Девочка из снов (СИ)

А если это правда? Что мне делать тогда? Рассказать ему о своих подозрениях? Он наверняка решит, что я спятила. А я не для этого берегла свой секрет. Не хочу, чтобы он видел во мне ненормальную.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— … Херня это все, девочка. Ну, попался бы тебе такой мужик. Как думаешь, насколько бы его хватило? Ну? Что молчишь? Каждый раз тебя вытаскивать? Лечить. Штопать… Зализывать раны. Тащить на себе вперед, — звучит в голове осипший голос Акая. Я прокручиваю его снова и снова. И, мать его дери, не могу не думать о том, что в его словах есть своя извращенная логика. Я действительно очень расшатана. Не каждый сможет любить такую женщину. Возможно, будет гораздо честнее и проще Ису от себя отпустить. Но каждый раз, когда я об этом думаю, во мне поднимается волна отторжения. Он мой. Только мой. Или…
В глубине дома знакомо скрипит оконная створка. Я вскакиваю, потому что этот звук ни с чем не перепутать. Бегу в спальню…
— Зачем ты пришел? — интересуюсь я, касаясь пальцами груди, в которой заходится сердце.
— А ты не знаешь? Может, объяснишь свой игнор? М-м-м? А я послушаю. — Он садится на кровать. Складывает на груди руки и, не глядя на меня, устремляет взор в потолок. Иса выглядит чертовски уставшим. Как будто постаревшим даже… И знаете, вглядываясь в его лицо, меньше всего я думаю о каких бы то ни было сходствах. Это же Иса… мой мальчик. Плевать, чей он сын.
— Я б-боюсь.
— Акая? Я поговорю с ним, разложу все, как есть, и если он не дурак, то оставит тебя в покое. А нет — ему же хуже. — Иса резко поворачивает голову и ловит мой взгляд. В этот момент, в этот самый момент его в общем-то довольно равнодушной речи я впервые замечаю в нем… то самое. Я понимаю, что, увязнув в давнишних воспоминаниях, я почему-то совершенно упустила один важный момент. Этот мальчик, этот беззащитный потрепанный жизнью, может, не меньше меня мальчик уже давно вырос. И превратился в сильного матерого волка. В его красивых глазах нет растерянности или сомнений. В них — бесстрашие и холодная уверенность в своих силах. В них готовность рвать за свое. И голод. Такой силы, что я, притягиваясь им, как магнитом, делаю шаг вперед.
— Нет. Не Акая. Я… Наверное, я должна тебе кое-что рассказать.
Да. Я должна, и точка. Вот только как набраться мужества сделать это? И где найти слова?
— Что ж, я внимательно слушаю.
Махом перекрывая себе пути к отступлению, я едва слышно шепчу:
— Ты спрашивал, как начались наши отношения с Акаем… Так вот, если тебе все еще интересно, они начались с психоневрологического диспансера, в котором я провела чуть больше года с диагнозом шизофрения, — бросаю на него короткий взгляд, не в силах не смотреть, и смотреть тоже не в силах. — Я не знаю, насколько этот диагноз был объективен, в конце концов, в таком месте, как это, никто на самом деле не заинтересован в том, чтобы докопаться до истины. Уж ты как никто в курсе… — выпаливаю прежде, чем понимаю, на какой тонкий лед я ступила, и замолкаю, впиваясь взглядом в его лицо… Иса усмехается.
— Значит, узнала… А я гадал. — Открываю рот. Выходит… и он узнал меня тоже? Господи… — Сразу?
— Что?
— Ты сразу поняла, кто я?
— Нет, — всхлипываю, — когда увидела на тебе свой камушек. В первую нашу встречу его на тебе не было. Я точно помню, потому что сама снимала с тебя рубашку.
— Порвался шнурок. А так я никогда его не снимал. Мне вообще кажется, что это он меня оберегал все это время.
Иса оттягивает ворот футболки и ловко стаскивает украшение через голову.
— Что ты делаешь?
— Возвращаю камень законной хозяйке. Подойди сюда…
Почему я не замечала, как звучит его удивительный голос? Так уверенно и значительно, будто он точно знает, что никому и в голову не придет с ним поспорить или ему возразить. Что он там говорил? Что служил в спецподразделениях?
Сажусь рядышком. Касаюсь ладонью его щеки.
— Не нужно возвращать. Вдруг тебе понадобится?
— Ну, уж нет. Я планирую вести максимально скучную жизнь. Никаких больше террористов, засад и лежек. Никогда. С меня хватит.
 
— Этот камень — подарок деда. Он был шаманом и считал, что мне передалась его сила.
— Так это были какие-то шаманские штучки? — Иса гладит мое лицо пальцами.
— Какие штучки?
— Ну, там, в больнице, когда ты меня спасла. И когда Акая вытягивала. Ты нашептывала какие-то заговоры?
Сглатываю. Трясу головой. Слова срываются с губ тяжело, будто каждое весит тонну.
— Нет. Я говорила с духами. Шизофрения, помнишь?
Иса задумчиво на меня смотрит, касается моей безжалостно закусанной губы большим пальцем, освобождая ту из захвата зубов.
— А ты не думала, что для внучки шамана — это нормально, м-м-м?
  
Глава 23
 
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Иса
Она каменеет. Перебирая руками, отползает к краю кровати и недоверчиво качает головой.
— Зачем ты так?
— Как?
— Потакаешь моему безумию! Это жестоко. Ты хотя бы представляешь, чего мне стоило стать нормальной? Ты хотя бы отдаленно понимаешь, как это непросто? — ее губы кривятся, как у ребенка, который вот-вот заплачет.
— Нормальной — в чьем понимании, Сана? Врачей? Ну, что ты смотришь на меня, как на врага народа? Иди ко мне… — расставляю руки, приглашая ее в свои объятья. — Я не собираюсь, как ты говоришь, потакать твоему безумию. И обещаю первым, если замечу за тобой что-то такое, принять все необходимые меры… — Она долго и недоверчиво вглядывается в мои глаза, прежде чем решает ко мне приблизиться. — Помнишь, я тебе говорил, что служил в спецслужбах? — Накрыв ладонью ее затылок, прижимаю лицом к груди. Сана судорожно качает головой. Успокаивающе зарываюсь пальцами в её волосы. — Но я не говорил, насколько серьезной была наша группа. Нас готовили лучшие в своем роде спецы. Инструкторы по огневой подготовке, психологи, физиономисты, даже, не поверишь, фридайверы. И был один такой дядечка… маленький, щуплый, невзрачный. В толпе увидишь — мимо пройдешь. Так вот этот самый мужик учил нас приемам бесконтактного боя. Он мог вырубить противника, мог даже убить. Не касаясь того и пальцем, просто каким-то образом управляя энергией. Как это объяснить с точки зрения здравого смысла? Понятия не имею. Нужно просто смириться, что в этом мире есть какие-то совершенно непостижимые, недоступные для большинства вещи или процессы. Когда я смотрел на своего инструктора в действии или становился с ним в спарринг, я всегда вспоминал тебя. И может, конечно, я тоже спятил, но, Сана… Я же был там, с тобой. Я чувствовал, как ты меня возвращаешь. Федор Измайлович провел блестящую операцию. Никто не спорит. Но вернула меня ты. Уж не знаю, кто там тебя консультировал, — улыбаюсь, чтобы чуть сбавить градус накала.
Мы молчим. Долго-долго молчим. Лишь ветер шуршит за окном и шелестит дыхание.
— Ты как?
— Очень странно. Мне так страшно, Иса. И в то же время… спокойно. Не понимаю, как одно коррелируется с другим.
— Мы обязательно разберемся. Обещаю.
— Даже не представляю, с чего начать.
— А разве дед тебя не учил?
Сана чуть отстраняется. Запрокидывает голову, чтобы лучше меня видеть. Но с ответом не торопится. Прислушиваясь к себе.
— Учил. Наверное. Я запретила себе вспоминать, после…
— После того, как попала в психушку, — заканчиваю за неё, не сумев обуздать холодную ярость в голосе. — Может, тебе стоит найти ментора?
— Ну, точно! Записаться на обучающий шаманству курс в Инстаграм! — фыркает Сана. А я, довольный просто до безобразия, что она, вон, даже шутить пытается, хватаю ее за ногу и щекочу. Эта детская выходка поднимает настроение нам обоим.
 
— Я тебе дам обучающий курс! — рычу и, не давая Сане увернуться, наваливаюсь на нее всем телом.
— Ты же сам предложил, — возражает она, посмеиваясь, но смех очень быстро уступает место совершенно другим чувствам.