Андрей Капица. Колумб XX века

Отсутствие в семье Петра Леонидовича Капицы чрезмерного «чадолюбия» подметил, правда уже намного позже, писатель Михаил Михайлович Пришвин. Заехав в гости к Капицам на дачу на Николину Гору, он в своем дневнике сравнивает собственную жену с Анной Алексеевной и 19 июня 1951 года записывает: «Обе женщины устремлены больше к мужу, чем к детям, но у Капиц это выходит по-английски, а у нас по-русски. Это и надо заметить: обычные браки бывают в смысле: брак есть могила любви, то есть что родители сами по себе в родах своих опустошаются и живут в детях. А тут они остаются друг с другом, а дети отходят в „хорошие отношения“». И 23 июля добавляет: «Семья Капицы. Жена его детей вырастила, воспитала, но это было для нее делом вторым. Первое было у нее: помогать мужу в его творчестве, главное — это его дело» [69].
Елена Леонидовна Капица написала про Анну Алексеевну: «Она ведь, что ни говори, сознательно, добровольно, с радостью отдала всю себя, всю свою жизнь служению Капице. Анна Алексеевна признавалась мне, что, наверное, была не очень хорошей матерью, ведь и интересами своих сыновей она всегда жертвовала в пользу Петра Леонидовича, говорила, что, возможно, сыновья обижались на нее за это» [70].
  
Клетка для профессора
 
3 февраля 1933 года в Кембридже торжественно открывали Мондовскую лабораторию — Mond Laboratory. По выражению Петра Леонидовича Капицы, то, «что он построил модернистское здание среди старинной готики и ее подражаний, им очень понравилось» [71].
Лабораторию передавало университету Лондонское королевское общество во главе со своим президентом Гоулендом Хопкинсом. Потому что построили ее «на проценты с 50 000 фунтов стерлингов, которые двадцать лет тому назад оставил Лондонскому королевскому обществу Dr. Ludwig Mond» — известный химик и предприниматель. Проценты составили 15 000 фунтов стерлингов. На церемонии присутствовали престарелый сын Монда — sir Robert Mond, который, опять же по выражению Петра Леонидовича, «дал монету», и внук — Lord Melchet [72]. И это все для того, чтобы Капица мог спокойно работать.
Гвоздем программы стал визит на церемонию Стэнли Болдуина — лидера Консервативной партии, уже дважды побывавшего премьер-министром Великобритании и готовящегося стать им в ближайшем будущем, и, между прочим, двоюродного брата Редьярда Киплинга. И. М. Халатников удивлялся: «Для меня до сих пор остается загадкой, почему Болдуин, который был враждебно настроен к Советскому Союзу, принял участие в церемонии открытия Мондовской лаборатории, директором которой был советский ученый. Хотя, конечно, в те годы этот политический деятель был вместе с тем и канцлером Кембриджского университета» [73].
В письме от 5 марта 1933 года Петр Леонидович описал все это своей матери Ольге Иеронимовне так:
«Потом был осмотр лаборатории. Мне в обязанность вышло показывать и объяснять, и водить Болдвина (именно так в транскрипции П. Л. Капицы. — Прим. авт.). Он не много интереса проявил, на мое счастье. Но… показывая ему замерзание водорода, я объяснил, каким таким взрывчатым веществом является смесь жидкого водорода с твердым воздухом. Что три физика уже было убито и пр. На лице его я прочел жуть…»
Петр Леонидович привел Болдуина отдохнуть от толпы в свой кабинет: «Кабинет у меня шикарный. Самый что ни на есть модернистый. Мебель из стальных труб, обтянутая ярко-красной кожей, и всё в этом стиле… Резерфорд и говорит: „Фотографы просят, чтобы мы вместе попозировали“. Но Болдвин запротестовал: „К чертовой матери их“, — говорит. Тогда Крокодил говорит: „Пойдемте чай пить“. — „Чаю я не хочу, — говорит Болдвин, — а вот если вы бы виски мне дали…“ А кроме денатурированного спирта у нас в лаборатории ничего не было» [74].
 
В общем, все было празднично, мило, местами нелепо, но главное — обещало широкие перспективы. Как раз в Мондовской лаборатории 19 апреля 1934 года Петр Леонидович Капица получил жидкий гелий на созданной им установке!
Елена Леонидовна Капица писала: «Полтора года спустя после этой торжественной церемонии Капица, как он это делал в каникулярное время все последние годы, отправился в отпуск на родину вместе с женой (дети остались в Англии. — Прим авт.). Петр Леонидович выехал из Кембриджа на своей машине. Он пригласил в поездку и директора УФТИ Александра Ильича Лейпунского, который при содействии Капицы был принят тогда на стажировку в Кавендишскую лабораторию» [75].
Вот как об этой поездке вспоминала Анна Алексеевна: «В конце августа 1934 года мы, как всегда, решили навестить Ольгу Иеронимовну и Леонида (старшего брата Петра Леонидовича. — Прим. авт.). На этот раз мы поехали в Россию на машине, которую незадолго до этого купили. Это была машина марки „Воксхолл“. Сначала мы погрузили ее на пароход и отправились в Берген (пароход прибыл в Берген 25 августа. — Прим. авт.) Из Бергена уже на машине мы поехали на север Норвегии и через Швецию и Финляндию добрались до Ленинграда. Это было очень красивое путешествие — мы проезжали фиорды, поднялись в горы, добрались до самых северных районов. По дороге останавливались, собирали грибы, тут же их жарили, купались в озерах. Одним словом, это была прелестная поездка. На границе Финляндии нам отчего-то пришлось вместе с машиной погрузиться в поезд, и таким образом мы переехали границу СССР и прибыли в Ленинград. В общей сложности наше путешествие продолжалось около двух недель» [76].
Сын этнографа и режиссера Леонида Леонидовича Капицы, старшего брата Петра Леонидовича — тоже Леонид Леонидович, бывший в те времена подростком, — прекрасно помнил эти наезды дядюшки: «В 30-е годы дядя и Анна Алексеевна, его жена, несколько раз навещали нас. Приезжая, они всегда привозили необыкновенные подарки. Однажды, например, мне был подарен превосходный набор настоящих инструментов. В нем был невиданный у нас металлический рубанок, тисочки и еще один рубаночек с ручками по бокам для обстругивания вогнутых поверхностей. Дядя сам прошел в детстве хорошую школу ремесла и рукоделия, всю жизнь эта школа помогала ему, вот он и обо мне подумал. В другой раз дядя подарил мне бывший тогда в диковинку металлический конструктор „Меккано“. Купил он его, правда, в Харькове и назывался он не „Меккано“, а всего лишь „Металлообдiлувальная скрiнка Пiонер“. А в конце лета 1934 года привез совсем необыкновенный дорогой подарок — марочный каталог фирмы „Ивер“ 1933 года. Я относился к собиранию марок очень серьезно, и поэтому самый знаменитый каталог, да еще 1933 года издания, то есть самый последний, привел меня в восторг. Для меня марки были экзотикой дальних стран; будоражило фантазию, что вот этот кусочек бумаги побывал в Африке, в какой-нибудь Либерии или на Берегу Слоновой Кости».
Да нет, Петр Леонидович и Анна Алексеевна Капицы определенно были очень хорошими, заботливыми родителями!
Между тем племянник Леня продолжает: «В тот год Петр Леонидович и Анна Алексеевна… приехали на собственном автомобиле. Погрузив его в Англии на пароход, они приплыли в Скандинавию, а затем через Норвегию, Швецию и Финляндию прикатили в Ленинград… Во время поездки и пребывания в Ленинграде дядя снимал кинофильм. В этом фильме есть уникальные кадры довоенного, неразрушенного Петергофа с былым, непохищенным „Самсоном“».
Но тут начало происходить странное. Леня вспоминал: «Маленький „квадратный“ автомобильчик дяди по тем временам казался чудом совершенства. Он ночевал у нас во дворе и однажды вдруг пропал. Началась паника и поиски, но вскоре автомобиль обнаружили невредимым неподалеку от дома. Кто-то просто захотел покататься немного на заморской штучке» [77].