Чужой. Сердитый. Горячий (СИ)

— Сжалься надо мной, я сейчас подавлюсь слюной от ожидания, — вымученно протянул Вадим, появившись в дверном проёме. Я улыбнулась, складывая все тарелочки на поднос. — Я помогу. Возьми столовые приборы и бокалы, — говорит он, отнимая у меня довольно нагромождённый поднос.
Когда я зашла в гостиную комнату за Вадимом, то так и не дошла до предназначенного места для ужина, застыв от настоящего восхищения. Камин оказался великолепно большим, каменным, в котором полыхает огненный пожар и тихонько потрескивают поленья. Перед ним, буквально в шаге, расстелена огромнейшая шкура, и думаю она принадлежала самому настоящему Гризли. Вокруг море подушек, и два теплых пледа.
Вадим расставляет тарелочки стоя на коленях и только после поднимает свой взгляд на меня. Атмосфера была самая вдохновляющая и впечатляющая.
Осторожно снимаю тапочки-валенки, и сажусь возле парня, рассматривая убранства и наш ужин. Всё так просто, но до ужаса гармонично, что я даже расстроилась, что не могу остановить время и в полной мере насладиться этим вечером.
— Что-то не так? — наверное, из-за моего пристального внимания к деталям, Вадим немного насторожился. Я улыбнулась, покачав головой. Хотелось остаться здесь непросто на ужин, а навсегда. Я старательно попыталась впечатать в свою память такую тёплую обстановку, запомнить этот ужин рядом с моим… Ладно, что уж скромничать — моим спасителем, моим настоящим героем. Точнее одним из них…
— Это просто потрясающе, — выдохнула я, скинув мешающий шарф и жилетку. Подтянула на плечи плед, удобнее усаживаясь на шкуре медведя перед полыхающим огнем в камине. — Спасибо, — я действительно признательна ему за такой вечер.
— Хорошая идея с ужином, — не менее довольно кивнул Вадим, открыв бутылку вина, разливая напиток по бокалам. — Красное, надеюсь, ты не против?
Я не против даже напиться до беспамятства, зная, что рядом человек, который обязательно отнесёт меня бессознательную в постель, укутает в одеяло и наутро оставит воду с обезболивающим. Вадим хоть и кажется колючим шипящим ежом, но это не мешает ему быть милым и изредка прятать свои иголочки в словах и поведении.
Мы оба сейчас безмятежны, но всё-таки немного неуютно, непривычно. Несмотря на это, у нас достаточно времени, чтобы привыкнуть даже к иногда щекотливой тишине между нами.
— За что выпьем? — вскользь интересуется Вадим, сглаживая какое-то неловко повисшее молчание.
— За надежду, — без заминок прошептала я.
Он поднёс свой бокал к моему, издав звенящий звук стекла. Его горящий взгляд с мерцающими огоньками в радужке скользнул по мне, задерживаясь на моих дрогнувших губах в полуулыбке.
— За надежду, — повторил Вадим, отвернувшись к камину, вглядываясь в пламя, которое пожирало полено.
И это был бы самый сентиментальный момент из всех, за время нашего знакомства… Даже, с щепоткой интимности! Но нет, просто — нет. Я несколько смущенно стала наблюдать за тем, как Вадим поднял тарелку со своим ужином и стал уплетать его за обе щеки, причём так быстро и интенсивно, что я даже от удивления нескромно пялилась на подобное действие, вызывающее у меня умилённую улыбку.
Вадим заметил мой взгляд только когда доедал остатки сэндвича.
— Почему не ешь? — он кивнул на мой ужин, от которого я отрезала два кусочка, в дальнейшем находя увлекательным лишь наблюдение за парнем, который был зверски голоден.
— Я наелась пока готовила. Будешь мой? — я, наученная есть маленькими порциями и кусочками, резала свой сэндвич, отчего смело предложила свою часть Вадиму. Он сомневался долю минуты, пока я не убедила его в том, что не особо голодна, и на вечер не ем такую тяжелую пищу.
Да уж, его взгляд был просто пожирающий, да такой, что, если бы я не отдала свой ужин, Вадим не побрезговал бы съесть меня следом за ним. Он с не меньшим аппетитом доел мой сэндвич, пока я скрывала свою улыбку в бокале красного вина. Легкое, немного кислое, но мягкое… Холодное снаружи, но согревающее внутри.
— Давай немного пооткровенничаем? — неожиданно спрашивает Вадим, откинувшись на подушки, после того, как аккуратно сложил пустые тарелки в сторону. Он не отрывал взгляда от беснующегося огня, и даже мой любопытный взгляд, обращённый в его сторону, никак не смутил спокойного парня.
 
— После второго бокала, — кивнула я.
Вадим сразу же приподнялся и долил мне вина, подобным жестом говоря мне о своём желании поговорить, наверное, на серьезные темы. Я лишь обреченно вздохнула, покачав головой.
— Только осторожно. После алкоголя я слишком сентиментальная. Могу устроить второй всемирный потоп, — от напряжения тихо хихикнула, но тут же замолчала, отворачиваясь в некотором смятении.
Я уже веду себя как пьяная, куда дальше-то пить?
— Хорошо, давай. Но ты ведь тоже должен быть готов ответить и на мои вопросы тоже, — предупредила я парня уже посерьёзневшим голосом. Он твёрдо кивнул.
Я делаю несколько полных глотков вина, желая немного себя остудить, но ощущаю, что меня наоборот окутывает жар, поднимающийся из груди, переходящий на шею, опаливший щёки.
— Почему он выбрал именно тебя? — его вопрос лишил бы твёрдой почвы под моими ногами, но, к сожалению, я сижу, только несколько напряжённо сдавив пальцами ножку бокала. Знала, что тема коснётся Гордеева, но не думала, что так прямо и резко. — Тебе станет легче, — Вадим повернулся ко мне, — доверься мне, Яра. Я знаю, что это такое, когда чувства рвут тебя на части, а у тебя нет человека, который бы тебя выслушал…
Он не успевает договорить, как удушающие слёзы уже скользнули по щекам. Я стираю их несколько рваными и быстрыми движением тыльной стороной ладони, стараясь сдержаться и не позволить той кошмарной плотине прорваться. Вадим прав, я должна выговориться и отпустить хотя бы часть чувств, которые не дают мне покоя. А меня и правда душит недосказанность, которую невозможно преодолеть, по крайней мере самостоятельно.
— Он не выбирал, — сухо отвечаю я, выдохнув, — это я выбрала его. Я изначально решила использовать на нём все запрещённые приёмы журналиста и грубо отыметь в прессе, — наверное моя печальная полуулыбка напоминает звериный оскал. — А вот он отымел меня по-настоящему, причём и физически, и морально…
— Иди ко мне, — Вадим подобрался повыше, облокачиваясь с подушкой на диван, приподняв руку. — Яра, — настойчиво зовёт парень, и я покорно подвигаюсь ближе к нему, осторожно сев рядом. Вадим с лёгкой насмешкой заваливает меня на свою грудь, так, чтобы я смотрела на огонь, чувствовала легкое объятие на талии и полулежала на его теле. Стараюсь не дергаться, чтобы не причинить ему боль в спине. — Я как-то читал твою статью, вышло весьма увлекательно. Даже перечитывал несколько раз.
— Такие комплименты Гордееву пришлись не по душе. Он решил, что я должна стать его любовницей, в принципе я не особо сопротивлялась. Пока он откровенно не стал меня шантажировать и вести себя довольно грубо. Ну, а потом…
— Потом ты решила сбежать. И ещё раз, и ещё раз… И ещё, — прошептал Вадим, на что я лишь кивнула, отпив вина. — Но чем именно ты его зацепила? Гордеев решил изменить свою жизнь, перекроить её до основания ради того, чтобы быть с тобой. Значит, ты была особенной для него. В чём или чем?
Я долго не отвечала на вопрос, неожиданно понимая, что просто стыжусь таких откровений перед парнем. Всё что касалось Гордеева, касалось секса, ремня и ещё раз секса. Одно дело стоять перед мужчиной, который испытывает меня сексуально и сам до невозможности был развратен, и другое дело говорить это Вадиму, который… Вдруг он вообще ценитель тех самых настоящих отношений по любви и я подпорчу его понимание о женщинах? Рассказывать о своих достижениях явно не хотелось, но в этот момент я сразу вспомнила, как Вадим оказался перед моими глазами с девочкой из клуба Гордеева… И успокоилась.
Нет уж, Волков далеко не примерный мальчик.
Никто из нас не святой. Даже самые скромные студентки первого курса любят смотреть жёсткое порно и представлять себя в роли несчастной героини. Они представляли, а я всё это прочувствовала на собственной шкуре и да, чёрт возьми, в некоторых моментах получала наслаждение, сильное, сносящее все границы, приносящее сплошное удовольствие. Да уж, я точно не невинный ангелочек, причём об этом знает половина России, а я до сих пор смущаюсь, как школьница.