Теодор и Бланш

* * *
В холодной пустынной трапезной за длинным столом, покрытым белоснежной скатертью, друг напротив друга сидели Теодор и Маршбанкс.
Марш, как обычно, была невероятно прекрасна: в платье белом, как снег, со вставками красными, как кровь. Ее волосы, скрепленные на затылке, волной клубящейся тьмы падали на обнаженные плечи, которым позавидовала бы и античная богиня.
Тед повзрослел, вытянулся, стал шире в плечах, но эти признаки зрелости делали его лишь безобразней при той невероятной худобе, которой наградила его Марш, а черный бархат костюма подчеркивал это еще больше. Лицо юноши, и без того угловатое, осунулось, под глазами залегли глубокие коричневые круги, а выражение самих глаз невозможно было выносить: столько боли и немого отчаяния таилось в их глубине. Эти же боль и отчаяние проступали в горькой складке его губ, в том, как Тед сутулился и сжимался, словно его сковывал какой-то неизбывный внутренний холод. Он не мог даже поднять глаза на Маршбанкс.
— Хорошо ли вы спали, Теодор?.. — поинтересовалась она.
— Благодарю, как обычно, — поспешно ответил молодой человек, не отрывая взгляда от скатерти.
Вилка Марш со стуком опустилась на стол — и Тед вздрогнул всем телом.
— Это не ответ! — жестко отрубила миледи.
Герцог метнул быстрый испуганный взгляд на девушку.
— Прекрасно… Просто за… замечательно, — выдохнул он.
Теодор знал, что если начнет жаловаться, Маршбанкс непременно подкинет ему монстров поужасней или позволит им пить его кровь… а ему хватает и того, что уже есть!
Марш брезгливо скривилась.
— Тогда не сидите с таким выражением лица!
Губы Теда задрожали, хотя взгляд остался апатичным.
В этот момент вошла экономка.
— Доброе утро, милорд, миледи.
Герцог слабо кивнул, пряча от старушки предательский влажный блеск в своих глазах. Марш вежливо поздоровалась с Маргерит.
— Видите, милорд опять чем-то недоволен. Уж не знаю, как ему и угодить…
Маргерит решительно кинулась спасать Теодора, переводя разговор.
— Миледи, у меня к вам вопрос.
— Да? Говорите, я слушаю вас.
— Сегодня на кухню пришла девушка — уж не знаю, откуда она и взялась! — и попросила работы. Вот я и осмелилась…
— Ах, вот вы о чем! — Маршбанкс усмехнулась. — Но при чем же тут я?.. Хозяин замка Теодор, он нанимает прислугу и назначает ей жалование. А я со своей стороны могу только гарантировать ей безопасность… если Тед согласится ее принять.
Экономка опешила.
— Как?.. Вы предлагаете мне… обратиться… к Теодору?..
— Именно так.
— Милорд? — повернулась к герцогу Маргерит.
Тед вздрогнул и приподнял голову, искоса глядя на Марш. В этом взгляде было изумление.
— Ну же, Теодор! — поторопила колдунья. — Вы задерживаете прислугу.
— Ради бога… — пробормотал герцог, пожимая плечами, но в голосе его обе женщины уловили напряженные нотки. — Какое мне дело, пусть остается.
— А жалованье, милорд?
— На твое усмотрение, Маргерит.
— Я могу идти?
Маршбанкс сокрушенно вздохнула.
— Нет. Тед, разве можно до такой степени не интересоваться своим окружением? Маргерит, сколько лет девушке?
— Двадцать, сударыня.
— Ее имя?
— Бланш, с вашего позволения.
Маршбанкс чему-то улыбнулась.
— Откуда же она?
— Я не спрашивала, миледи.
— А зря! — строже заметила ведьма. — Ну что ж… Сегодня в течение дня она может отдыхать, но за ужином я взгляну на нее. Пусть нам вечером прислуживает Бланш.
— Осмелюсь доложить, у нее совсем нет опыта, и она не…
— Довольно! — Маршбанкс предостерегающе подняла руку. — Разве вы не слышали приказа?
Маргерит присела в поклоне.
— Да, миледи. Как вы пожелаете, миледи.
— Можете идти, Маргерит.
Когда дверь за экономкой закрылась, волшебница с интересом глянула на герцога, который с отсутствующим видом рассеянно смотрел в окно.
— Тед? Господи, почему вы всегда вздрагиваете, когда я к вам обращаюсь? Вам вовсе безразлично появление нового человека в замке?..
Теодор непонимающе глянул на нее через стол.
— А что?..
— Девушка, ваша светлость! Разве мы думали, что тут когда-нибудь вообще хоть кто-то появится? И вдруг…
 
Молодой человек горько усмехнулся.
— Вы все норовите уколоть меня, Маршбанкс… Помилуйте, какая девушка заинтересуется моей судьбой? Да еще и без моих просьб! Я для нее только ее господин… да еще и урод, каких свет не видывал. Хорошо, что она не знала меня таким, каким я был пять лет назад… Мне не будет стыдно.
Марш усмехнулась.
— Странно вы рассуждаете, Теодор. Чего вы больше бы стыдились: изменения вашего облика или причины этого изменения, а?.. — Она покачала головой, наливая себе вина. — Молчите? Ну ладно…
— Маршбанкс, почему… — он замолчал.
— Что «почему»?
Теодор нерешительно продолжил:
— Почему вы сейчас так со мной говорите?
— Как?
— По-доброму. Все эти пять лет я слышал от вас только издевки… А сейчас вы начали вдруг говорить со мной по-человечески.
Она тихо засмеялась.
— Наверное, потому что вы чем-то это заслужили, милорд.
— Чем?
— Куча вопросов и ни одного ответа! Так чего бы вы больше стыдились? Я требую! Отвечайте.
Теодор глубоко вздохнул.
— Не знаю… Эта девушка мне никто, Маршбанкс, так чего ради я должен ее стыдиться? Конечно, мне стыдно перед Маргерит. Она видела меня прежним, но теперь ничего не изменишь. Она знает, за что вы сделали меня таким, но с этим тоже ничего не поделаешь. Пожалуй, перед Маргерит мне стыдно за свое изменение, а не за его причину!
Марш нахмурилась.
— Вы сказали правду, но я бы не хотела, чтобы правда была такова.
— Вы так хотите заставить меня сожалеть о моем поступке?.. — Теодор поднял брови. — Боже, Марш, так я сожалею! Если б вы знали, как сожалею!.. Но разве сожалениями что-то исправишь?..
— Это сожаления не вашей совести, а вашего себялюбия, — бросила она.
Он вдруг усмехнулся и впервые поднял на нее глаза, полные иронии.
— Откуда вам знать, Марш? — тихо спросил он. — Откуда вам знать?.. Я сам порой не понимаю себя. Во мне словно живут два разных человека, которые люто ненавидят друг друга. Да, сейчас, в двадцать лет, после всего, что со мной случилось, я не повторил бы никогда своего поступка.
Маршбанкс скользнула по нему саркастическим взглядом.
— Вы бы и не смогли. Посмотрите на себя. Любая женщина шарахнется от вас!
Теодор опустил голову.
— Я знаю, — почти беззвучно ответил он. — Так стоит ли говорить о вещах, по сути невозможных? Стоит ли мне стыдиться поступков мальчика, которым я был, но которого уже нет? Я сегодняшний ведь уже не совершил бы их…
— Вы как-то странно разделяете свою личность.
— Конечно. С тем Тедом у меня только общая память… и боль. Даже внешне мы не похожи!
— Вы ошибаетесь, Теодор. Между вами очень много общего. Например, вы и он чрезвычайно много думаете о внешности. Только прежний Тед себя обожал из-за нее, а нынешний ненавидит. Прежний считал, что, раз он красив, то достоин всего самого лучшего. Нынешний считает, что, раз он уродлив, то не достоин ничего сколь-нибудь хорошего. Вы были и остались максималистом, Теодор. И по-прежнему оцениваете все, исходя из внешнего вида. Доброго дня, милорд.
С этими словами девушка кивнула, поднимаясь из-за стола, и вышла из зала.
Герцог молча смотрел ей вслед, гадая, когда же наконец ей надоест мучить его и не скажется ли этот утренний разговор на предстоящей ночи. Последнее беспокоило его более всего. Эта мысль не оставляла де Валитана весь день, мешая чем-либо заниматься. Книги валились из рук, рапиру он не мог твердо держать, и, чем ближе подходил вечер, тем сильнее становился его страх, постепенно перераставший в панику. Тед научился контролировать его, сохраняя внешнее спокойствие, но на самом деле сходил с ума от отчаяния.
 
Он никогда не был трусом, встречая реальную опасность. За его плечами были десятки, если не сотни выигранных дуэлей и просто безумных в своей дерзости выходок. Но, сталкиваясь с ледяным и безжалостным могуществом Маршбанкс, он ничего не мог ему противопоставить — и именно осознание собственного бессилия и рождало этот темный, холодный ужас в его душе.