Самая с(т)ильная няня

Вот так запросто оставил ребенка с посторонней теткой? Дядя года, блин!
Помещение напоминало смесь офисного лабиринта и обезьянника из фильмов пятидесятых годов прошлого века. Множество кабинок-уголков, корпящие над бумагами сотрудники, гомон и вонь от толпы задержанных бомжей. Еще бы в потолок кто пострелял – было бы полное сходство с низкобюджетным блокбастером.
Усадив малышку на стул, я решила выйти на улицу.
На минуточку, подышать свежим воздухом.
И не смогла.
Прозрачная, но отчетливо ощутимая завеса перекрывала двери, не позволяя переступить порог.
– Что за фигня? – я потыкала пальцем в препятствие.
Оно упруго прогнулось, но не поддалось.
– Попаданка? – раздалось за спиной.
– Да, – обреченно обернулась я.
Молодой парень в темно-серой форме без отличительных знаков протягивал мне внушительную стопку листов. К ним прилагалась солидная увесистая ручка с колпачком, под которым скрывалось вытянутое перо. Я такое только у дедушки видела, и то в качестве сувенира от коллег… там еще надпись была, что-то про долгую безупречную службу.
– Вам просили передать анкету. Заполните, пожалуйста, и отнесите на стойку дежурного, – протараторил посланец.
– Хорошо, – растерянно согласилась я, принимая громадную кипу.
Вернулась к Кайли, а что делать? Понятно теперь, почему ее дядя не переживал, что я куда-нибудь утащу ребенка.
Войти в здание можно, а выйти нельзя. Наверное, что-то вроде пропуска одноразового.
Запоздало накатил ужас.
Что я делаю? Где я вообще? Как сюда попала?
Домой хочу!!! Верните меня, где взяли!
Моей руки коснулись крошечные пальчики. Я вздрогнула и чуть не подпрыгнула, но вовремя сдержалась. Не хватало еще ребенка напугать истерикой.
– Все хорошо, милая. Мне нужно здесь кое-что написать, подожди немного, и мы с тобой во что-нибудь поиграем.
Интересно, как я буду писать, если я попаданка?
С любопытством уставилась на первую страницу. И она не подвела. Абракадабровые закорючки размылись и сложились заново в привычную кириллицу.
«Самоназвание родного мира», – гласил первый пункт.
– Оленька, ты больше не в Канзасе, – пробормотала себе под нос, лихо выводя перьевой ручкой «Земля».
Прошел час.
Анкета закончилась. Я сдала толстенькую стопку дежурному, как просили, и снова устроилась рядом с усталой Кайли. Глаза малышки закрывались сами собой. Глубокая ночь уже, такому маленькому ребенку давно пора спать.
Интересно, где шляется ее дядя?
Два часа спустя я все еще сидела на скамье, укачивая малышку.
Она забралась ко мне на колени сама, как пугливый котенок, положила голову на грудь и затихла. Дальше включился автопилот. Сколько раз приходилось утешать братьев с разбитыми коленками – не сосчитать. Поглаживание по голове, тихое горловое пение – про себя, невнятно, без слов, только повторяющаяся умиротворяющая мелодия – и ребенок гипнотизируется в полудрему.
А главное, не воет белугой.
– Она спит? – тихо спросил меня подошедший незаметно мистер Эрскин.
Он выглядел не менее уставшим, чем мы, а еще, непонятно почему, довольным.
– Возможно, – так же шепотом отозвалась я. – Главное не плачет.
– Это хорошо. Думаю, нам стоит поговорить о вашем будущем.
 
Глава 2
 
Рука, похлопывавшая Кайли по спине, сбилась с ритма.
В каком плане – о моем будущем? Это на что он мне сейчас намекать собирается?
– Пожалуй, здесь не самое лучшее место для беседы, – оглядевшись, подтвердил мои худшие предположения мужчина. – Кайли давно пора в постель. Предлагаю поехать в мой особняк, кухарке я уже передал, чтобы разогрела ужин. Там и обсудим все.
Меня раздирали противоречивые мысли.
С одной стороны – прозвучало слово «постель». Пусть не в том самом контексте, но подозрительно!
С другой – «ужин»!
Желудок взбурчал, напоминая, что мы с ним не ели с обеда и было то давно. А у меня мышечная масса, ее обильно кормить надо!
– Если сомневаетесь, можете остаться здесь, – заметив мои раздумья, добавил мистер Эрскин. – Камеры свободны, вам предоставят место для ночлега без вопросов.
 
Камеры? Отличная альтернатива. Лучше уж постель! Все равно, чья!
– Нет-нет, давайте к вам! – помотала я головой и осторожно поднялась, придерживая Кайли в прежнем положении, чтобы она не проснулась.
Мужчина подался было вперед, чтобы забрать ребенка, но я остановила:
– Разбудите. Она легкая, пусть спит.
Мистер Эрскин вышел на крыльцо, я шагнула следом, немного поколебавшись и выставив локоть перед собой, чтобы уберечь ребенка от удара о невидимую пленку. Но той уже не было. Очевидно, «пропуск» сработал как надо.
Нас уже ждал кэб – компактная угловатая карета, запряженная парой гнедых. Мне открыли дверцу и помогли подняться по ступенькам. Медленно и фактически на ощупь – я же не видела ничего из-за драгоценной ноши.
Внутри кэб напоминал скорее небольшое четырехместное купе. Два диванчика друг напротив друга, и дверцы с окошками по обе стороны. Выйти можно, как в метро, где удобнее. Мой спутник устроился спиной по ходу движения и постучал дважды в стену. Видимо, это условный сигнал трогаться, поскольку кэб тут же вздрогнул и покатился вперед.
Стемнело окончательно, так что за окном видно было мало что. Фонари, светящиеся окна домов в разномастных занавесках, темные сплетения ветвей деревьев на обочинах, да удивительно звездное небо. Как по заказу, ни облачка.
Мы молчали, чтобы не потревожить Кайли.
Не знаю, о чем думал мистер Эрскин. Очень уж он довольно на меня поглядывал, хоть и старался держать лицо бесстрастным.
А вот меня терзали не самые радужные мысли.
Вдруг он маньяк под прикрытием дознавателя?
«Но тогда бы он не попросил меня заполнять документы!» – возразил внутренний голос. Обо мне теперь есть отметка где-то в их системе, что попаданка Ольга Герасимова прибыла в их мир такого-то числа такого-то года. Ну и кто-нибудь наверняка видел, что мы вместе ушли.
Будут ли меня искать в случае чего? Очень сильно сомневаюсь.
В общем, я успела надумать себе множество разнообразных ужастиков. Но наконец мы приехали.
Мистер Эрскин снова вышел первым, протянул руку и приготовился меня ловить, если я оступлюсь. Вряд ли справится, во мне более девяноста кило, разве что задавить могу. Лучше не падать!
Оказавшись на твердой земле, я огляделась, выискивая подвох.
Забор. Высокий, но символический. Прутья тоненькие, я их голыми руками погну при необходимости.
Сад. Густой, ухоженный, видно, что им занимаются специалисты, и часто. Кусты аккуратно подстрижены, а вдоль посыпанных гравием дорожек летают светлячки. Не пойму, магические или настоящие?
Дом. Действительно особняк, как я себе это представляю. Построен в форме буквы «П», крыльцо внутри верхней «перекладины». Три этажа, башенки, колонны, огромные окна, арочная галерея на втором этаже. Красиво. Но как-то слишком на мой вкус монументально. Словно для съемок строили, напоказ.
Нежилой у него вид, хоть и безупречное состояние.
На пороге возник внушительный дед с седыми бакенбардами. Несмотря на позднее время, он все еще был облачен в ливрею, пуговицы застегнуты под горло, причесан волосок к волоску. Видно, не ложился, ждал хозяина.
– Спальня юной госпожи подготовлена, – вполголоса сообщил он с легким поклоном, обращаясь к мистеру Эрскину. – Для гостьи мы освежаем Зеленые покои. Прикажете подавать ужин?
– Да, Джонас, пусть горничные переоденут Кайли, – махнул рукой дознаватель в мою сторону.
Я нахмурилась, но промолчала. Мне неизвестны местные обычаи и порядки. Возможно, девочка лучше знает служанок, чем постороннюю тетю, которую только сегодня встретила, и никак не отреагирует. А может и испугаться. Помню, младший брат орал как резаный, если к нему ночью приходил кто бы то ни было кроме мамы.
Вот мама и все, хоть тресните!
Кстати, где мама ребенка? Почему девочка вообще с дядей гуляет? Ни отец, ни мать нас встречать не вышли.