Частный дознаватель (СИ)

— Не имею понятия. Могу предположить, что три года каторги или семь лет тюрьмы.
— Верно. — согласно кивнул эльф и, поняв, куда клонит его собеседник, продолжил за него: — А сколько дают за проникновение со взломом?
— Предполагаю, около двух лет. В эквиваленте тюрьмы — от пяти до восьми.
— Выходит, риск примерно равный, если ни сказать, что более серьёзный. — заключил гном, проветривая пустые карманы. — Так зачем нам рисковать и давать какому-то старичку на лапу?
— Чтобы узнать, что было в карманах Симона в момент смерти. Могильщики всегда обворовывают жертв.
Идеи нелюдей посыпались, как карточный домик.
— Хорошо, Эйвариллиан, ты платишь! — бородач отвернулся.
— А почему это я? — убивец смотрел то на меня, то на гнома, но нигде не находил поддержки. — И вообще, это дело расследует Лойд, так пусть он и платит!
— Резонно. — гном повернулся в другую сторону, ко мне спиной.
— Но ведь у меня нет с собой денег, так как я могу заплатить?
— Обстоятельственно. — гном отвернулся от нас всех и принялся смотреть в стену.
— Эй, Хейни… — эльф подозрительно прищурился.
— Да-да? — мастер ядов даже не повернул головы.
— А ведь у тебя в сапоге всегда припрятаны ланистры. На чёрный день.
— Думаешь? — крепыш принялся накручивать бороду на пальцы. — Может, тебе показалось? Наверное, ты меня с кем-то спутал…
Мы с эльфом окружили хитрого подлеца с двух сторон и с осуждением сложили руки на груди. Спустя минуту из гнома вырвалось:
— Ну и ладно, всё равно когда-нибудь помирать!
  
Глава 26
 
У судьбы нет причин без причины сводить посторонних.
Коко Шанель
Грейвская улица представляла собой тот самый тип улиц, какой все умные личности стараются избегать — тёмная. Тёмная и оттого отталкивающая. Проходя по этой улице, ты не мог с точностью ручаться, во что наступил — в разбитый горшок или в помои, в миску супа или в канаву с блевотней.
Романтический грейвский образ завершали нависшие над бедной улочкой дома, походившие на стаю гончих рядом с перепуганным кроликом. Это были дома с заколоченными окнами, без балконов, с прохудившимися крышами и сверкающими из щелей между досок глазами вечно голодного человека.
«Интересно, путали ли воры блеск глаз с блеском золота?»
— Домик неплохой… Но райончик так себе. — Эйвариллиан хохотнул и затем ткнул пригорюнившего Хейни в бок.
Гном был близком к тому, чтобы расплакаться: потеря ланистров стала для него ударом судьбы, который он не мог вынести, лишь заглушив боль алкоголем во фляжке — ему требовалась серьёзная помощь, желательно — психотерапевта.
Мне, в общем-то, было нечем утешить бедного мастера ядов, поэтому я предпочёл промолчать и направился в сторону крематория — большого, каменного здания, со всех сторон окружённого домами. Оно не походило на то место, откуда люди уходят к богу — ему больше подходило звание лечебницы, общественной столовой, тайного собрания нимфоманок…
На входе нас встретили высокие кованные двери. Я взялся за латунную ручку-кольцо и воспроизвёл дверной стук. Он эхом прошёлся по коридору и возвестил рабочих крематория о нашем прибытии.
Вскоре за дверью послышался скрип половиц, а затем — грузные, давящие на саму землю шаги. Спустя пару мгновений нам отворили, и из проёма выглянул знакомый силуэт мальчика на побегушках — Джерома… Мальчиком его можно было назвать с большой натяжкой: таких «мальчиков» очень любят ставить на входе в питейные заведения.
— Привет. Меня зовут Лойд. А это, — я указал на стоящих подле меня нелюдей. — Хейни и Эйвариллиан…
— Как клуб? — громила осклабился. Эльф был готов придушить его на месте.
— Да, как клуб. Повезло ему с именем, — я сменил позу и закрыл собой вид разъярённого эльфа. — Мы к вам по делу.
Помощник гробовщика кивнул.
— Кто умер?
Вопрос поставил нас в тупик.
«А ведь и вправду — кто?»
— Мамуля нашего бородача. Умерла под конём… — эльф смахнул с уголков глаз скупую мужскую слезинку и добавил: — Мир её праху.
— Мир её праху. — моментально ответил Джером.
 
Гном ошеломлено уставился на наёмного убийцу. У него вышло лишь раскрыть рот и наполовину сжать кулаки — на большее он был в тот момент не способен.
— Что ж, мистер гном, пройдёмте со мной — составлять документы. — Джером пригласительно распахнул дверь и поманил нас за собой.
Мы с эльфом вошли. Гном же так и остался стоять на пороге, смешно хлопая глазами.
— Мистер? — помощник гробовщика с беспокойством взглянул на обескураженного гнома. — С вами всё в порядке?
— Да-да, всё хорошо, — Хейни отвёл взгляд от созерцания пола и без особого желания вошёл в крематорий. — Просто… Думаю, как всё получше обставить с… Похоронами. — слова давались несчастному гному с таким трудом, что никто не сомневался — он чего-то лишился: вполне возможно, и очень дорогого ему человека.
— Замечательно. Пройдёмте со мной, заполним форму. — Джером развернулся и направился на лестницу, ведущую на второй этаж. Наша троица посеменила за ним.
— Простите моё любопытство, — сказал я перед тем, как ступить на лестницу. — А где здесь туалет?
Джером указал на самую крайнюю дверь коридора.
— Там. Только аккуратнее — кран плохо работает, может и забрызгать… Мы будем ждать вас на втором этаже, в пятом кабинете.
— Ага, спасибо. — я похлопал громилу по плечу и вышел в туалет. Мои напарники в это время обиженно косились мне в спину.
«Никто не говорил, что будет легко. Вот, олухи…»
Только войдя в санузел, я сразу кинулся к раковине и принялся омывать лицо холодной водой: у меня кружилась голова.
«Проклятый спирт! Чёрт дёрнул меня пить за вечность государственного режима…»
— Вам плохо?
Я резко поднял голову. Передо мной стоял маленький человечек в сером костюме. Пожалуй, я бы никогда и не заметил его на улице, если бы не одна значимая деталь в его образе, а если быть точнее — её отсутствие: у этого парня не было глаза, и он смотрел на меня лишь одним, но при всём этом до того внимательно, что казалось — одного глаза вполне может и хватить, если он прожигает наблюдаемый объект с такой силой.
— Вам плохо? — повторил вопрос маленький хозяин серого костюма, учтиво склонившись в порыве помощи.
— Немного. Похмелье, знаете ли…
При упоминании проклятущего слова я вдруг позеленел и затем впал в состояние, близкое к отравлению. Пришлось спешно засунуть голову в раковину. Я совсем позабыл о том, что кран — сломан, и моего собеседника обрызгало с ног до головы.
— Простите! — я с ужасом взглянул на вымокшего до нитки малыша, с прискорбием разглядывавшего свой внешний вид. — Дырявая голова… Хотите, я дам вам свою рубашку?
— Нет-нет, спасибо. Вам и так сейчас хуже некуда, и мой внешний вид не должен вас интересовать… — мужчина незаметно притронулся к промокшему карману на пиджаке: по-видимому, чтобы удостовериться в сохранности определённого документа. Уверившись в его целости, он сразу же успокоился и посмотрел на меня несколько лояльнее.
— Хотите таблетку от головы?
— Если можно…
Незнакомец протянул мне измятый серебристый блистер. В нём не доставало половины таблеток. Я вынул из него одну и с небольшим сомнением выпил.
«Вероятность того, что какой-то отравитель сумел разузнать, что я направляюсь в крематорий, и вознамерился убить меня — минимальна. А если и так, то лучше умереть, чем продолжать и дальше скитаться в теле никому ненужного юного прощелыги»
— Тоже кого-то хороните?
Я посмотрел на маленького человечка. Он неловко замахал руками и пролепетал:
— Извините, ради бога! Мы ведь в крематории, что здесь ещё можно делать. Какой глупый вопрос…
— Не такой уж и глупый, — поспешил успокоить я моего тревожного спасителя. — В крематориях можно самым разным заниматься.
Малыш с любопытством на меня посмотрел.
— Например?
— Ну… можно обкрадывать трупы.