Клятвы и слёзы (ЛП)

По мере того как я прокручивала сообщения всё выше и выше, наши телефонные разговоры начали всплывать у меня в памяти, и моё сердце забилось быстрее. Я же не могла влюбиться в Августа, или могла?
Ох.
Я боготворила его в детстве, потому что он был таким милым со мной, и таким внимательным. Было бы неправильно влюбляться в него сейчас. Сейчас я его практически не знала.
Я была так взвинчена из-за всего этого, что решила отправиться на длинную, длинную пробежку. К тому времени, как я вернулась домой, я пришла к выводу, который показался мне чрезвычайно мудрым: мне надо держаться от Августа подальше, пока он не уедет из города.
ГЛАВА 27
Я не осознавала, как сильно нервничала из-за операции Изобель, пока не проснулась в понедельник так рано, что небо всё ещё было усыпано звёздами. Я написала Августу, надеясь, что он отключил свой телефон на время сна. Я бы чувствовала себя ужасно, если бы разбудила его.
Я: Не мог бы ты сообщить мне, когда закончится операция, чтобы я могла приехать в больницу?
Его ответ пришёл буквально через минуту.
"Хорошо".
Я: Я тебя разбудила?
АВГУСТ: Нет.
С того дня, как моей маме поставили диагноз, и до самого конца я практически не спала ночами. Я уже собиралась спросить его, как он себя чувствует, и могу ли я что-нибудь сделать, когда на моём экране появилось новое сообщение.
АВГУСТ: Извини, что не зашёл на этой неделе. Был безумно занят на работе. Как вы там с Джебом?
Я: У нас всё хорошо. Не беспокойся. Кроме того, я тоже была занята. К нам заглянула почти вся стая.
АВГУСТ: Надеюсь, они приносили тебе хороший кофе.
Я закусила губу. Я не могла понять, каким был тон его сообщения: юмористическим или горьким.
Я: Кофе не приносили. Но теперь у меня достаточно выпечки, чтобы открыть пекарню.
АВГУСТ: …
Ну, хорошо, может быть, тон Августа не был горьким. Может быть, он действительно беспокоился о качестве нашего кофе.
Я: Мне, наверное, стоит подумать над идеей пекарни. Мне нужна работа. Ой. Прости, что надоедаю тебе этим.
На моём экране запрыгали три точки.
АВГУСТ: Нам не помешала бы помощь на складе. Мама вела бухгалтерию, но какое-то время она не сможет этим заниматься. А папа планирует взять небольшой отпуск, чтобы побыть с ней.
Я перечитывала его сообщение снова и снова, странные эмоции забурлили во мне. Мне нужно было отказаться. Находиться рядом с Августом было не очень хорошей идеей. Но, чёрт возьми, я очень хотела сказать "да". Бизнес принадлежал моему отцу, так что я знала, как там всё было устроено. Хотя, учитывая, что Ватты расширились, их деятельность, вероятно, очень сильно отличалась от того, что делал когда-то папа.
АВГУСТ: Само собой всё будет хорошо оплачено. В общем, подумай об этом.
И тогда мне на память пришёл один из наших первых разговоров после моего возвращения в Боулдер. Он спросил меня, не нужна ли мне работа?
Я: Если я скажу "да", но окажусь совершенно некомпетентной, ты обещаешь не держать меня из чувства вины или жалости?
АВГУСТ: Это ещё что за разговоры?
Я: Просто поклянись.
АВГУСТ: Хорошо. Клянусь.
Это же не было странным? Ведь это не означало, что мы будем работать бок о бок. Насколько я поняла, Август обычно работал на строительных площадках.
АВГУСТ: Почему встала ни свет, ни заря?
Я посмотрела на сверкающую полоску света, проглядывающую сквозь задёрнутые шторы.
Я: Просто волновалась.
АВГУСТ: Всё будет хорошо.
Я вздохнула, пожалев, что не могу быть такой же оптимистичной. В моей жизни было слишком много крутых поворотов. И всё же я написала ему: "Я знаю".
Не было смысла заражать других своим скептицизмом.
 
АВГУСТ: Одевайся.
Я: Зачем?
АВГУСТ: Я даже по телефону чувствую, в каком ты стрессе.
АВГУСТ: И надень удобную обувь.
Я села в постели, уже полностью проснувшись. Умывшись и почистив зубы, я натянула чёрные леггинсы, чёрную толстовку с капюшоном и кроссовки, затем вышла на кухню и написала Джебу записку на случай, если он проснётся и заметит, что моя кровать пуста. Когда я положила записку на обеденный стол, я начала раздумывать о том, чтобы написать Августу, что ему не следует переживать обо мне, ведь он должен заботиться о своей маме, как вдруг на моём экране появилось сообщение.
АВГУСТ: Я внизу.
Я быстро собрала волосы в хвост, схватила телефон и ключи и тихо вышла, постаравшись не разбудить дядю.
Август выглядел бледным, и это было из ряда вон, учитывая, что он был метисом. С другой стороны, этот эффект могло создавать свечение, исходившее от приборной панели.
Он улыбнулся мне, но улыбка не коснулась его глаз.
— Думаю, мы сейчас единственные люди во всём Боулдере, кто не спит.
Было 4:30 утра. Улица была совершенно пуста, а окна в домах были тёмными.
— Куда мы едем? — спросила я, пристегнувшись.
— Увидишь.
Я была не из тех, кому нравились сюрпризы, но я доверяла Августу. Пока мы ехали, я поиграла с музыкой, сменив его любимую джазовую радиостанцию на что-то более оптимистичное. А потом закрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть, и забарабанила пальцами в такт музыке.
Мы поднимались всё выше и выше по горной дороге. Наконец он остановился, схватил рюкзак, перекинул его через плечо, и мы вышли из машины. Мы спустились по лесистой тропе, которая вела к острым хребтам Флашеронских скал, вид которых заставил меня вспомнить о первом испытании. Но я ничего не сказала Августу, даже когда у меня из-под ног посыпались камешки и адреналин закипел в венах, а попыталась отогнать страх того, что скала может снова обрушиться на меня дождём. Причиной того оползня был человек — точнее старейшины — так как это было частью испытания.
Мы остановились в паре метров от края крутого обрыва. Обычно у меня не было головокружений, но всё же я не стала смотреть вниз.
— Ты в порядке? — спросил Август, расстёгивая молнию на рюкзаке.
— Да. Всё отлично.
Он не сводил с меня пристального взгляда, пока вытаскивал покрывало из своего рюкзака, как будто не до конца мне поверил. Мог ли он почувствовать мою нервозность через нашу связь? Он встряхнул покрывало и расстелил его на камне, освещённом бледной луной.
— Не хочешь мне рассказать?
Я не хотела, но я также не хотела, чтобы он связывал мою нервозность с чем-то ещё. Поэтому я напомнила ему о забеге и об оползне. Всё его тело напряглось. Он наклонился и начал поднимать покрывало, но я наступила на него.
— Август, всё в порядке. Я обещаю. Кроме того, как говорила моя мама, лучший способ избавиться от плохих воспоминаний — создать новое.
Когда он так и не выпустил покрывало, я вырвала его край из сжатых пальцев Августа, и покрывало опустилось обратно на каменный пол. Я села на него и обхватила колени руками.
— Готова поспорить, что восход солнца отсюда выглядит шикарно, — сказала я, глядя в ультрафиолетовую тьму, которая простиралась вокруг нас.
Августу потребовалось некоторое время, чтобы стряхнуть с себя напряжение, но, наконец, он сел рядом со мной.
— Это лучший вид в Боулдере.
Он достал из своего рюкзака термос.
— Вот.
Когда я приподняла бровь, он сказал:
— Кофе.
Я открутила крышку и сделала глоток обжигающего горького напитка, после чего вернула термос обратно.
— Я даже не подумала о том, чтобы захватить с собой воду. Если бы я не была оборотнем и заблудилась в дикой местности, я бы, вероятно, не выбралась оттуда живой.
Я уткнулась подбородком в свои колени.