Риск (ЛП)

Чтобы добраться до торгового района, мне следовало повернуть на восток, но Линнет могла уйти на запад. Возможно, она продвинулась недалеко и спряталась где-то рядом, оцепенев от страха. Сперва я попыталась позвать ее по имени, затем потушила фонари и застыла в полной темноте, ища любые далекие отблески света.
Я ничего не разглядела. Снова включила фонари, в последний раз позвала Линнет и повернула на восток. Дойдя до конца двенадцатого коридора, я остановилась и повторила те же действия со всеми поочередно.
В конце пятнадцатого коридора я увидела что-то на полу. Я жадно подскочила к предмету, вдруг его уронила Линнет, но увидела, что это пушистый белый игрушечный кролик — из тех, что принадлежат малышам.
Я подобрала его и растерянно изучила, раздумывая, что он делает здесь, на подростковом уровне. В пятнадцатом коридоре жили четырнадцатилетние ребята. Прошло меньше года с тех пор, как их родные в простой одежде, скрывающей знаки отличия, занесли в эти комнаты сумки и принадлежности и распрощались с детьми. Этот кролик был драгоценным прощальным подарком от маленьких брата или сестры? Когда я сама попала на подростковый уровень, восьмилетнего Грегаса интересовал только вопрос передачи ему моей старой спальни, но возможно, другие более привязаны друг к другу.
Я положила кролика у стены, надеясь, что хозяин найдет его там позже, и двинулась дальше. На площадке между концами девятнадцатого и двадцатого коридоров лежали плотные стопки коробок. Они предназначались для восемнадцатилетних жильцов, которые упакуют свои вещи, прежде чем уйти в лотерею. Через год мне и самой предстоит собирать свое барахло и шагать в неизвестное будущее. Эта мысль тревожно всколыхнула мой желудок, но сейчас я не могла позволить себе отвлекаться на размышления о лотерее.
За годы на подростковом уровне я, должно быть, раз сто проходила этим маршрутом в торговый район, но в свете фонарей, отбрасывающих крупные искаженные тени, все выглядело пугающе чужим. Я достигла перекрестка, откуда могла повернуть направо к развязке системы лент или налево к прачечной. Мне требовалось идти прямо.
Теперь я проходила мимо узких коридоров по обе стороны от меня. Все это были жилые кварталы — с двадцать первого до тридцатого слева и с тридцать первого по сороковой справа. В конце каждого из них я притормаживала, чтобы поискать свет и покричать Линнет, но все без толку.
Приблизившись к перекрестку между тридцатым коридором с одной стороны и сороковым с другой, я заметила впереди нечто странное. Прямо на границе круга света моих фонарей поперек дороги распростерлось нечто, слишком плотное для простой тени. Я осторожно приблизилась и наконец поняла: там разбросана куча коробок.
Я уже миновала одну аккуратно сложенную стопку. Должно быть, и здесь стояла такая же, но кто-то врезался в нее и разбросал пустую тару по коридору. Этим человеком была Линнет, бежавшая в слепой панике от охотника за душами?
Я прошлась вдоль упаковок и увидела, что одна из них раздавлена и на ней остался четкий след ноги, а несколько других сплющены так, будто на них кто-то упал. Что-то блеснуло в свете моих фонарей. Я наклонилась и подняла предмет. Это оказался инфовизор со знакомыми ярко-синими и темными цветами. Он принадлежал Линнет.
Глава 19
Это объясняло, почему Линнет не отвечала на мои звонки. Она натолкнулась на эти коробки, упала и потеряла инфовизор. Поскольку здесь ее не было, она наверняка встала и бросилась бежать дальше, но куда: прямо или в один из боковых коридоров?
— Линнет! — крикнула я изо всех сил. — Линнет, ты здесь? Это я, Эмбер.
Я потушила фонари, но вокруг стояла непроницаемая чернота, поэтому я вновь включила свет. Прошла до конца тридцатого коридора и обратно, но не нашла и намека, что Линнет пробегала здесь, и никаких следов беспорядка. Этот коридор населяли восемнадцатилетки, и вероятно, все они находились на том же мероприятии, что и их ровесники из нашей группы.
 
Я проверила и сороковой коридор и не заметила ничего необычного, не считая того, что каждую дверь украшали рисунки. Все они изображали мультяшных птиц или животных с намеком на человеческие черты. Я догадалась, что в этом коридоре живет начинающий художник, который и нарисовал портреты своих друзей.
Должно быть, Линнет побежала прямо по главному коридору. Я двинулась с места и достигла перекрестка. Дорога направо или прямо привела бы меня к другим жилым кварталам. Поворот налево — к торговому району. Я столько раз ходила по этому пути, что по укоренившейся привычке повернула налево. Заставила ли бедняжку такая же привычка выбрать это направление, или победил страх, погнавший ее прямо?
— Линнет! — заорала я.
Мне показалось, будто я услышала ответ, и я позвала еще несколько раз, прежде чем сообразила, что здесь почему-то гуляет эхо. Поколебавшись, я повернула налево и прошла по короткому коридору с безликими стенами, который делал лишь один резкий — на девяносто градусов — поворот и заканчивался перед торговым районом.
Я привыкла, что это место всегда наполнено яркими огнями рекламы конкурирующих магазинов. Сейчас же свет сменила гнетущая черная пустота. Минуту я шла вперед, затем остановилась, чтобы позвать Линнет и оглядеться в поисках других фонарей. И уже собиралась продолжать путь, когда сообразила, что не знаю, куда идти. Пятно света вокруг меня не достигало стен или магазинов. С одной стороны виднелась скамья, а впереди — поддерживающая колонна, но я знала, что в торговом районе дюжина скамей и множество колонн.
Я нахмурилась, двинулась, как мне казалось, в правильном направлении и нашла безошибочно узнаваемую ландшафтную отметку — пути вверх и вниз. Эскалаторы застыли на месте, ступеньки, ведущие вниз, казались гораздо круче обычного и уходили в полную черноту.
Я знала, что эскалаторы находятся в середине торгового района. Я пару раз выкрикнула имя Линнет, но в основном мой разум занимал вопрос, в какую же сторону идти. Я уже собиралась двигаться дальше, когда услышала слабый звук.
Снова эхо или все-таки живой человек? Я попробовала покричать еще.
— Линнет это я, Эмбер!
И вновь услышал звук. Я решила, что это человеческий голос, но он был так слаб и искажен, что я не смогла разобрать слова. Но одно стало очевидным: шум исходил из пугающих глубин нижних уровней.
Я застонала, трусливо выторговала себе еще минуту задержки, раздув оба фонаря, а затем заставила себя подойти к ступенькам и крикнуть вниз:
— Линнет!
В ответном крике мне послышалось слово «помощь». Или Линнет, или кто-то другой определенно застрял внизу. Я облизала губы и напомнила себе, сколько раз ездила на эскалаторах. Возможно, эти застывшие ступени и круты, но совершенно не похожи на глубокий провал шахты лифта. Если буду двигаться медленно и аккуратно, то не подвергнусь опасности.
— Линнет, я иду!
Я осторожно спустилась, делая по шагу за раз, и обнаружила скорчившуюся на полу Линнет. Я поставила фонари на пол и встревоженно присела возле подруги.
— Линнет, где у тебя болит?
Она не открывала глаза и не отвечала.
— Линнет! — позвала я в панике.
По-прежнему никакого отклика. Я коснулась ее шеи и почувствовала успокаивающее биение пульса. Я раздумывала, что делать, пытаясь вспомнить уроки по оказанию первой помощи, но тут глаза Линнет распахнулись. Она в замешательстве посмотрела на меня и застонала.
— Где у тебя болит? — тут же спросила я. — Ты ударилась головой?
 
— Нет, нога болит. Как ты меня нашла, Эмбер?
— Сперва увидела твой инфовизор, а потом услышала, как ты зовешь на помощь. — Я запихнула инфовизор Линнет ей в карман.
— Я звала на помощь? — растерялась бедняжка. — Я помню, как на нас напал охотник за душами. Все бежали и кричали. — От страха она резко повысила голос. — Охотник за душами не пошел сюда за нами, правда?
— Его здесь нет. В любом случае, это был не настоящий охотник за душами, а всего лишь Рис в старом хеллоуинском костюме.