Няня для наследницы клана (СИ)

— Зачем вам Кайни? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я поняла. Однако я о нем не жалела. Может удастся разговорить его, было бы неплохо понять его планы на мою сестрёнку.
Мужчина громко хмыкнул.
— Мне нужен артефакт Жизни, а девчонка — лишь ключ к нему.
— И что же в этом артефакте такого? — постаралась придать голосу пренебрежение. Эта уловка сработала:
— О, этот артефакт может высасывать из окружающего пространства потоки магии, хранить её и преумножать. А куда потом направить эту мощь?! Например, этой силой можно даже уничтожить целый город. А можно вместить её в себя, и стать непобедимым!
Да он безумен! Ни один человек не сможет взять больше своего внутреннего резерва!
— Это действительно планы Чародии? Пойти войной на соседние королевства? — я искренне недоумевала.
Мужчина хрипло рассмеялся:
— Нет, это мои планы! Моё начальство не хочет войны.
Так значит магестерия Чародии даже не в курсе о его планах. Он решил совершить диверсию?
— Вы убьёте меня? — мой голос дрогнул. Умирать катастрофически не хотелось.
— Я не хочу тебя убивать. Но и отпустить не могу, ты же понимаешь…
Понимаю…что влипла по самое не хочу. Остаётся надежда, что Владим сможет меня найти. Я должна ему помочь. Ворон ещё постоял немного, пялясь на меня. Но я молчала, даже прикрыла глаза. Этот мужчина пугал меня. Эх, сейчас бы мне понадобились все мои силы. Нужно как-то снять этот блок. Я же поставила его себе когда-то сама, значит и смогу себе помочь. Закрыла глаза и попыталась вспомнить, но это было тщетно. Я не помнила. Казалось, у меня всю жизнь было столько магии, как сейчас, ни больше, ни меньше!
Стоп, а если я поставила себе блок будучи младенцем? А это мысль… Но, естественно, я не помнила себя в таком раннем возрасте. Я кинула взгляд на артефакт Правды и мысленно попросила его: "Покажи мне этот момент, когда я решила сама заблокировать свои силы, пожалуйста!" Я понимала, что сама вряд ли вспомню этот момент. Артефакт засиял красным, как будто соглашаясь помочь. Я укрыла перстень так, чтобы его сияния не смогли заметить и закрыла глаза. Нужно уснуть! Я постаралась максимально расслабиться, хотя в таких условиях это было очень сложно. Жёсткий матрас впивался в бока, да ещё и укрыться нечем, а в камере гулял неприятный сквозняк. Я упрямо закрыла глаза, прижимаясь теснее к сестрёнке.
— Замёрзла? — вопрос прозвучал настолько неожиданно для меня, что я удивлённо распахнула глаза. Ворон бесшумно подошёл к решётке, а я даже не заметила. Я завела за спину руку, чтобы он не заметил сияние артефакта.
— Замёрзла, — сделал правильный вывод мужчина, отходя от решётки. Но вернулся через пару минут, просунул через прутья шерстяной плед и бросил в нас. Я была настолько поражена его внезапной заботой, что даже не поблагодарила. Торопливо укрыла пледом себя и Кайниэль.
— Спасибо, — шепнула я, не надеясь что меня услышат.
— Пожалуйста, Оливия.
Я вздрогнула от звучания собственного имени. В его голосе просквозили печальные нотки. Странный он, однако, этот Ворон. Что ему от меня нужно?
Я ожидала продолжения разговора, но Ворон ушёл. Возникло такое ощущение, что мы одни, только пленницы и сам Ворон. Но, скорее всего, это не так. Если это глава Гильдии магов, то в его подчинении прорва опытных магов, профессиональных убийц. Он просто никого сюда не пускает, предпочитая самому стеречь наследницу эльфийского клана. За стеной послышался шорох и слабый стон, прерывая мои размышления о Вороне. Лейла больше не разговаривала, сколько раз я пыталась с ней поговорить! Её дыхание еле угадывалось. Похоже, ей совсем плохо. Сердце сжалось от дурного предчувствия.
Артефакт Правды вновь засиял, призывая меня поскорее уснуть. Это вопрос жизни и смерти. Давай, Олли, ты сможешь. "Моя прекрасная Олли… " Владим, наверное, думает, что я добровольно ушла с Мирианом! Как же от этого горько!
Закрыла глаза и представила милый сердцу образ. Память восстановила его до мельчайших подробностей. Серо-зелёные глаза смотрели на меня чуть насмешливо, а чувственные губы растянулись в улыбке. Я чуть не застонала вслух. А если меня убьют, а он даже не узнает о взаимности наших чувств?! Нет, я должна попытаться. Ведь если я сниму с себя блок, то теоретически Владим может это ощутить по нашей связи.
 
Я так старательно пыталась уснуть, что когда действительно уснула, не сразу это поняла.
Я вновь была в том деревенском доме, а мама сидела со мной на руках в кресле у окна. Я же это уже видела? Или в этом разгадка?
Мама плачет надо мной и шепчет слова.
— Оливия, доченька. Пусть никто не узнает, что в тебе течёт эльфийская кровь!
У меня даже дыхание перехватило. Вот же оно! Именно в этот момент я принимаю решение и ставлю блок на свою эльфийскую сущность. Маленькая я хочу, чтобы мама больше не плакала. Если это поможет, то я готова расстаться со своей магией, лишь бы мама не выглядела такой несчастной. Пришло осознание, что до этого момента моя магия была зелёного цвета, как у всех эльфов. Но после собственного блока она меняет цвет на фиолетовый! Как же такое возможно?! Голова кружится, картинка размывается, а в груди как будто разрывается какая-то пружина. Грудную клетку сотрясают рыдания, я проснулась от собственного всхлипа. И снова Ворон стоит у решётки. Я резко сажусь и кладу ладонь на солнечное сплетение, пытаясь выровнять дыхание. Сколько я спала? Час? Два? Слезы ещё текут по лицу, а по телу разливается неведомая доселе сила. Она наполняет каждую клеточку моего тела, отчего моя голова кружится, а в висках пульсирует.
— Оливия, что с тобой? — я правда слышу беспокойство в его голосе? Я настолько удивлена, что поднимаю на мужчину взгляд, и даже выдерживаю его, не отвожу глаз с его лица.
— Твой отец хотел бы тебя увидеть. Могу организовать вашу встречу.
Эти слова звучат так неожиданно, что я даже приоткрываю рот от глубочайшего изумления. Наверное, я выгляжу довольно глупо, потому что Ворон громко усмехается.
— Вы знаете моего отца? — мой голос предательски дрожит.
Ворон кивает, не сводя с меня внимательного взгляда.
— Я не хочу его видеть, — покачала я головой, поджимая губы. На что Ворон хрипло смеётся:
— Не правда. Ты хочешь его увидеть.
Я молчу. Зачем я буду с ним спорить? Пусть считает по-своему.
Отворачиваюсь, давая понять, что не хочу разговаривать. Однако он не уходит. Я начинаю разжражаться:
— Да кто вы вообще такой?! Возомнили себя хозяином жизни? Вы всерьёз считаете, что можете управлять чужими жизнями, рушить семьи?
— Ты забываешься, девочка, — в голосе звучит металл, а между лопаток пробегает холодок, заставляя меня нервно сглотнуть вязкую слюну. Он резко отходит от решётки, а я облегчённо выдыхаю. Этот мужчина меня пугает… Жутко смотреть на скрытое маской лицо. Кто скрывается под ней? Он действительно знает моего отца, или блефует? Это доказывает, что ему что-то от меня нужно. Но что?
Эти мысли перебивает другая. У меня получилось убрать блок с магии! Я незаметно вызываю чары, и с пальцев сыплются зелёные искры. Зелёные! Истинный цвет моей магии. Теперь я замечаю, что чувствую себя намного лучше. Как будто наконец-то ощущаю себя полноценной. Приятное тепло разлилось в груди, сладко заныло сердце. Как же стало хорошо! Оказывается, я была много лишена! Чувство лёгкой эйфории сменяется беспокойством.
Как же выбраться отсюда? Может спровоцировать Ворона, чтобы он открыл клетку? Или же наоборот, всю энергию бросить на то, чтобы связаться с Владимом? Сейчас должно получится!
Обязательно получится…
 
Глава 19
Владим.
Мужчина меряет шагами комнату. Безумное беспокойство не даёт сосредоточиться на поиске. Он очень боится. Боится за свою нимфу и её маленькую сестрёнку. Но так дело не пойдёт. Вдруг что-то всколыхнулось в душе, и вновь пропало. Это была Оливия! Она тоже пытается с ним связаться! Владим тут же устремляется за этим импульсом, ему нужно выдернуть на поверхность их связь. Он представляет её ввиде ниточки, но… Ему не удаётся. Владим злится, пробует снова и снова. Но нить будто обрывается! Чертовщина какая-то. Может все дело в том месте, где держат Оливию? Наверняка оно очень хорошо магически защищено! Владим с размаху ударяет об столик, срывая на ни в чем не повинной мебели свою бессильную злость. Медведь в нем бушует, требует сменить ипостась, все его существо стремится встать на защиту любимой женщины.