Девочка из снов (СИ)

Акай ждет меня в маленькой обшарпанной комнатке для свиданий, которая на фоне его фигуры в темном костюме кажется совсем убогой. Вот уже неделя, как мне отменили все назначенные препараты. Туман в голове медленно, но верно рассеивается. И мне, наверное, следует этому радоваться, но… Я, пожалуй, впервые в полной мере осознаю, что же со мной случилось. А потому не испытываю ничего, кроме дикого ужаса, преследующего меня по пятам, куда бы я ни направилась.
Я до жути боюсь, что останусь здесь навсегда.
— Сана? Привет. Ты меня узнала?
— Конечно, — я облизываю пересохшие губы и отвожу взгляд. Врачи и медсестры почему-то не любят, когда мы на них смотрим прямо.
— Эй… Ты чего? Испугалась?
Акай касается пальцами подбородка, запрокидывая мою голову. Наши глаза встречаются. Он — настоящий медведь. Огромный. Заматеревший. От его крупной фигуры волнами исходит тепло. И сила. Бесконечная сила. К которой я, слабая, невольно тянусь каждой своей истерзанной клеточкой.
— Не знаю… — качаю головой. — А вы правда ко мне приехали?
— Да. — Он смещает ладонь ко мне на затылок и нежно проводит по щеке большим пальцем. Я зажмуриваюсь. Это первое ласковое касание за долгое-долгое время. Может, даже за всю мою жизнь… Первое.
— А зачем? — недоумеваю я.
— Зачем? Да вот… Хотел кое-что с тобой обсудить.
— Что именно? — свожу брови.
Я, конечно, наивна, но, тем не менее, один черт не понимаю, что нам с ним обсуждать? Какие общие темы могут быть у меня с этим взрослым и наверняка влиятельным мужчиной?
— Скажи, ты хочешь отсюда выбраться?
Киваю. Снова лижу губы, непривычно взволнованная его как будто тлеющим взглядом. Сглатываю.
— Больше всего на свете. — Встаю на цыпочки, он удивленно вскидывает брови, но вовремя поняв, чего я хочу, наклоняется, и шепчу ему прямо в ухо: — Здесь мне не выжить. Понимаете?
— Понимаю. И поэтому хочу тебе помочь.
Запрещаю себе радоваться фальстартом. Но как тут запретишь? Когда все внутри, будто в предвкушении чуда, трепещет?
— Правда? — мои глаза делаются большими-большими.
— Конечно, разве я могу допустить, чтобы такая изумительная красота увяла здесь? — его палец надавливает на мои губы, зрачки расширяются и будто закручивают меня в свою бездонную прорву. Смущенная, абсолютно дезориентированная происходящим, я принимаю его пальцы в рот, да так и застываю, не зная, что с этим всем делать дальше. Очень скоро потом Акай меня научит. А тогда… — Ты же понимаешь, чего я от тебя хочу, м-м-м?
Я нахожусь в абсолютном раздрае. Сказать да — соврать. Сказать нет — разочаровать его. А я ведь так этого боюсь! Каким-то шестым чувством я понимаю, что этот странный мужчина — мой единственный шанс на освобождение. И вцепляюсь в него из последних, еще не покинувших меня сил.
— Нет. Но я сделаю все-все, — шепчу торопливо, почему-то уверенная в том, что сейчас нас непременно прервут, и все, что сейчас происходит, окажется сном. — Все-все! Вы мне верите? Я могу все, что угодно… Мыть полы, готовить, стирать…
— Тш-ш-ш… Прекрати. Для этого у меня есть слуги. Да и не дело это, таким редким красавицам мыть полы. Они для другого созданы. Ты для другого создана… — его горячая ладонь стекает по спине. Его немного трясет, как одержимого, знаете? И эта дрожь, будто лесной пожар, передается и мне.
— Для ч-чего же? — стуча зубами, интересуюсь я.
— Для любви. Я буду любить тебя. Хочешь? А ты будешь любить меня… — его жадный рот накрывает мои губы, руки сминают плоть. Он не целует меня. Он жрет, он меня поглощает.
Кто-то несильно, но довольно настойчиво стучит в окно. Я медленно, как старуха, соскребаю себя с пола. Несколько раз моргаю, стряхивая с себя шелуху давнишних воспоминаний. Встаю и на нетвердых ногах иду к двери. По мере моего продвижения по дому, срабатывают датчики движения. Разбавляя окутавшую меня тьму, включается напольная подсветка.
— Кто там?
— Это я, Сана. Открывай.
— Иди домой, Иса.
— Открывай, говорю. Я все равно войду. Пусть даже мне придется выломать эту чертову дверь.
 
Удивительно. Но мне кажется, что даже сквозь толстые стены я чувствую исходящие от него волны ярости. Мне бы испугаться. Или, напротив, собравшись с силами, взять и послать его. Но вместо этого я послушно открываю замки. Один за другим. Дверь отворяется с протяжным скрипом. Я вздрагиваю. В тишине этот звук кажется таким громким, что его небось и в поселке слышали. Но даже если и так… Плевать!
Наши глаза встречаются. Время замирает, словно его кто-то нарочно растягивает, как густой дикий мед. Мне становится не по себе. Я не знаю, что он успел увидеть, но мне в любом случае ужасно стыдно. Мне невыносимо… Да.
— Ну, и зачем ты пришел?
Не уверена, что он и сам знает.
— Потому что я хочу быть с тобой.
— Уверен? После него? Ты что, извращенец?
Я говорю, наверное, ужасные издевательские вещи. Но это — моя защитная реакция. А кроме того — его последний шанс. Сбежать…
— Ну, как я помню, до главного у вас не дошло, — резко ставит меня на место Иса. Я вздрагиваю. Зарождающая истерика бьет меня чередой коротких разрядов тока.
— Только потому, что я действительно опоила Акая. Но он придет ко мне завтра. И я приму его. Это ты понимаешь?
— Почему? — сипит Иса. — Чем он тебя держит?
Всем. Я продала ему душу, мальчик. Я продала ему свою душу… Акай многое мне дал. Но если вдруг я решу порвать с ним, он отнимет у меня и того больше. Сначала свободу, сына, а потом, может, и жизнь. Этот мужчина никогда меня не отпустит. Он свихнулся на мне. Окончательно и бесповоротно. И если поначалу я верила, что когда-то это закончится, то теперь, спустя почти шестнадцать лет, от моей надежды ничего не осталось. И, кажется, я уже даже привыкла, что он возвращается ко мне снова и снова. Человек вообще ко всему привыкает, да…
А тут ты… Ну, вот откуда ты такой взялся, Иса? Почему меня к тебе с такой силой тянет? После всего, что произошло? Почему мое поруганное либидо не сдохло, а наша встреча ощущается неслучайной? Почему мне кажется, что рядом с тобой я понимаю что-то новое о своей жизни? Почему рядом с тобой забывается все плохое, а весь случившийся со мной ужас кажется не таким уж и важным, если после всего со мною случишься ты?
— Ничего. Уходи, пожалуйста.
— Если ты скажешь, что не хочешь меня.
— Я не хочу.
— Врешь.
Я не могу… Не хочу с ним спорить.
— Захлопни за собой дверь, — сиплю я и, повернувшись к нему спиной, делаю шаг по направлению к комнате. Но он не дает мне уйти. В стремительном броске перехватывает мою руку и с силой дергает на себя. Наши тела сталкиваются, высекая сноп искр, которые, осыпаясь, разгораются вокруг нас пожаром. Мы стоим будто в огненном коконе. — Что ты делаешь? Немедленно меня отпусти.
— Нет, — Иса утыкается мне в шею и качает головой.
— Ну, и чем ты тогда лучше него будешь? — зло усмехаюсь я.
— Всем. Веришь?
Он осторожно меня отпускает, отходит на шаг и ловко стаскивает через голову флисовую толстовку. Я натуральным образом облизываюсь на шесть идеально вылепленных кубиков на его прессе и безволосую грудь. Зажмуриваюсь в безуспешной попытке выстроить между нами стену. О чем он думает? Я не предположу даже… Понимает ли он, что я гоню его не потому, что не хочу быть с ним. А потому что боюсь за него. Боюсь до дрожи в коленях, что превращу его жизнь в ад.
— Пойдем, и я покажу тебе.
Иса протягивает мне раскрытую ладонь.
— Он убьет тебя. А потом меня. Ты это понимаешь?
— Руки коротки.
— Ты не знаешь, о чем говоришь…
— Знаю! Просто верь мне. Все будет хорошо. Сана.
 
— А если нет?
— Никаких если.
Я, как под гипнозом, шагаю в его объятья. Иса не намного выше меня. Мои глаза как раз на уровне неглубокой ямки в основании его шеи, где покоится небольшой плоский камушек, который я сразу же узнаю. Ноги слабеют. Дыхание рвется. Я смотрю на него во все глаза, но и им не могу поверить. Собственным глазам. Да…