"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Он развернулся, все так же стоя на перилах без всякой опоры, посмотрел на меня сверху вниз.
– Не беспокойтесь. Когда я еще только начинал учиться мечу, меня ставили на перекладину не толще этой и заставляли обороняться. Я не упаду.
– Слезьте, пожалуйста! – взмолилась я.
В этот миг я думала вовсе не о том, что некому будет вернуть меня домой, если что. Просто перехватывало дыхание от одного взгляда на него, словно замершего между небом и землей. От страха за него.
И не только от страха.
Робин спрыгнул – грациозно, словно кот, а мне почему-то вспомнился дракон из моего сна. В чем-то они были похожи – крупные, сильные, полные одновременно мощи и изящества. Что за дурь в голову лезет: сравнивать человека и сказочное существо! С другой стороны – это же был мой сон, неудивительно, что создание из него я наделила чертами мужчины, который – что уж греха таить! – очень мне нравился.
Я облизнула губы, поняв, что Робин оказался слишком близко: между нашими телами не прошла бы и ладонь. Замерла, уставившись на него, точно завороженная, и он застыл, глядя мне в глаза. На миг показалось, что сейчас он меня поцелует, но Робин отступил на шаг, выпрямляясь. Я вздохнула, сообразив, что несколько мгновений не дышала вовсе, тоже отступила, не понимая, почему вдруг захотелось плакать. Я ведь почти его не знаю…
Да что за глупости мне в голову лезут! Я же приличная девушка и…
Я заставила себя отвести взгляд от его губ, изо всех сил надеясь, что румянец и неровное дыхание можно списать на жару. Только жар, что волнами пробегал по моему телу, был вызван вовсе не солнцем.
– Где мы? – спросила я, лишь бы разбить неловкую тишину. 
  
Глава 22
 
– Это владения одного моего очень дальнего родича. Очень дальнего. – Робин хмыкнул. – Во всех смыслах. Хорошо, что я умею строить порталы.
Он повел рукой, словно показывая мне окрестности.
– Здесь заповедные угодья. Владетель запретил в них охотиться и рубить лес, решив, что этот уголок мира должен оставаться первозданным. А там, внизу, – он указал на ряды белых домиков у берега, – город. Сегодня в нем празднуют начало лета. Если вы не слишком устали, можно спуститься пешком, здесь есть тропа протяженностью чуть больше лиги. Или я могу снова выстроить портал к берегу. А хотите – вернемся в дворцовый парк.
– Не так скоро! – вырвалось у меня.
Щеки обожгло румянцем: подумает обо мне невесть что. Но Робин лишь улыбнулся и добавил:
– Или можем остаться здесь и просто смотреть на море и горы.
Еще несколько часов назад мне казалось, что по лесам я набродилась на всю оставшуюся жизнь.
– Я хотела бы прогуляться по тропе и посмотреть город, если вы поможете мне спуститься, – сказала я.
– Спуск обустроен удобно, но, конечно, я помогу. – Робин подал мне руку. – Пойдемте.
То, что он назвал тропой, на самом деле оказалось лестницей. Длинной-длинной лестницей, деревянные ступени, врытые в склон, торопились вниз одна за другой. Хотя они явно были рассчитаны на мужской шаг, мне тоже оказалось легко идти, пришлось лишь ступать чуть шире. За лестницей тщательно ухаживали – потемневшие доски казались крепкими, время от времени попадались совсем свежие, более светлые.
– От лесного домика хозяина этих мест до беседки, где мы были, десять тысяч ступеней, – сказал Робин. – Правда, сам я не считал, так он утверждает. Раз в месяц он приходит и поднимается по ним. Он называет это тренировкой смирения. – Он задумчиво добавил: – Десять тысяч шагов в гору и вид, который неспособен сотворить ни один смертный. Надо будет попробовать, когда понадобится лекарство от гордыни.
– Разве тот, кому нужно подобное лекарство, поймет, что оно необходимо?
– По счастью, мне есть кому напомнить, – хмыкнул он. Остановился, предупреждающе подняв руку.
Я послушно замерла. От дерева отделился человек в пятнистых зеленых одеждах – не дай он о себе знать, я бы его и не заметила. Спросил что-то на незнакомом мне языке. Резкий гортанный выговор удивительно подходил к смуглому лицу с острыми чертами. Робин ответил что-то на том же языке, достал из сумки, висевшей у него на поясе, покрытую причудливой резьбой бляху, протянул незнакомцу.
 
– Егерь, – пояснил он мне. – Спрашивает, кто мы и по какому праву тут находимся.
Человек повел ладонью над бляхой, колыхнулась магия. Узор засветился радужными переливами, изменился, сплетаясь, как мне показалось, в буквы, и снова погас. Егерь с поклоном вернул бляху Робину. Снова что-то сказал.
– Он проводит нас. Говорит, самка снежного барса спустилась с гор и окотилась. Он не хотел бы, чтобы пострадали гости его господина. Или чтобы пострадало редкое животное.
Я крепче сжала ладонь Робина. Любопытство боролось со страхом – о снежных барсах я слышала лишь, что они крайне редки, и я не отказалась бы увидеть еще одно чудо. С другой стороны, мне не хотелось бы, чтобы мужчины сцепились со зверем. Может, это и романтично – увидеть, что кавалер в самом деле способен тебя защитить, – но и страшно. Я передернула плечами, припомнив другой лес.
– Не бойтесь, – сказал Робин. – Не знаю, что согнало эту самку с вершин, но на трех человек она не нападет.
– Я не боюсь. Просто вспомнила, как кабаниха помчалась вам в спину. – Я снова поежилась. – У меня чуть сердце не остановилось от страха.
Робин улыбнулся, легонько сжав мою ладонь, и я смутилась. Наверное, мне следовало быть посдержанней. В конце концов, все ведь закончилось хорошо.
Ступенька за ступенькой мы одолели спуск куда быстрее, чем думалось поначалу. Широкая тропа вывела нас на край леса, дальше вдоль него шла дорога, а еще одна сворачивала к городу, до которого оставалось не больше четверти лиги.
Егерь откланялся и исчез среди деревьев.
– Отдохнете? – спросил Робин. – Или пойдем дальше?
Ветер донес из города музыку.
– Пойдем, – сказала я.
– Тогда возьмите это. – Он вытащил из сумки два шелковых платка.
– Зачем?
– С вашей кожей и волосами вы обгорите на местном солнце уже через четверть часа. Конечно, ожог можно вылечить, но куда проще его не допустить.
Солнце и в самом деле стояло высоко над головой и палило нещадно. Робин помог мне завязать один платок на лице, второй на голове так, что остались видны только глаза.
– Разве так я не привлеку лишнего внимания? Или местные женщины прячут лица? Я читала…
– Здесь нет такого обычая. Но на нас в любом случае будут глазеть – мы выглядим как чужестранцы и одеты как чужестранцы. Сделаете вид, что у нас так принято, только и всего.
Интересно, он в самом деле хочет защитить меня от солнца – или спрятать от любопытных взглядов? Даже если и так: я и сама не любила лишнего внимания, поэтому все к лучшему. Робин протянул мне руку, помогая подняться, и мы двинулись по дороге. Наверное, следовало выпустить его ладонь – ведь больше не было необходимости меня поддерживать. Но я просто не смогла заставить себя разжать пальцы и отстраниться.
Чем ближе мы подходили к городу, тем громче становились музыка, пение и смех.
– Праздник может показаться вам странным, – сказал Робин, когда белые домики оказались совсем рядом. – Люди чтут богиню, которая спасла от верной гибели юношу. Она накрыла его разноцветным платком, и зло прошло мимо. Теперь каждый год в начале лета люди бросают друг в друга разноцветную краску, чтобы зло весь год проходило мимо. Или обливаются подкрашенной водой. Если вы не хотите участвовать в этом безобразии, я накину на нас щит, проведу в одну таверну, с крыши которой открывается прекрасный вид на море, горы и город, и мы просто посмотрим сверху на происходящее. Или можем подурачиться вместе со всеми. – Он кивнул, указывая на прилавок под натянутым полотном.
На прилавке выстроились глиняные крынки, на боках их виднелись разноцветные пятна.
– На праздник начала лета в этот город съезжаются и чужестранцы, и богатые люди с гор, – пояснил Робин. – Это как раз для таких, кто не сделал или не привез свои краски. Осторожней! – Он отдернул меня в сторону.