Загадка неоконченной рукописи
Ангус внимательно смотрел на нее.
– Я видела твои вещи в ванной. Мег хорошо за тобой ухаживает. Лоток чистый, еды тебе, похоже, хватает. И воды тоже.
Ангус продолжал смотреть на нее. Она вздохнула.
– Ну ладно. Хватит сидеть на месте. Может, ты знаешь, где искать следующую часть «Флирта с Питом»?
Кот мигнул. Он сделал это медленно и как будто намеренно. Она вспомнила, что кошки ее матери делали так, когда соглашались с чем-то. Это показалось ей обнадеживающим.
Она потянулась, чтобы погладить Ангуса по голове, но он отпрянул. Это послание было совершенно однозначным.
– Ангус, я хочу подружиться с тобой, – как можно мягче заговорила она. – Я понимаю, как ты скучаешь по Конни, и понимаю, что чужая здесь. И я не знаю, что будет на следующей неделе или после нее. Но ты не останешься один. Это я тебе обещаю. Конни любил тебя. И я тоже сумею.
Ангус мигнул еще раз. Теперь это было не так неожиданно, по Кэйси почувствовала себя вознагражденной. Очень медленно она поднялась с пола. Кот сидел прямо перед тумбочкой.
Еще медленнее, чтобы не спугнуть его, она наклонилась через него и открыла ящик. Это оказалась сокровищница всякой всячины – очки, ручки с цветными чернилами, клеящиеся бумажки для записок и небольшие блокнотики на проволочных спиралях. Там была упаковка бумажных носовых платков и тюбик гигиенической помады. Там была выдранная из журнала страничка с наполовину разгаданным кроссвордом. И диктофон.
Она достала диктофон из ящика и с минуту держала в руках, остро ощущая, что Конни был последним, кто прикасался к нему. Она уже находила такой же в ящике стола в офисе. В том не было никаких записей. Пытаясь не давать воли надеждам, которые не обязаны были оправдываться, она нажала кнопку, но не услышала ничего. Нажав «STOP», она перемотала пленку немного вперед и снова включила. На этот раз она услышала его голос. Он был прекрасно знаком ей, сколько раз она слышала его – не сосчитать. Он был привычно негромким – Конни Ангер умел подчеркнуть главное, не повышая голоса. Но здесь он был даже более тихим, чем обычно. Более доверительным. Погруженным в себя.
Она понимала, что личного послания ждать не стоит. В конце концов, он не оставил ни одного нигде. Однако, когда он начал говорить, что-то тронуло ее. Он говорил кусочками и обрывками, что-то об изменении мира и о том, что психологи должны сохранять спокойствие. После каждых нескольких фраз он вставлял: «Сказать им…» Она поняла, что он сочинял речь.
Она дослушала запись до конца и на этот раз полностью перемотала ее обратно. Первыми словами, которые она услышала, снова нажав кнопку, было: «Позвонить Рут». Дальше следовал номер, а потом, практически без перерыва, вступительная часть речи, начинающаяся с благодарности председателю собрания. Кэйси еще раз прослушала все, остановив ленту только тогда, когда Конни замолчал, и вернула диктофон в ящик.
Ангус мяукнул.
– Ох, бедный, – прошептала Кэйси, опускаясь перед ним на колени. – Ты тоже узнал его голос.
Ангус мяукнул еще печальнее.
– Понимаю, – вздохнула Кэйси. На этот раз, когда она протянула к нему руку, он не отстранился. Она коснулась его головы, сначала очень осторожно, наблюдая за реакцией кота, потом уже более уверенно погладила шелковистую шерсть на макушке, почесала за ухом. Все это время он глядел на нее как будто смущенно.
Воспользовавшись моментом, Кэйси провела пальцами вдоль его спины, а когда кот поднялся на лапы, то и до самого кончика пушистого, довольно длинного хвоста. В задранном кверху состоянии его кончик оказывался почти вровень с ящиком. Однако когда кот опустил хвост, то указал им прямо на круглую ручку дверцы нижнего отделения тумбочки.
Еще с минуту Кэйси продолжала гладить кота. Потом, протянув руку мимо него, открыла дверцу. Тумбочка была набита номерами «National Geographic», стоящими по порядку, скрепками наружу. Единственной вещью, нарушавшей ровный желтый ряд корешков, был засунутый между ними большой конверт манильской бумаги.
Она вытащила конверт и увидела на лицевой стороне знакомую «К». Ее сердце колотилось как бешеное, когда она открыла конверт и достала из него пачку машинописных листов. Ей хватило самого короткого взгляда на первую страницу, чтобы узнать то, что ей было нужно.
Усевшись прямо на пол рядом с тумбочкой, она начала читать. Когда страницы закончились, она еще какое-то время не вставала с места, размышляя над тем, что прочитала. Наконец, сложив страницы обратно в конверт и закрыв его, она крепко прижала бумаги к груди. Пытаясь вновь обрести душевное равновесие, она посмотрела на Ангуса, который все это время безмолвно сидел рядом, и, поддавшись внезапному порыву, наклонилась вперед, чтобы поцеловать его в лоб. Однако кот посчитал, что это уже явный перебор, и, прижав уши, резко отпрянул назад. Кэйси показалось, что еще немного, и он зашипит на нее.
Поэтому ей оставалось только улыбнуться, прошептать: «До скорой встречи, большой мальчик» – и тихонько направиться восвояси. В последний раз взглянув через плечо на кота, она погасила свет, торопливо выскользнула из комнаты и натолкнулась на большую мужскую фигуру.
Глава 14
Литтл-Фоллз
Дженни вскрикнула.
Пит держал ее за локти, успокаивая:
– Это я, это я.
– Я думала, ты уехал, – сквозь рыдания проговорила Дженни. Она тяжело дышала, еще боясь окончательно поверить, потому что холод был таким реальным, таким ледяным, что ее до сих пор трясло. Но руки Пита были теплыми, а глаза – еще теплее. Он совершенно обыденно пах мылом, которого она накупила про запас, когда последний раз была на ярмарке. И руки!.. Его объятия говорили ей без слов: «Я же сказал, что буду здесь, значит, я здесь». Но окончательно ее убедило то, как он прижимался лицом к ее волосам, макушке, щеке. Дженни заметила, что он побрился. Щетина, выдававшая в нем путешественника, исчезла, давая этим понять, что гладкая кожа более пристала тому, кто уже достиг места назначения. Она повисла на нем, шепотом повторяя:
– Господи, Господи, Господи…
– Да нет, – ласково шептал он в ответ. – Это всего лишь я.
Она подняла к нему лицо, собираясь рассказать, как перепугалась, но воспоминания о пережитом ужасе вдруг начали рассыпаться на кусочки. Паника, холод, страх – все превратилось в пыль. Отчаяние отступило.
– Уже лучше? – спросил он.
Она кивнула. Он поцеловал ее так быстро, что она не успела опомниться.
– Хорошо? – спросил он.
Она снова кивнула, и он поцеловал ее еще раз, только теперь она уже вспомнила о вчерашних его поцелуях, и желание, которое она испытала тогда, вновь нахлынуло на нее. Оно заполнило ее настолько, что места для страха просто не осталось.
– Поцелуй меня, – прошептал он, и она сделала это. Приоткрыть губы навстречу его губам, шевелить ими, пробуя его губы на вкус, было так естественно, что, когда он, практически не отрываясь от нее, с легким стоном проговорил: «Ты замечательно целуешься», она поверила ему. Она чувствовала его ответную реакцию, его возбуждение, стремление быть как можно ближе. Когда он, скользнув ладонью вниз по спине, прижал ее к себе, крепко обхватив аккуратную попку, она ощутила твердость его мужского достоинства. Это должно было вызвать у нее отвращение, но почему-то никакого отвращения не было. Было любопытство. И где-то очень глубоко – сладкая боль желания.
Он поднял голову и медленно отпустил ее. Она заглянула в его глаза, бездонные, ярко-синие.
– Пора выполнить еще одно заветное желание, – сказал он.
– Твое или мое?
– Твое.
– А ты бы чего пожелал?
– Ты знаешь. Но я пытаюсь научиться соблюдать очередь. Ну так что? Расскажи, чего тебе больше всего хочется сейчас?
«Того же, чего и тебе», – вдруг возник, к ее собственному удивлению, ответ. Эта мысль сбила ее с толку, и она в замешательстве опустила глаза. Взгляд упал на пряжку его ремня. Дженни зацепилась за нее согнутыми пальцами и ощутила жар, исходящий от его тела.