Загадка неоконченной рукописи

– Похоже, что она с ним.
– А дети?
– Они остались дома, но ничего не знают. Они не смогли сказать, когда уехал Дарден. Они в это время спали.
– Она оставила детей одних?
– Они достаточно большие. Дочери – шестнадцать, а сыну – одиннадцать.
Кэйси попыталась сохранять оптимизм.
– Может, они просто поехали покататься, – сказала она, сама поверив своим словам не больше, чем Джордан, что было красноречиво написано на его лице. Поэтому она поспешно добавила: – Надо отослать Мег?
– Нет. Это только ее расстроит. К тому же Дардену не должно прийти в голову явиться сюда. Он не знал, кто такой Конни. Если бы знал, он бы уже давно появился здесь. Сейчас она в большей безопасности с нами.
Брайанна, Дженна и Джой ушли к полудню. Кэйси проводила их до машины, которую они оставили на Западной Кедровой улице. Вернувшись, она застала Джордана на тротуаре рядом с домом. Он разговаривал с Джеффом и Эмили Эйзнерами, и ей оставалось только пригласить их пройти в дом и дальше в сад. Там еще осталась еда. Джефф и Эмили оказались голодны.
Мег была этому только рада. Было совершенно ясно, что ей очень нравится Эмили. Они встречались во время визитов Эмили к Конни и общались как старые знакомые. Ни Джефф, ни Эмили не смотрели на нее свысока. Напротив, казалось, что они стремятся едва ли не оберегать ее – хвалили ее французские тосты, благодарили от всей души, когда она принесла кофейник, чтобы еще раз наполнить чашки, непринужденно обсуждали местные магазины.
Размышляя об этом, она сидела с чашкой кофе в руках, но тут Эйзнеры, поблагодарив за прием, стали прощаться. Джордан проводил их обратно через дом и вернулся с воскресной газетой. Кэйси смотрела, как он идет к ней. Он положил газету на стол, просмотрел первую страницу и сел. Он не сразу заметил, как она смотрит на него. Отложив газету, он вопросительно вскинул брови: что?
– Эмили, уходя, шепнула мне кое-что крайне интересное, – сладким голосом проговорила Кэйси. – Я сказала ей, как рада иметь таких соседей, как они с Джеффом, а она, в свою очередь, сказала, как она благодарна тебе за то, что ты зашел к ней и попросил зайти ко мне на прошлой неделе, когда я была в таком подавленном состоянии. Джордан, ты манипулируешь людьми.
Он не отвечал, глядя на нее с легкой улыбкой.
– Я должна быть в бешенстве, – сказала она. Он молчал.
– Так почему же я его не чувствую?
– Потому что, – вежливо отозвался он, – тебе известно, что мои намерения были самыми благими.
Да, это было ей известно. Как бы он ни заинтриговывал ее, она никогда не считала его бесчестным человеком. Он не говорил ей всей правды? Да. Ее садовник был крайне немногословен по сути. Будь это не так, он бы обязательно проговорился. Он обладал информацией и умел делать из нее выводы. Он был талантлив и проницателен. Он понял, что в тот день Кэйси был необходим кто-то вроде Эмили Эйзнер, хотя наверняка ничего не знал о табурете у рояля.
Но сейчас, пока она смотрела на него, ее неожиданно пронзила мысль, что Кэролайн была права. Небритый подбородок, рваная футболка, потертые джинсы, нечищеные ботинки – вместе с неразговорчивостью это были составляющие имиджа «мачо», которым он прикрывался в общении с женщинами.
– Какие еще мысли не дают тебе покоя? – ласково спросил он.
– Есть одна. – Она обвела взглядом залитые солнцем дорожки и цветы, ставшие в сиянии дня еще более роскошными. – Как я в таких обстоятельствах могу чувствовать себя так спокойно? – Обстоятельства были угрожающими, а ей при этом оставалось только ожидание, причем Дарден был только частью проблемы. Еще была Кэролайн. Да, мысли о них обоих заставляли сердце Кэйси сжиматься, но ей удавалось сдерживать панику, которая могла бы захлестнуть ее целиком.
Вместо ответа Джордан более свободно развалился на стуле, вытянув ноги и лениво улыбаясь. Все дело в саде, говорил его вид. Сад – это оазис, спасение от всех мировых зол. И, конечно, она не может его продать. Теперь она поняла это окончательно. Ее квартирка в Бэк-Бэй не могла идти с ним ни в какое сравнение. Точно так же, как и род-айлендская ферма. Ферма принадлежала Кэролайн. А этот особняк с волшебным садом принадлежал Кэйси. Это было место, созданное для нее. Она подумала, что Конни был бы рад тому, что она осознала это, и, в свою очередь, тоже порадовалась.
 
Джордан продолжал улыбаться. О, его вид говорил еще кое о чем. Он говорил, что еще здесь есть он, и это тоже кое-что значит. И он был прав. Только раньше она не желала признаваться себе в этом.
Неожиданно звуковой фон из птичьего щебета и отдаленного городского шума разорвал резкий автомобильный гудок. За ним последовал второй, затем третий, четвертый – и эти гудки не были похожи на звук сигнализации. Это не были бездушные автоматические сигналы – в них звучало человеческое раздражение и злоба. Они доносились с улицы.
Кэйси и Джордан посмотрели друг на друга. Расслабленности как не бывало; Джордан вскочил со стула и бросился по мощеной дорожке к дому. Кэйси не отставала от него.
– Неужели Дадли оказался таким идиотом?
Джордан несся по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.
– Будь уверена, так оно и есть. Ему доставляет удовольствие распространять информацию.
В нижнем фойе Кэйси догнала Джордана и, когда он открыл дверь, была уже рядом с ним.
Помятый «шеви» стоял одними колесами на булыжной мостовой, другими – на полоске земли, опоясывающей группу деревьев. Он был развернут в противоположную от других припаркованных напротив дома Кэйси машин сторону. Ей не нужно было смотреть на номера, чтобы понять, что это машина Дардена Клайда.
– Останься в доме, – приказал Джордан, начиная спускаться по лестнице. Проигнорировав его слова, Кэйси спустилась за ним. В тот самый момент, когда они дошли до калитки, с водительского места «шеви», с трудом открыв дверь в узком пространстве между автомобилями, выбрался Дарден Клайд.
– В этом проклятом месте негде припарковаться, – выругался он, обращаясь к Джордану. – Ладно, О'Кифи, где она?
– Кто? – спросил Джордан. Он стоял, расправив плечи и слегка расставив ноги, и выглядел таким большим и непоколебимым, что даже Кэйси пришлось держаться позади.
– Моя дочь, – прорычал Дарден, багровея.
Кэйси смотрела на него, испытывая одновременно ужас и странное, болезненное очарование. Если бы она не знала, что он сделал с Дженни, она могла бы назвать его привлекательным. Хотя волосы его и поредели, но черты лица оставались правильными, а глаза – удивительно голубыми. Но она знала, что он сделал. И поэтому он казался ей похожим на хищника.
– Ты похоронил свою дочь, – сказал Джордан.
– Но в могиле нет тела, а вчера приезжает эта женщина, – он бросил на Кэйси полный ненависти взгляд, – и во все горло вопит, что Мэри-Бет жива, а теперь я обнаруживаю тебя в доме этой самой женщины. Ты уехал из города сразу после того, как Мэри-Бет пропала. Здесь есть связь.
– Дарден, Мэри-Бет больше нет. Она умерла.
Кэйси была с этим согласна. Мэри-Бет умерла. И Дженни тоже. Но Мег была жива и находилась сейчас где-то в доме, за их спинами.
– Что ты сделал, О'Кифи? – наступал на него Дарден, выпятив нижнюю челюсть и раздувая ноздри. – Почуял сладенькое там, в Уокере, и увез ее оттуда для себя? Пит? Не было никакого Пита! Это был ты. Но она моя! Слышишь? Она моя. Ты не можешь обладать ею. Я приехал, чтобы увезти ее обратно.
– Ты не прав абсолютно во всем, – твердо возразил Джордан. – И тебе лучше всего развернуться и уехать домой.
– Без своей дочери я никуда не уеду. – Внезапно его взгляд метнулся куда-то мимо Джордана, и в нем появился злорадный блеск. – Что ж, прекрасно. Все трое в одном месте. Как это занятно!
Кэйси обернулась. В дверях, в ужасе застыв на месте и широко раскрытыми глазами глядя на Дардена, стояла Мег. Кэйси бросилась обратно вверх по ступенькам и встала так, чтобы загородить Мег от взгляда Дардена. Придав голосу всю возможную мягкость и нежность, стараясь не выдать собственного страха, она проговорила: