Неверный муж (СИ)

- Я репродуктолог, - признается Ярослав.
- Ого, я как раз ищу специалиста в этой области.
- Ева…, - осекает супругу Матвей.
- Ну а что??? – удивляется она, награждая взглядами каждого сидящего за столом. – Я что-то не то сказала? Вроде ведь все взрослые люди?
Снисходительно качаю головой.
- Конечно, - отзывается Ярослав. – Всё в порядке. Я оставлю вам визитку. Запишитесь на прием и конкретно все обсудим.
- Спасибо, - рассматривает белый глянцевый прямоугольник Ева. – Мы уже не знаем, что попробовать, чтобы получилось.
- Ева…, - еще раз предупредительно призывает жену Матвей.
-Всё, всё, всё, - поднимает девушка руки смеясь. – Я молчу, но ночью не отвертишься, дорогой.
Ее ладонь проникает под лацкан темного пиджака Матвея, а розовые губы касаются гладковыбритой щеки.
Судорожно отвожу глаза, захватывая в легкие побольше воздуха. Это какое-то издевательство!
Ярослав располагает руку на спинке стула за моей спиной и слегка дотрагивается пальцами до оголенного плеча.
- Все хорошо? – наклонившись уточняет.
- Да.
- Если хочешь, можем уехать? – приподнимает бровь. Рука хозяйничает на моем плече.
Царапаю взглядом чету Андреевых. Ева поглощена происходящим на сцене. Матвей из-под опущенных ресниц наблюдает за нами. Наши глаза сталкиваются и в мою сторону несутся отравленные яростью колючие дротики.
- Давай чуть позже, - тепло отвечаю Ярославу, вкладывая в голос нежность.
Небольшой оркестр начинает наигрывать любимую мелодию из песни Уитни Хьюстон.
- Потанцуем? – предлагает Ярослав.
Вместо ответа поднимаюсь и беру его за руку.
На небольшой импровизированной площадке малолюдно. Размещаю правую ладонь на мужском плече и оказываюсь подтянута к твердому телу. Мы впервые до такой степени близко друг к другу, если не считать истории нашего знакомства и того, что Ярослав Александрович, как врач, видел меня довольно близко. Насколько это вообще возможно.
Эта мысль отчего-то сильно смешит и я подняв голову отчаянно хохочу.
- Что? – улыбается Ярослав. – Я отдавил тебе ногу?
- Нет, просто вспомнила как мы познакомились.
- Ааа, - озадаченно кивает он. – Я понял. Издержки профессии.
Переговариваясь, неспешно двигаемся. Уверенная ладонь Ярослава ласково поглаживает скользящую ткань платья на пояснице. Пытаюсь абстрагироваться от ситуации и не замечать обращенного к нам взгляда со стороны нашего стола. Окончательно расслабляюсь в уверенных мужских руках.
Когда музыка стихает, мы приобнявшись, не спеша вышагиваем по проходу.
- А вы почему не танцуете? – смеясь узнаю у Евы, присаживаясь на свое место. Ее законного супруга сознательно игнорирую.
- Ааа, нет. Мы не танцуем, - чуть пригибается ко мне. – У мужа травма, он не может танцевать. К вечеру нога нагружается, и он, как правило, прихрамывает.
Перебрасываю взгляд, полный ужаса, на Матвея. Не может?! Дыхание становится поверхностным, сшибается под грузом очередной несправедливости.
Человек, который всю жизнь посвятил любимому делу, больше не может танцевать. Я просто не могу!
Качаю головой и вскакиваю с места.
- Я сейчас, - забирая сумочку, сообщаю Ярославу.
Выбегаю из помещения и жадно хватаю воздух в легкие. Поднимаю голову к небу.
Господи! За что ты так с нами? Это жутко, больно!
Бреду куда глаза глядят, закрыв рот рукой. Когда весь этот ужас закончится?
И почему меня так беспокоит то, что он не танцует?
Почему спустя два года я так реагирую на прикосновения его законной жены к нему?
Услышав шаги, быстро сворачиваю с дорожки в небольшую чащу. Скрывшись за деревом, прихожу в себя. В уме долбит, долбит проклятая музыка.
Боже, пусть он будет на самом деле счастлив. Если он не танцует, я точно знаю, что страдает. Точно знаю, как сильно переживает.
Пусть не со мной, но дай ему счастья.
- Ну и куда тебя понесло? – грубый голос разрывает тишину.
  
Глава 8. Виктория
 
Андреев разъярен, взгляд загорается пламенем. Пиджак, видимо, оставлен на спинке стула в ресторане. Галстук ослаблен, волосы взлохмачены.
 
- Куда тебя понесло, я спрашиваю, блд? – грубо тащит меня за локоть, словно марионетку.
- Отстань, – выдираю руку и иду дальше вглубь леса.
В босоножках это делать довольно сложно, поэтому скорость оставляет желать лучшего.
Он тащится за мной по пятам.
- Быстро вернулась к своему любовнику, - цедит сквозь зубы.
- Я тебе сказала – отвяжись, - ору что есть силы.
Насколько возможно приумножаю шаг. Летние ночи светлые, но из-за высоких деревьев вокруг мрачновато, помимо этого на кожу приземляются противные комары.
- Не делай вид, что тебе интересны мои травмы.
- Пошел в задницу, Андреев.
- Не делай вид, что ты хоть кому-то в этом мире сочувствуешь, - зло кричит он.
- Пошел нахрен, - роняю через плечо. – Козел.
Пытаюсь убегать. Но крепкие руки агрессивно разворачивают меня и придавливают к первому попавшемуся дереву.
- Нравится с ним трахаться? – спрашивает, показывая кивком головы в сторону гостиницы.
- А тебе нравится? Нравится с ней? – отвечаю, настырно глядя в светло-серые глаза.
- ДА, - орет словно обезумевший зверь. – Нравится. Пздц, как нравится.
Меня будто бы молнии оглушают, стреляют прямо в грудь. Доносятся до самого сердца и наотмашь потрясают солнечное сплетение.
Дышать становится невозможным. Хватаю воздух урывками, стремясь всю досаду перевести в злость, чтобы позорно не разрыдаться от того, что Матвей Андреев с удовольствием трахает свою жену.
Я так сильно его ненавижу!
Я так сильно его люблю!
Боже.Это невыносимо.
- Нравится, - воспроизводит он еще раз уже спокойнее.
- И мне нравится, - отвечаю ядовито. – Под ним.
Он скалит зубы.
- Как нравится? Лежа, стоя, раком? Как? – спрашивает бешено.
Понимаю, что мы здесь абсолютно одни и надо бы осадить. Выдохнуть. Угомониться. Но я ничего не могу с собой поделать.
Мне больно. До смерти.
Мне больно.
Хочу, чтобы он тоже мучался. Сдавливаю его ладони, которыми он сдерживает мои руки, пробираясь под кожу острыми ногтями.
- По-разному нравится. Он хорошо трахается, - выплевываю в искаженное агрессией лицо, вызывающе задирая голову.
Его лицо морщится так, словно я только что врезала ему с ноги.
- С-с-сука, - тянет Матвей, усмехаясь, - Какая же ты сука. Как я тебя ненавижу.
Отдирает мое тело от дерева и впивается в приоткрытые губы. Сминает их грубым напором языка и зубов. Наказывает. Кусает.
Вгрызается.
Подтверждает свое совершенство и превосходство над всеми остальными мужскими особями.
Вырываю руки и крепко-накрепко окольцовываю мощную шею. Все внутри заливается давно забытым теплом. Светом.
Этот свет не такой, как когда-то. Но это он. Я точно знаю.
Матвей пахнет собой. Пахнет лучшими моментами в моей жизни. Счастьем. Турцией. Сексом.
В сотне метрах от нас его жена, с которой они планируют ребенка.
В сотне метрах от нас огромное количество людей.
Вместо здравого смысла во мне просыпается дикая кошка, которая накидывается на свою добычу.
Мне все равно, что будет потом. Я два года во сне ощущаю этот запах и эти руки. Я два года не живу. Умираю день за днем.
Пусть завтра меня голышом привяжут к кресту на главной площади города и сожгут заживо. Как проклятую ведьму.
Потом! Завтра!
А сейчас я наслаждаюсь тем, как его руки сжимают мои ягодицы, забираясь под платье, и совершенно забываю, как дышать.
- Какая же ты тварь, - хрипит он, отвлекаясь от моего рта.
- Ты тоже не подарок, - отзываюсь, возвращая его голову себе во владения. Пальцами перебираю жесткие волосы на затылке.
Мне одновременно хочется зацеловать его и убить. Врезать ему хорошенько. Как такое возможно?
Матвей грубо разворачивает меня и закидывает подол платья на спину.