Еще один Валентинов день
– Давайте-ка кое-что проясним, леди, – прошипел Джеймс жестким злым голосом. – Возможно, я не всегда досконально соблюдал закон, возможно, совершал кое-что недостойное. Но никогда в жизни не связывался с торговлей наркотиками, не занимаюсь этим сейчас, и ни за что не стану заниматься в будущем. Я понятно выражаюсь?
– Да, – прошептала она.
– Вы мне верите?
– Да.
Он продолжал смотреть на нее вдумчивым оценивающим взглядом, потом удовлетворенно кивнул.
– Пойдемте к Билли и поглядим, сможем ли помочь ему не метаться туда-сюда.
– Сомневаюсь, что он вышагивает у палаты. Скорее всего, он инструктирует Мэри.
– Инструктирует? В каком смысле? Она рожает ребенка, а не играет в футбол.
– Рафферти, вы на самом деле с другой планеты? Мужья проходят роды вместе с женами, держат их за руки, помогают дышать, а не сбегают в курительную комнату с сигаретой.
– Он будет прямо там? Наблюдать за родами? – ужаснулся Рафферти.
– Думаю, да.
– Позвольте заметить, Хелен, – ошеломленно и недоверчиво пробормотал Рафферти, – что нынешний Чикаго превратился в очень странное место. Пожалуй, придется вышагивать вместо бедолаги. Или мы тоже должны присутствовать при родах?
Идея явно сразила его наповал.
– Нет, Рафферти. Только отец. Не волнуйтесь, – хихикнула Хелен. – Вы всегда можете схватиться за мою руку.
За сегодняшний вечер это стало третьей дурацкой ошибкой. Джеймс сложил длинные пальцы под подбородком и склонил голову.
– Я бы предпочел поработать над вашим дыханием, – прищурился он. – Чтобы оно чуть убыстрилось. Или немного углубилось. Чтобы вы хватали ртом воздух и…
– Прекратите, Рафферти, – нервно приказала Хелен, попятившись.
Этот мужчина оказывал на нее невероятное воздействие.
– У нас есть дела поважнее.
– Например?
– Например, дождаться рождения ребенка.
– Много времени это не займет, – задумчиво протянул Джеймс. – О вашем тяжелом дыхании поговорим позже.
Глава 6
Ночь выдалась долгой. Рафферти всегда чтил традиционные семейные ценности, но пребывание в больнице несколько утомляло. Никому, в том числе будущим папашам и крестным отцам, не разрешалось курить в здании, даже в комнате ожидания, поэтому Джеймс вынуждено коротал время на пластмассовом стуле, поглощая чашку за чашкой отвратительный кофе и разглядывая Хелен Эмерсон. В конце концов, в его бестолковой жизни случались ночки и похуже.
Черт, а ведь она милашка. Странно, что он сразу этого не заметил. У нее самые красивые глаза, которые он когда-либо видел, – теплого карего цвета с легкой дерзкой искоркой. Соблазнительные губы. Интересно, как она отреагирует, когда он все-таки поцелует ее, и пустит ли в ход язык.
Хотелось растрепать густые каштановые волосы, склониться к ней и попробовать на вкус. Теперь-то Джеймс ясно узрел, что у прокурорши имеются и грудь, и ноги, и бедра… восхитительное короткое платьице развеяло все предыдущие заблуждения. Шикарно выглядит. Рафферти с нетерпением предвкушал, как освободит Хелен от одежды.
Билли ввалился в зал ожидания в половине двенадцатого, бледный, вспотевший и слегка зеленоватый, потом рухнул на стул.
– Что-то мне не по себе, Рафферти, – пробормотал он. – Пожалуй, я предпочитаю старомодные роды, с которыми женщины справляются самостоятельно.
– Извините, мистер, – неприязненно усмехнулась Хелен. – Раз уж начали, нужно довести дело до конца. По крайней мере, вреда не будет.
– Но это… – качнулся Билли. – Каждый раз, когда Мэри скручивает схватка, я чувствую боль в собственных внутренностях.
– Наверняка ей гораздо больнее, чем вам, – отрезала Хелен.
– Скольких детей вы родили? – поинтересовался Рафферти.
И залюбовался слабым румянцем, разлившимся по бледным щекам.
– У меня много племянниц и племянников, – невозмутимо парировала Хелен.
– Пора вернуться, – пробормотал Билли, вскочил на ноги и направился к двери родильной палаты. – Сохрани кофе горячим.
– Может, он вкуснее холодный, – пробормотал Рафферти вслед страдальцу.
– Так и так помои, – проворчала Хелен нарочито небрежным тоном. – Как вы познакомились с Билли?
Рафферти вытянул перед собой ноги и бесстрастно смерил взглядом любопытную дамочку.
– Мисс Эмерсон, я и сам мастер по выуживанию информации, так что ваша хитрость не сработает.
– Очень надо, – оскорбилась прокурорша. – Я просто поддерживаю беседу.
– Тогда давайте побеседуем о вас. О вашей семье, состоящей из полицейских, о том, из-за чего вы стали государственным обвинителем, в какой школе учились, почему до сих пор не замужем и даже ни с кем не встречаетесь.
– С чего вы решили, что я ни с кем не встречаюсь? – вспыхнула Хелен.
– Будь у вас ухажер, он обязательно назначил бы вам свидание на пятничный вечер, если, конечно, не полный идиот, – заявил Джеймс. – Или, уж если на то пошло, находился бы в вашей квартире, когда я заявился в шесть утра. Вряд ли вы стали бы встречаться с болваном, вы кажетесь слишком умной леди, чтобы связаться с ничтожеством.
– О вкусах не спорят, – мрачно процедила Хелен.
Рафферти скользнул по ней взглядом, по длинным ногам и целомудренным губам, так сильно отличающимся от Кристал Латур, да и любой другой женщины, с которой он когда-либо проводил время.
– Согласен, – кивнул он и резко обернулся.
С момента приезда в больницу Джеймса обуревало странное чувство, будто за ними кто-то наблюдает. Последние десятилетия, состоящие из падений в бездну и воскрешений к жизни, приучили доверять шестому чувству, но на этот раз Рафферти не смог обнаружить что-нибудь или кого-нибудь, послужившего причиной неприятного ощущения.
Это наверняка Драго, хотя оставалось только догадываться, каким образом он их выследил и где находится в данный момент. Когда мисс Эмерсон захотелось посетить дамскую комнату, Рафферти, словно извращенец, маячил возле двери туалета, пока она не вышла. Чертова туча народу сновала по больнице, и чем скорее Мэри родит этого проклятого ребенка, а он благополучно увезет отсюда законницу, тем лучше.
Джеймс Рафферти Моретти появился на свет около часа ночи в День святого Валентина. Билли, шатаясь, вошел в зал ожидания с ошеломленным выражением лица, и Рафферти пришлось подхватить обессилевшего папашу.
– Все хорошо, Джейми, – пробормотал Билли, на мгновение выпустив из виду присутствие настырной прокурорши. – Родиться именно сегодня, именно в этот день – хорошее предзнаменование, как считаешь?
Рафферти, законченный циник, не верил ни в счастливые совпадения, ни в искупление грехов.
– Лучше не придумаешь, – хлопнул он приятеля по спине.
– Мы назвали сына в честь тебя, – сообщил Билли, вытирая влажные покрасневшие глаза.
– И чем же ты пригрозил Мэри, чтобы этого добиться? – сухо поинтересовался Рафферти.
– Нет, она совсем не против. Ты же знаешь Мэри, она просто немного нервничает в твоем присутствии. Ты не можешь винить ее…
– И не собирался.
– Ты не возражаешь? Что мы назвали сына в твою честь? – вдруг встревожился Билли.
– Нет. Так хоть что-то останется от меня после Дня святого Валентина.
– О чем это вы?
Черт, он и забыл о Хелен и ее неуемном любопытстве.
– Всего лишь о том, что в воскресенье я должен вернуться туда, откуда прибыл, – повернулся к прокурорше Рафферти. – Никогда не задерживаюсь здесь надолго.
– А что мешает?
– Скажем так, привычка. Билли, надо отпраздновать такое событие!
– Мне нужно поспать, – слегка качнулся тот. – Они выделили Мэри с Джеймсом отдельную палату. Не представляю, как мы оплатим эту роскошь…
– Все уже оплачено, Билли. Не переживай.
– Рафферти, ты уверен?
– Абсолютно. Пора доставить мисс Эмерсон домой. Она выглядит такой же полумертвой, как и ты. Передай Мэри мои наилучшие пожелания и благодарность.
– Но я хочу увидеть ребенка, – запротестовала Хелен, однако Рафферти решительно схватил упрямицу за руку.