Если завтра случится (СИ)

— Насть, — смотрю на неё — и сердце кровью обливается. — Ты меня слышишь? — осторожно поглаживаю по волосам, наклоняюсь к ней ближе. Чуть поворачиваю к себе.
Она по-прежнему молчит в ответ. Тяжело и часто дышит. Смотрит в одну точку.
— Давай поднимем тебя с пола.
Осторожно укладываю девчонку на кровать. Укрываю одеялом, присаживаюсь рядом и с опаской жду того, что будет происходить дальше, ведь её состояние всё ещё очень тревожит.
— Прости меня, — беру её ледяную ладошку в свою и аккуратно сжимаю.
Какой идиот! Не нужно было поддаваться эмоциям и вываливать на неё всю правду разом. Стоило догадаться, что подобная информация, касающаяся её отца, глубоко шокирует её и будет воспринята максимально болезненно и близко к сердцу.
— Миииууу, — доносится из-за двери.
Кот.
Я про него совсем забыл.
Скребётся, настырный. А я вдруг вспоминаю сказанное Настей. Про крысу. Теперь понятно, почему в большой комнате кругом разбросан мусор. Видимо, гостья каким-то образом пробралась в подземелье через вентиляцию.
Вовремя усатый тут оказался. Если не поймает, то хотя бы спугнёт грызуна.
Прислоняюсь спиной к железному изголовью кровати. Дыхание Насти постепенно выравнивается, а через некоторый промежуток времени она засыпает, так и не придя в себя.
Часто ли у неё бывают такие приступы?
Что это?
Похоже на эпилептический припадок. Воочию я никогда его не видел, поэтому могу лишь предполагать. А ещё задавать бесчисленное количество вопросов, ответов на которые у меня нет.
***
Сквозь дрёму ощущаю поблизости какое-то движение. Открыв глаза, рассеянно всматриваюсь в кромешную темноту.
— Дань, — слабый голосок Насти возвращает меня в реальность. В ту реальность, где у неё случился приступ. В ту реальность, где я чуть её не потерял.
— Тихо, успокойся, я здесь, — вновь нащупав её ладонь, даю понять, что рядом. — Сейчас свет включу, не бойся, — свободной рукой нащупываю фонарик, брошенный на пол.
Нажимаю на кнопку, и комната тут же подсвечивается тусклым светом.
— Батарейки садятся, надо вставить новые, — подмечаю хмуро. — Ты как? — принимаю вертикальное положение и чувствую, как в груди нарастает беспокойство, стоит мне увидеть её потерянный взгляд. — Что у тебя болит, Насть?
— Голова, — отвечает она тихо.
— Пить хочешь?
Кивает, непроизвольно размыкая губы.
— Я принесу воды, — встаю с постели. — Подождёшь? Я быстро.
— Да.
Подхожу к двери, не успеваю открыть, как в комнату проскакивает настырное животное, очевидно услышавшее наш разговор.
Настя, вскрикнув, испуганно замирает.
— Кот, — спешу успокоить. — Увязался за мной следом. Там, наверху.
Она шумно выдыхает.
— Сейчас вернусь.
Оставляю её ненадолго. Направляюсь в ту каморку, где установлен генератор. Отыскав бутылку и прихватив с собой кое-какие продукты, годные для перекуса, возвращаюсь.
Застаю Настю в слезах.
— Что такое?
— Что со мной было? — спрашивает взволнованно.
Наливаю воды в стакан.
— Выпей, — отдаю его ей. Замечаю, что обхватывает его двумя руками прежде, чем поднести к губам. Видимо, организм конкретно истощён. Оно и неудивительно. После такого.
— Ты… помнишь что-нибудь? — начинаю издалека.
— Ммм. Нет, — отрицательно качает головой.
— Мы ругались, и внезапно у тебя начался приступ.
— Пприступ? — в её глазах читается абсолютное замешательство и недоумение.
— Насть, ты эпилепсик? — всё же спрашиваю я.
— Что? — потрясённо замирает.
— Тебе не говорили, случалось ли что-то подобное когда-нибудь? В детстве или…
— Нет, — перебивает ошеломлённо.
— Честно говоря, всё, что происходило, очень напоминало именно это. Ты здорово меня напугала. Я не знал, что делать. Твоё тело… Оно билось в конвульсиях и… — замолкаю, встретившись с ней взглядом.
Как же жалко её, чёрт возьми.
Такой беззащитной и маленькой кажется.
— Значит, это с тобой впервые?
— Да, — вытирает слёзы, стекающие по щекам.
— Так бывает. Вроде эти приступы не всегда случаются только в детском возрасте.
 
— Можешь выйти? — просит вдруг, смущённо опуская глаза вниз.
— Да, если надо, — пожимаю плечом. — Может тебе… — хочу сказать помочь, но она отвечает категорическим отказом ещё до того, как я заканчиваю фразу. — Вдруг упадёшь? Давай…
— Уйди, Дань, — голос дрожит, и я решаю не испытывать на прочность её и без того расшатанную нервную систему, ведь, как выяснилось, последствия могут быть крайне непредсказуемыми.
— Ты осторожно. Если что, я буду тут, за дверью, — отдаю ей фонарик.
— У тебя есть спички? Там свечи, — указывает на полку, что за моей спиной.
Оборачиваюсь.
Действительно. Упаковка свечей. Доисторических, но всё же.
Достаю одну из пачки и ретируюсь в соседнее помещение. Спички у меня имеются, так что зажечь найденный Настей трофей — не проблема. Что я сразу и делаю.
Устанавив горящую свечу на чудом уцелевшее блюдце, принимаюсь за уборку, решив навести порядок. Складываю крупный мусор в пакет. Мелкий — заметаю веником на совок.
А животина-то оказалась прожорливой. Всё сточила. Печенье, хлебцы и даже пряники.
Услышав шорох, замираю.
Где-то тут, падла?
Ну ничё, либо кот поймает. Либо свидание с мышеловкой организуем. А то лежит пылится в коробке. Натыкался на неё, когда искал детали для генератора.
— Дань…
— Да, — отставляю веник и совок к стене. Подхожу к двери.
— Можешь… дать мне вещи? — просит неохотно. — Они в шкафу.
Направляюсь по заданному маршруту. Распахнув створку, громко матерюсь, потому что из шкафа выпрыгивает та самая крыса. Чтоб её.
Довольно большая, надо сказать.
— Звездец, — смотрю ей вслед. Втопила резво, ушуршав в сторону коридора.
Делаю глубокий вдох и выдох. Снимаю с полки стопку вещей и тащу их Насте.
— Держи, — приоткрываю дверь и не глядя протягиваю ей. Однако она не спешит их забрать, и это настораживает.
Наплевав на этикет, заглядываю спальню.
— Что такое?
— Голова кружится.
Настя, завёрнутая в полотенце, сидит на кровати, не до конца застеленной новым комплектом постельного белья.
Зачем менять сейчас?
— Давай, лучше я, — вызываюсь ей помочь.
Кивает, шмыгая носом. Судя по всему, плачет.
— Ты…
Собираюсь как-то приободрить, но вдруг слышу, как урчит её живот.
— Сколько не ела? — интересуюсь, наблюдая за тем, как она медленно пересаживается на стул. — Погоди, только не говори, что сидела тут из-за крысы и…
— Три дня, — отзывается тихо.
— Ты че, Насть! Разве так можно? — офигеваю от услышанного.
— Мне было страшно, — обнимает себя руками.
Замёрзла.
— Это блин не повод, — снимаю с себя худи и накидываю на неё. Ещё не хватало, чтобы опять простыла.
Лезу в пакет, достаю продукты и на скорую руку варганю бутерброд с колбасой.
— Мииу…
— Заткнись пока, — обращаюсь к наглому гостю, отдавая бутерброд Насте.
— Спасибо.
— Кроме головной боли беспокоит что-нибудь ещё? — иду возится с пододеяльником. Терпеть это не могу, но у девчонки сил нет точно. Сама бы она сейчас ни за что не справилась.
— Жуткая слабость. Хочется спать. Даня… Крыса, она, там ещё? — её передёргивает при одном лишь упоминании о представителе семейства грызунов.
— Пока да, но ты не переживай, мы её устраним, — трясу одеяло, как учила Михална, наш педагог-воспитатель.
Бессмысленная война с советским постельным бельём, почему-то дико пахнущим земляничным мылом, длится ещё минут пять, в течение которых девчонка не произносит ни звука.
— Готово, — поворачиваюсь к ней и натыкаюсь на внимательный взгляд. — Чего?
— Почему ты исчез тогда? — задаёт вопрос, который уже звучал. Перед её приступом. — Мы ведь… так хорошо дружили, — смотрит на меня с грустью.
Всё-таки да, получается, что она совсем не помнит того, о чём я ей рассказывал.