Черноглазая блондинкат (ЛП)

Берни выругался, в волнении взял свой почти полный стакан и одним глотком опрокинул его в себя. Я поморщился. Нельзя так поступать с «буравчиком», одним из самых изысканных напитков в мире — простым, но изысканным. Кроме того, этот, один из самых изысканных напитков в мире нужно пить медленно и аккуратно, иначе он поразит вас, как глубинная бомба.
Берни несколько раз моргнул, когда джин опустился и достиг своей цели; затем он снова взялся за мой портсигар и зажёг еще одну раковую палочку. Я смотрел на него и думал о том, что не хотел бы позже оказаться на месте жены Берни или его кота, потому что сегодня вечером в резиденции Олсов наверняка будет много крика и пинков.
— Ты должен сказать мне, — произнес он хриплым от сигаретного дыма и выпитого спиртного голосом, — ты должен сказать мне, кто тебя нанял найти Питерсона.
Я вынул трубку, но он схватил меня за запястье:
— И не начинай играть с этой проклятой штукой!
— Ладно, Берни, — сказал я успокаивающе, — ладно.
Я положил трубку обратно в карман и вместо этого взял сигарету, решив, что лучше взять одну, пока Берни не выкурил их все. Я начал искать другую отвлекающую тактику.
— Скажи мне, что Хэнсон должен был рассказать, — попросил я.
— Что ты имеешь в виду, говоря, он должен был рассказать?
— Я имею в виду, что он рассказал вашим ребятам, когда они набросились на него с тисками? Какой товар он выкашлял?
Берни отвернулся, словно собираясь сплюнуть, потом снова вернулся.
— Ничего стоящего, — сказал он с отвращением. — У него ничего не было. Я думаю, что Каннинг не доверял ему, во всяком случае, в том, что касалось щекотливых дел. Он сказал, что Каннинг хочет выяснить, что тебе известно о Нико Питерсоне, жив ли он, и если да, то где его можно найти. Вряд ли в этом есть что-то новое. Что касается мексиканцев, то Каннинг знал, что они убили девушку, и отомстил им.
— Как Каннингу удалось заполучить мексиканцев? Хэнсон рассказал?
— У него есть сообщники к югу от границы. Они схватили мексиканцев и отправили их сюда. Хорошо иметь влиятельных друзей, а? — Он взял свой пустой стакан и печально посмотрел в него.
— Какой беспорядок, — сказал он. — Что за потрясающий, размером с Эмпайр-Стэйт-Билдинг, бардак на все времена. — Он поднял печальные глаза и направил их на меня. — Ты знаешь, почему я здесь, Марлоу? Знаешь, почему я здесь, пью с тобой и курю? Потому что, когда я вернусь домой, мой босс уже с полдюжины раз будет звонить по телефону, желая узнать, задержал ли я ещё негодяев, надежно ли запер тебя в камере, и как ему объяснить модным приятелям Каннинга из мэрии и других мест, его приспешникам, какими были большинство из них, как так получилось, что мы совершили налёт на этот его клуб — как он там называется?
— «Кауилья».
— …как получилось, что мы провели полномасштабный рейд на клуб «Кауилья», членами которого они все являются, прежде чем я посоветовался с ним и получил его разрешение.
— Что? — спросил я. — Вы отправились туда, ничего не сообщив боссу?
Шериф Доннелли был избран совсем недавно, опередив на выборах своего предшественника на пару тысяч голосов, что, полагаю, удивило всех, включая самого Доннелли. Парень, которого он заменил, работал на этом посту ещё до Первой мировой войны, или, по крайней мере, так всем казалось, и Доннелли предстояло ещё многое доказать. Кресло шерифа было ещё тёплым, когда он пристроил на него свой зад, и с того дня он приобрёл большое влияние в округе, по большей части, опираясь на Берни и других офицеров в своей команде. Может быть, и заслуженно — наверное, размякли при старом режиме.
— Мне показалось, это срочно, — сказал Берни, — судя по тому, как ты описал происшедшее в клубе. Если бы я привлёк Доннелли, нам пришлось бы перепрыгивать через столько обручей, что все в заведении, включая барменов и садовников, смылись бы задолго до того, как мы туда смогли бы добраться.
Он замолчал и посмотрел на меня:
— А теперь-то что?
Должно быть, произошло то, что называется внезапным озарением. Меня осенило, пришедшее в голову было серьёзным, грязным, мерзким и очевидным.
 
— Есть список людей, которые там работают, в клубе? — спросил я.
— Список? Что ты имеешь в виду?
— Должны же быть какие-то записи о том, кто состоит в штате, — сказал я, обращаясь скорее к самому себе, чем к Берни, — список персонала или ведомость заработной платы, что-то в таком роде.
— О чём ты говоришь?
Я отхлебнул немного, в очередной раз отметив, что сок лайма прекрасно дополняет можжевелово-ягодный привкус джина. Добрый старина Терри — если он и не сделал в жизни больше ничего хорошего, то уж точно хотя бы познакомил меня с этим великолепным коктейлем.
— Когда я был там, в клубе, — сказал я, — один парень, его зовут Ламарр, подошёл ко мне и заговорил. Он немного, знаешь ли, — я коснулся пальцем виска, — но не полоумный сумасшедший, а безобидный, я бы так сказал. Он сказал, что видел, как я разговаривал с капитаном Крюком, и что он один из Пропавших Мальчиков.
— Капитан Крюк, — ровным голосом повторил Берни, кивая. — Пропавшие мальчики. Что это значит, ради всего святого?
— Флойд Хэнсон сказал мне, что клуб проводит политику найма таких, как Ламарр, одиночек, бродяг, людей без прошлого и без особого будущего. Что-то вроде филантропии, хотя я не вижу Уилбера Каннинга филантропом, каким был его отец.
Я остановился. Берни подождал, потом нетерпеливо спросил:
— Ну? Что дальше?
— Если Нико Питерсон жив и его смерть была инсценирована, всё равно должно было быть тело — Линн Питерсон показали труп в морге, и она опознала своего брата. Может быть, она солгала, чтобы скрыть тот факт, что Нико жив и всё это было подстроено.
Берни задумался.
— Ты хочешь сказать, что труп в морге мог принадлежать одному из бродяг, работавших в клубе? Что Нико там кого-то убил, переоделся, переодел труп, проехал по трупу столько раз, чтобы его невозможно было узнать, а потом выбросил его на обочине и умчался прочь?
Я медленно кивнул. Я сам всё ещё размышлял над этим. Пропавшие Мальчики, сказал Ламарр, мы — Пропавшие Мальчики.
— Кто, черт возьми, эти Пропавшие Мальчики? И кто такой капитан Крюк?
— Персонаж из Питера Пэна. Знаешь — Дж. М. Барри?
— Значит, этот Ламарр сумасшедший, но начитанный.
— Он говорил о Флойде Хэнсоне. Хэнсон был капитаном Крюком. А в ту ночь, когда предположительно погиб Нико Питерсон, Хэнсон одним из первых прибыл на место происшествия и сделал предварительное опознание. Если возьмёшься за Хэнсона и хорошенько его прижмёшь, держу пари, ты вытянешь из него всю историю.
Берни некоторое время молчал, играя на стойке со спичечным коробком, пальцами переворачивая его с одного ребра на другое.
— Ты всё ещё утверждаешь, что ничего не знаешь обо всем этом, кроме того, что известно нам?
— Я так и говорю, Берни, да. Ты мог бы заметить, что я повторил это несколько раз. Это не наводит тебя на мысль, что, может быть, я говорю правду?
— Всё началось с тебя, Марлоу, — сказал Берни, опустив глаза и глядя на спичечный коробок. — Ты, каким-то образом, — ключ ко всему этому, я это знаю.
— Как?..
— Заткнись. Питерсон мне безразличен, так же, как и его сестра. И мексы тоже — что такое пара мертвых «мокрых спин»? Я смогу жить дальше без этой феи Хэнсона, и без этого виртуоза дубинки в полосатом костюме, что подвизался у Каннинга. Но сам Каннинг — это совсем другое дело. Завтра его имя будет полоскаться во всех газетах, если только кто-нибудь не вмешается и не заткнёт им рот.
— О? — сказал я. — И кто бы это мог быть? — спросил я, внезапно поняв, каков будет ответ, и моё сердце замерло в предвкушении.
— Я думаю, одно из многого, чего ты не знал, — сказал Берни в своей наполовину сердитой, наполовину самодовольной манере, — это то, что Уилбер Каннинг — близкий деловой партнёр Харлана Поттера.
Он явно готовился к этому. Я посмотрел в свой стакан. Интересно, кто изобрел «буравчик»? И как он придумал это имя? Мир полон таких маленьких вопросов, и только у Рипли есть ответы на них.