки с гигантской оперенной многоножкой, чья морда сильно напоминала театральную маску, мимо куба с прыгающим и дрожащим шаром, утыканным пиками разной длины, мимо накрытой прозрачным колпаком клумбы с ухающими кустами — а вот и вход в подсобные помещения, неприметная дверца, словно бы прямо в склоне холма. На самом деле холм был искусственный: замаскированная вентиляционная башенка и вход в обширные подземные помещения.
Но не успела Даари нажать на кнопку звонка (ключа у нее, разумеется, не было, но она надеялась, что кто-нибудь ей откроет), как до нее долетел неясный шум, крики, восклицания. В Нечистом секторе происходило нечто странное. Уж не поэтому ли Инге просил ее приехать?
Оставив звонок, Даари в два шага взобралась на искусственный холмик и уставилась во все глаза, пытаясь сообразить, что она видит.
Похоже, на небольшой площади, окруженной тремя клетками (в одной жил одинокий старый змеетигр с наполовину осыпавшейся чешуей, в двух других — разные виды насекомоподобных амфибий), вот-вот грозила разразиться магическая дуэль!
Двое молодых людей замерли друг напротив друга в угрожающих позах: один подбоченился, другой сложил руки на груди, и оба задрали носы к облакам. Вокруг них собралось умеренно плотное кольцо зевак. Молодые люди принадлежали к магическим кланам: у одного сиреневые волосы с зелеными прядями, у другого — бордовые с ярко-оранжевыми. Если Даари не ошибалась, это означало принадлежность к клану Снежного Тигра-и-Розы и Грозового Тигра-и-Лотоса соответственно. Или Грозового Феникса-и-Лилии? 
— Возьми свои слова обратно! — крикнул юноша с бордовыми волосами. — Последний шанс!
— Иди в жопу, драный ты кот! — рявкнул на него сиреневоволосый.
Ага, значит, все-таки Тигра, а не Феникса.
— Ну все, — услышала Даари чей-то голос из толпы. — Сейчас начнется...
До того, как начала работать в Академии, Даари была уверена, что кланы с одним и тем же тотемом обязательно союзные. В школе им рассказывали, что общее животное и (или) цветок с разным эпитетом означает общее происхождение: был когда-то один клан, например, Лунного Тигра, а потом от него отпочковались Снежный, Грозовой, Туманный и еще какой-нибудь. Однако на уроках обществознания умалчивали (или, скорее, недоговаривали), что клан раскалывается не от хорошей жизни. Поэтому на самом деле дела обстояли с точностью до наоборот: кланы с одним и тем же зверем и цветком, как правило, друг друга здорово недолюбливали.