Чужой. Сердитый. Горячий (СИ)

— Ты как всегда изворотливый гаденыш, Князь, — процедил я, отряхивая свою куртку и джинсы.
— Я все еще слышу сомнение в твоем голосе, Бродяга. А сделал я в своё время для тебя не мало. Будем в расчете после этой оплаты друг другу, — громко говорит Кир, чтобы все слышали его условие.
— А сунешься сюда ещё раз после нашего договора — башку снесу и из машины выйти не успеешь, — предупредил он, и сделал это вполне дружелюбно, несмотря на то, что говорил чистейшую правду.
— Мне нужны люди, спецы. Еще оружие и машины, а ещё паспорта, — перечисляю то, в чем нуждаюсь на данный момент. — И самое главное, разведчики, которые доложат мне обстановку и обеспечат поиск…
— Нет-нет-нет, Бродяга, — перебил меня Кир, остановившись перед дверью старого здания, которое служило гнездом для его группировки. — Сначала ты мне в самых мельчайших подробностях расскажешь о том, как тебя занесло к Гордеевым и как у тебя получилось присвоить его жену в свои грязные лапища, — весело рассмеялся Кир, — ещё я хочу увидеть её фотографию.
Я непроизвольно насупился, замолчав, понимая, что яростно сверлю дыру в Князе, который своими условиями заставляет закипятиться.
— Что угодно, Кир, но пялиться будешь на свою жену, — тихо ответил я, хоть и со свистом, цедя слова через зубы. Он весело хохочет, похлопав меня по плечу.
Шутник какой!
— Порычал? А теперь в подробностях и с самого начала.
  
Часть 16.3
 
Князю понадобилось всего восемь часов, чтобы обеспечить меня всем необходимым, в том числе и информацией, пока мы обсуждали текущие проблемы за несколькими бутылками пива. Пару человек сразу присели на хвост Соколовского, который очень вовремя отправился в Питер. Едва и сам не отправился за ним… Руки уж больно сильно чесались, но здравый смысл взял главенство. В кои-то веки!
Несколько телохранителей отправились со мной в снятую для меня квартиру, за которой теперь следят люди Князя. Впервые за всю неделю я смог спокойно насытиться ужином состоящий из огромных мясных сарделек, лапши быстрого приготовления и свежего хлеба. Я с удовольствием принял горячую ванную, отмывая себя до красных пятен, осторожно огибая ноющие ребра, напоминающие о произошедшем в КПЗ. А сон и вовсе накрыл меня быстро в белоснежной постели на мягком матрасе. Наутро я наконец-то ощутил себя живым, свободным человеком.
Утром, зализывая свои ссадины у зеркала в ванной, кривлюсь от каждого движения. Ребра, которые больше стали похожи на одну большую гематому, приходится показать персональному доку от Кира. Старик в халате предупреждает меня о трещинах, постельном режиме и отдыхе, очень плотно покрывая мои ребра эластичным бинтом, после чего двигаться стало менее болезненно. Основную боль заглушили обезболивающие, и на том спасибо!
Открыв свой ноутбук к обеду, снова проверяю все социальные сети, мессенджеры и почту, пробуя найти письмо от Ярославы, что заканчивается неудачной попыткой и поверить в обещание Соколовского. Он явно опустил меня в её глазах ниже плинтуса…
Я грубо захлопываю ноутбук, направляюсь к холодильнику, попутно взяв со стола разрывающийся от звонка телефон.
— Мой док сказал, что тебя хорошо помяли, — с насмешкой замечает Князь. — Не завидую тому везунчику, который рискнул тебя разукрасить до треснутых ребер.
— Чего тебе, Кир? — устало спрашиваю я, приставив крышку пива к железному бортику стола, открывая бутылку. Я соскучился по этому напитку за время моего принудительного отъезда под зорким взглядом Эльдара, который запрещал не просто пить, а даже думать об этом.
Вспоминая укоризненный взгляд полковника, отставляю бутылку в сторону, с раздражением приблизившись к окну.
— Да так, узнаю о тебе много нового, Бродяга… Например, что твоя Леди — сестра Андрея Соколовского, дочь бывшего генерала полка спецназначения. Как всё интересно, не так ли? А ты даже не рассказал мне ничего подобного, — канючит мне в телефон Князь, разочарованный моими секретами, которые слишком быстро становятся доступными этому ползучему гаду.
 
— И правильно сделал — ты бы не связывался с фараонами. Давай ближе к делу, — смотрю на знакомые машины, в которых тусуются парни Кира, о чём-то разговаривая.
— Мои ребята доложили, что Леди недавно выбежала из своего дома и угнала машину, на которой приехал ее братец. Моим ребятам перехватить твою девочку? Эта дорожная летчица нарушила все возможные правила ещё до выезда из города, — докладывает мне Кир, и я за секунду оживился. — И обрадую тебя — она направилась в Москву.
— Не трогайте её на трассе, можете спугнуть. Пусть едет сама, возможно скоро свяжется со мной лично, — говорю я сипло, желая поскорее сбросить звонок и нетерпеливо ждать от неё хотя бы гребанного сообщения. — Пока просто следите и докладывайте о её местонахождении.
Он отключается, а я глупо улыбаюсь.
Очевидно, Ярослава угнала машину Сокола, а это значит она сбежала из дома. Теперь я могу унять свою злость по поводу того, что она меня игнорировала, ведь скорее всего, у неё просто не было возможности позвонить мне…
Но вот от понимая, в каких условиях ее держали под этим домашним арестом, как обмолвился Андрей, во мне зарождается новый ком ярости. Соколовскому точно не отделаться от меня сломанным носом!
До вечера я прибираюсь в квартире, умеющий с детства за считанные часы устраивать из чистой квартиры сплошной мусорный бак.
Я восхищаюсь Ярославой, которая вопреки всему, смогла преодолеть трудности, а их думаю, в ее семье предостаточно. Будет весьма занятно послушать, как она смогла сбежать. В сердце бушует теплый шторм чувств, осознавая, что девочка на всех парах мчится ко мне, возможно ещё даже не подозревая, что я на воле и могу обезопасить её от всех проблем.
Чтобы занять руки и мозги, поступаюсь своей брутальности и решаю организовать вкуснейший ужин на двоих. Наверняка крошка приедет голодной и уставшей, предоставив мне возможность о ней позаботиться.
Яра особенная гостья, поэтому звоню матери, выведывая ее фирменный рецепт лазаньи. Конечно, ещё полчаса болтовни уходит на то, чтобы объяснить, что за странное рвение у её сына к готовке, который часто перебивает свой голод дешевой пиццей… Зато мама контролирует приготовление лазаньи в телефонном режиме.
Как только погружаю лазанью в духовку под маминым беспрерывный треп, я вынужден ее перебить, извиниться и попрощаться, так как мне звонит Кир с новостями. Судя по позднему времени, Ярослава должна уже передвигаться по Москве.
— Порадуй меня, — прошу я Князя, присаживаясь у дверцы духовки, рассматривая свое творение. Никогда не думал, что я могу творить такие блюда, но ведь для неё не жалко потратить несколько часов личного времени.
— Она сейчас в квартире Соколовского, — напряженно говорит он, а я нахмурился, задумавшись. На кой черт ей та квартира, когда я жду её сегодня в своей постели? — И ещё… На въезде в Москву ей сели на хвост.
— В чем проблема скинуть хвост? — уточняю я, раздражаясь.
— Фараонов не так уж и просто скинуть без шума, особенно, если эта слежка, которая не выдает себя. Похоже, за ней присматривают подчиненные Соколовского, только не понятно, какого именно, — раздумывает Князь.
— Нельзя, чтобы ее перехватили. Скажи ребятам, чтобы вывели её из дома тихо и незаметно, никаких полицейских быть не должно. Нам не нужен шум и перестрелка. Девушку сразу ко мне, без остановок, но прошу, аккуратно с ней. Часа вам должно хватить, — отключаюсь от звонка, прикрывая глаза.
В такой напряженном положении провожу двадцать мучительных минут, раздумывая, что же она задумала, и что делает в квартире Соколовского. Вздрагиваю от звонка, не сразу приняв вызов. Интуитивно чувствую, что что-то пошло не так, но заставляю себя успокоиться, приглушая ежедневные новости из включенного телевизора в углу кухни.
— Она у нас, — это были первые слова Кира, и я облегченно выдохнул. — Парни уже везут её к тебе.
— Хорошо сработали, — хвалю я работу Князя.