Чужой. Сердитый. Горячий (СИ)

— Волков, я на грани, ты хочешь оказаться с выцарапанными глазами?
— Вот так-то. И даже думать не смей, что ты начнешь снова рыдать и жаловаться как тебе трудно. Уяснила?
— Волков, — я попыталась одернуть его руку, но побоялась его резкой реакции, ведь он за рулем. Пару раз одернув его пальцы, что не дало какого-либо результата, я озлобленно отвернулась, сложив руки под грудью.
— Как только все закончится, я поставлю тебе живописный фингал за все эти выходки! — пообещала я, хоть и сама не верю в свои угрозы.
— Сомневаюсь. Ты слишком мелкая слабачка для таких подвигов, — почти нараспев сказал парень, задорно хмыкнув.
— Какая же ты задница, Волков! — я открыто продемонстрировала свою злость.
— Чья задница? — вскинул он брови. — Твоя мне очень даже нравится. Если что, — усмехнулся парень, крепче сжав ногу, и, кажется, там скоро появятся синяки. — Давай, позлись, Яра. Нечего сопли разводить, — елейным голосом продолжил Вадим, наверное, периферийным зрением заметив мое негодование и застрявшие слова от возмущения. — Вот, я отучу тебя быть сопливой девочкой. Может, потом и братца своего научишь быть мужиком, — неожиданно тема перешла в совершенно другую плоскость.
— А Андрей здесь каким боком? По-моему, он прекрасный молодой мужчина, — нахмурилась я. — Чем он тебя так раздражает?
— А по-моему, он прекрасный Ублюдок с манией величия, — презрительно фыркнул Вадим.
Я застыла, глядя перед собой.
— Ты подписал моего брата «Ублюдок», — прошептала я, и повернулась к нему, пытаясь найти в его жестах отрицание. Возможно, я не так поняла парня, но следователь выразительно ухмыльнулся, покачав головой.
— Долго соображаешь.
— Это не может быть он. Андрей себя не может вести… Так.
— Может, ты просто плохо знаешь своего идеального братца? — подкинул мне мысль Вадим с такой легкостью, будто Андрей всю свою жизнь был законченным ублюдком. Его тон и ядовитая ухмылка меня ужасно раздражают, поэтому злюсь молча, наблюдая за дорогой.
Но ведь Андрей не может быть таким. Не может, ведь так?
— Почему ты улыбаешься? — прошептала я, увидев дьявольски азартную усмешку Вадима.
Он стал себя вести странно. И открылся мне, завел такую щекотливую тему сам, без моего занудного допроса. Это все не может быть просто так, поэтому присматриваюсь к нему внимательней.
— Разве тебя не впечатляет, что мы сейчас устроим грандиозное шоу? Ты только представь их лица, когда они увидят, что мы взрываемся, — воодушевленно провозгласил парень, наконец-то отпустив мою ногу и покрепче сжал руль обеими руками.
— Это опасно, а не весело. Тебе нужно быть аккуратным. Я не хочу сегодня умереть, — схватившись за ремень безопасности, я косо посматриваю в боковое зеркальце.
— Яра, ты тушишь мой запал на корню, — покачал головой Волков.
— Он убьет тебя, когда этого действительно пожелает, а может, решит продлить твою предсмертную агонию на несколько дней, если поймает. Он жестокий и бесчувственный в этом деле, — выдохнула я, напрягаясь. — Я не хочу, чтобы это все с нами произошло.
Я приглядываюсь к парню, который ерзает по сидению и слишком уж сильно возбужден обстоятельствами. Ведет себя странно, и единственное этому объяснение — адреналин.
Я вижу, как он плотоядно усмехается, и думаю, сделает то же самое, смотря в лицо Смерти. Его глаза сверкают, будто он опустошил что меньше — бутылку хорошего коньяка. И я бы могла поверить, что он выпил пару рюмок, но ничего подобного не видела.
Когда Вадим набирает скорость, я вжимаюсь в сидение.
Сумасшедший! Что он вытворяет?
— Ты правда думаешь, что он нас поймает? — передернул он плечами.
— Так всегда заканчиваются все мои побеги или попытки сбежать.
Или я схожу с ума, или он ведет себя несвойственно для себя. Я вспоминаю побег из торгового центра, и ведь его глаза сверкали также лихорадочно, но он не реагировал так остро. Возможно ли то, он жаждет таких вот моментов, когда адреналин бьет по крови и он получает от этого такой же кайф, как любые другие зависимые люди?
 
Да чтоб его! Он ведь реально кайфует от этого всего!
— Ух, Яра, полегче. Жарковато стало, — покачал он головой, приоткрывая окно, словно я вытворяю в салоне нечто непотребное.
Я отвернулась, наблюдая за навигатором. У меня, само собой, к нему куча вопросов, но я откладываю их на потом, так как время на исходе.
— Он тебя не получит обратно, — неожиданно, но твердо заявляет Вадим.
— Ты думаешь, они поверят в то, что мы разбились?
— Да, — он в этом уверен и его уверенность передается мне. — Мы уже близко, ты готова? — спрашивает Вадим, выруливая на шестьдесят шестое шоссе. Я взволнованно кивнула, насторожившись той безумной скорости, на которой мы оторвались от преследования.
— Мост, — шепчу я, увидев то самое место, где мы должны инсценировать свою автокатастрофу и собственную смерть.
Черт, когда об этом рассказывал Эльдар, было не так страшно, но теперь… Мои пальцы безумно дрожат. Здесь глухое место. И поэтому еще страшнее — в любое мгновение за нашими спинами может появиться несколько машин, которые быстро нас догонят и отберут возможность спастись. По всей округе только мы вдвоем.
Вадим останавливает машину, резко разворачивая ее носом к центру железного забора так, что меня колыхнуло влево, а затем вперед. Ремень безопасноти больно впился в плечо.
— Давай скорее, помоги мне, — мы выходим из машины, парень открывает багажник, передавая мне один из огромнейших вакуумных пакетов говядины, весом в несколько десятков килограммов. Мы кладем на передние сидения пакеты, пристегиваем ремнем безопасности, переглядываясь.
— У нас будет мало времени. Сразу же приготовься бежать, — говорит он, подойдя забору.
Волков откручивает крупные гайки с двух сторон и толкает железо ногой, из-за чего оно слетает с петель и с грохотом падает вниз, ударившись об скалистую землю в не менее пятидесяти метрах над мостом. Я забираю наши рюкзаки и передаю один из них парню. Захлопываем двери и переглядываемся. Вадим самоуверенно усмехается, открывая капот и активируя хитро-спланированную бомбу, чтобы избежать неудачи и точно вдребезги взорвать автомобиль.
— Время, Яра, время! Помоги мне, — он захлопывает капот, и мы вдвоем наваливаемся на машину с двух сторон, толкая ее с моста.
Когда она летит на землю, переворачиваясь, Вадим дергает меня за руку в сторону, заставляя отойти от края, вслед слыша жуткий скрежет металла и мощный удар, а впоследствии взрыв. Он вызывает дребезжание моста, и Волков удовлетворенно кивает.
Мы сразу же бежим до края моста, и Волков заводит меня в лесную рощу, остановившись, крепко держа меня за руку, издали став наблюдать, как приближаются черные иномарки и из них выходят люди Гордеева.
Поверить не могу, что мы это сделали!
Несколько людей сразу бросаются вниз, спускаясь по ближайшему от них края моста, другие стоят с телефонами в руках.
— Думаю, ты дашь убойное интервью по возвращении домой, — усмехнулся Вадим, — обязательно укажи, что самые крутое время ты провела только со мной, — прошептал он, довольно улыбаясь от проделанной им работы.
— Уходим, Вадим. Опасно здесь оставаться. Скоро приедет Гордеев.
— Хочешь пропустить самое интересное? — я выразительно смотрю в его глаза. — Ладно, но давай постоим еще минуту. Хочу почувствовать это… — возбужденно говорит парень, внимательно рассматривая место нашей мнимой смерти, прислушиваясь к окликам и наблюдая, как бегают мужчины по периметру происшествия.
Глаза Вадима светятся, дыхание учащается, а хватка на моей ладони крепнет. Волков и правда кайфует. Не знаю, плохо это или хорошо, но я никогда такого не видела раньше.
Он что, бесстрашный?
У меня сердце ухает с такой силой, будто сейчас выскочит из груди, а Вадим стоит и открыто наслаждается всем этим! Это одновременно пугает и вызывает интерес.
— Давай, побегай от меня, Яра, — вдохновенно шепчет он и отпускает мою руку, восторженно заглядывая в мои глаза. Я удивленно вскидываю брови. И что это сейчас было? — Быстрее, у меня уже… Все наготове. Мне нужно прийти в себя и успокоиться, — усмехнулся парень, а я встревоженно осмотрела его и опустила взгляд, куда и он — на спортивные штаны, которые совсем не сдерживали то самое вдохновение, которое слишком весомо действует на меня и мои ноги.