Если завтра случится (СИ)

— Странно, она даже не позвонила мне.
Достаю телефон и растерянно проверяю входящие.
Там нет ни звонков, ни сообщений.
— Ещё летит.
— Какой аэропорт?
— Шереметьево.
— А что за повод? С чего вдруг она решила приехать вот так, без предупреждения.
— Мне откуда знать.
Амиран пожимает плечом, и дальше мы едем в полнейшей тишине. Неуютной и напряжённой.
И знаете… Волей не волей за этот час я не раз обращаю внимание на детали.
Вижу, как тесно сжаты его челюсти, отчего по лицу ходят желваки.
Как сильно стискивают руль крупные, длинные пальцы.
И как неотрывно он смотрит в лобовое стекло, явно не имея никакого желания со мной разговаривать.
Наверное, уже тогда стоило мне бить тревогу, но я, глупая, почему-то этого, к сожалению, не сделала.
— Какой номер рейса? — уточняю уже у табло, на котором бегают строчки.
— Сюда.
Широким шагом движется в определённом направлении. Я иду следом, и в какой-то момент вдруг осознаю: мы в терминале вылета, а не прилёта.
— Амиран…
Останавливаюсь, как вкопанная.
— Пошли.
— Куда мы? Мне кажется ты ошибся…
Он оборачивается. И именно сейчас в его взгляде отчётливо читается всё то, что он чувствует на самом деле.
Ненависть. Пренебрежение. Презрение. Злобу.
Холодная, липкая дрожь ползёт по телу.
Неужели он всё про меня знает…
— Отойдём? — довольно грубо цепляет меня за руку и тащит в сторону.
— Я не понимаю, что происходит?
Мне становится дико страшно. Особенно когда замечаю охранника Бориса, поджидающего нас неподалёку, у одной из регистрационных стоек.
— Не понимаешь, да? — больно стискивает мой локоть и тянет на себя.
— Что происходит? — повторяю испуганно, и сердце начинает неистово колотится о рёбра.
— Ты улетаешь, — сообщает ледяным тоном.
— Что?
— Ты сейчас проходишь регистрацию на рейс и улетаешь, — чеканит он по слогам.
— Куда? Я не хочу, — пытаюсь вырваться из его мёртвой хватки.
— Мне плевать, чего ты хочешь! Будешь делать то, что я сказал! — орёт он зло.
— Нет!
— Нет? — скалится, наклоняясь ко мне ближе. — Ну тогда имей ввиду, что уже сегодня Климова найдут в той самой квартире, где ты с ним трахалась. С пулей меж глаз.
Перестаю дышать в момент.
Горло сковывает всеобъемлющий страх за Даню.
— Амиран, прошу тебя…
Он бьёт меня по лицу.
Вот так прилюдно даёт тяжёлую пощёчину, вследствие чего я ударяюсь головой о стену.
— Дрянь конченая.
Щека горит огнём. По лицу катятся слёзы.
Проходящая мимо молодая пара косится на нас, но, увы… Никто не придёт мне здесь на помощь.
— Давай поговорим, — прижимая ладонь к скуле, шепчу я тихо.
— Доставай свой телефон, — цедит, испепеляя взглядом, полным лютого гнева.
Уверена, если бы мы находились не в аэропорту, на одной пощёчине он бы не остановился.
— Амиран…
Меня трясёт и накрывает волной неистовой паники.
— Пиши ему.
— Я не буду! — рыдая, мотыляю головой из стороны в сторону.
— Пиши, сука, — приказывает, резко схватив меня за шею. — Иначе, Богом клянусь, ты очень сильно пожалеешь…
 Глава 40 
Данила
— Ну ёлы-палы, чё так долго? — Черепанов обеспокоенно косится в сторону особняка, в окнах которого горит свет.
— Сигнала не было, значит всё нормально, — выглядываю на дорогу.
Из сторожевой башни охраны отлично просматривается местность. И пока ничего подозрительного я не вижу.
— Ну хэ зэ, до фига времени прошло, — Тоха снова вскидывает руку с часами.
— Встать дайте. Колени затекли, — жалуется охранник, отрывая склоненную голову от пола.
— Нет, — направляю на него пистолет. — Сиди смирно и не двигайся.
— Да. Иначе присоединишься к своему товарищу, — поддакивает Черепанов, расхаживающий туда-сюда взад-вперёд.
Вышеупомянутый товарищ, то бишь второй охранник, тянет руку, пристёгнутую наручниками к батарее, и что-то неразборчиво кряхтит, шмыгая при этом поломанным носом.
— О, очнулся твой напарничек.
— Успокоился?
 
Тихо матерится в ответ.
Отхватил он от меня крепко. А всё потому, что предпринял попытку нажать на кнопку. Хотя был предупреждён о том, что не стоит этого делать.
— Вот всё детство мне бабка говорила, что азартные игры — это зло, — Тоха поднимает разбросанные игральные карты с пола. — Кто ж так невнимательно дежурит, пацаны.
— Пошёл ты.
— Ну серьёзно. Даже мало-мальски смышлёная детвора к вам сюда легко залезет при желании, — бросает ещё один взгляд в направлении дома.
Нервничает, как всегда. Оно и понятно. Никогда ведь не предугадаешь, чем кончится наше очередное «дело».
— Не знаю, кто вы такие, но проблемы заимели себе большие.
— Дружище, — Черепанов усмехается, ловко перемешивая колоду. — Если мы здесь, значит, проблемы не у нас, а у вас. Сечёшь?
— Валид по пакетам вас разложит, — произносит тот угрожающим тоном.
— Ты так считаешь?
— Не сомневайся. Хозяин всех вас поставит раком.
— Ну-ну… Слышал, бро? — Антон толкает меня плечом.
— Вы понятия не имеете о том, на кого наехали. Землю жрать у хозяина будете…
— Что ты заладил «хозяин то, хозяин это». Ты ж не домовой эльф в самом деле. Уважал бы себя хоть немного.
— Валид в порошок вас сотрёт.
— Ага, обязательно. Только, думаю, начнёт он с вас, идиотов. Это ж по вашей милости он сейчас лежит там с крысой на пузе.
— Чё?
— Знаешь, что она начинает делать, когда ощущает приступ клаустрофобии?
— Не разговаривай с ним, — делаю замечание.
Порой Череп трещит без умолку, не затыкаясь.
— О, парни наши идут.
Слышу, как свистит Калаш и одним движением ноги вырубаю охранника.
— Погнали.
— Оружие их с собой берём?
— Естественно.
Выхожу на улицу и спускаюсь по ступенькам.
Черепанов несётся следом с автоматом на перевес.
— Сколько раз говорил, куда дуло должно быть направлено, — злится на него Дымницкий.
— Сорян. Чё вы так долго?
— Как получилось.
— Камеры из строя вывели? — интересуется Паровозов.
— Да. А с этим чё? — киваю на Динамита. Тот идёт впереди и беспричинно ржёт себе под нос.
— Этот придурок под кокосом, — недовольно объясняет Илья.
— На хрена?
— Дебил потому что.
— Вообще с ним надо завтра провести жёсткую беседу, — вмешивается в наш диалог Дымницкий.
— Что опять вытворил?
— Цацками карманы набил. К девчонке-домработнице полез. Благо, Илюха вовремя почуял неладное.
Ну что за конченый?
Теперь ясно, откуда у него фингал. Паровоз подобную дичь категорически не поддерживает.
Ныряем в лес и минут десять спустя выходим к тому месту, где оставили транспорт.
— Эээээ! — громко орёт Динамит. — Звери, вы где? Медведи, лоси, олени.
— Сделайте одолжение. Заткните его кто-нибудь.
Калашников кивает и выполняет Илюхину просьбу, насильно запихнув Диму в машину.
— Череп, езжай с ними. Мало ли что взбредёт этому вольтанутому в голову.
— Лучше я, — Дымницкий, явно пребывающий в дурном настроении, направляется к ним.
— Всё, по тачкам и погнали.
Сажусь за руль. Паровоз устраивается рядом, а Тоха по традиции прыгает назад.
— Как всё прошло, Илюх? Мы уже с Климом переживать начали.
— Не мы, а ты, паникёр, — поправляю его я.
Завожу мотор и ощущаю, как в кармане вибрирует телефон.
— Не, ну реально, вы сегодня чёт очень долго.
— Если б кое-кто не создавал мне дополнительных проблем…
— Чёт в последнее время припух ваш Динамит, — прямо выражаю своё мнение на этот счёт.
— Ещё одна подобная выходка и я с ним распрощаюсь.
— Это правильно. Я иной раз этого придурка прям побаиваюсь, — откровенно признаётся Черепанов.
— Неудивительно. С пулей в голове потому что.