Греховные уроки

 Я встаю в стойку, которую тренер принял перед ней, а затем делаю выпад вперед, хватаю Адрианну за плечо и пытаюсь использовать свой вес, чтобы повалить её. Все проходит примерно так, как я и ожидала, – я падаю на мат вместе с ней.
 Мы обе взрываемся хохотом.
— Ты в этом безнадежна, - говорит она.
— Знаю. - Я встаю и протягиваю ей руку, которую она принимает. — Я бы хотела, чтобы боевая подготовка не была обязательной.
— В этом году и я тоже. Мне всегда это нравилось, но не сейчас. - Она бросает взгляд на тренера, который делает обход. — Тренер заставляет меня ненавидеть занятия.
— Это отстой. Как ты можешь заставить его остановиться? - Спрашиваю я.
 Она пожимает плечами.
— Без понятия. Кажется, чем больше я ему отказываю, тем решительнее он становится. - Она хмурится. — Как будто его никогда раньше не отвергали или что-то в этом роде.
— Может, так и есть. Я имею в виду, посмотри на него.
 Нельзя отрицать, что тренер Дэниелс чертовски привлекателен. С темными волосами, темными глазами и телом, за которое можно умереть, покрытым татуировками.
 Она вздыхает.
— Внешность - это еще не все.
— Что я вам говорил насчет болтовни? - Тренер рявкает у меня за спиной, заставляя нас подпрыгнуть.
 Я тяжело сглатываю и принимаю стойку.
— Почему бы тебе не перевернуть меня на этот раз?
 Адрианна кивает и делает выпад вперед, без усилий переворачивая меня на спину.
— Хорошая работа, Адрианна, - говорит тренер, и идет дальше.
 Адрианна помогает мне подняться на ноги.
— Думаешь, он такой сексуальный? Почему бы тебе не попробовать залезть к нему в штаны, чтобы он забыл о моих?
 Я смеюсь над этим.
— Он горячий, но я не хочу заниматься с ним сексом.
 И причина в том, что я совершенно одержима совершенно другим профессором. Если бы это был Ниткин, я была бы первой в очереди и, вероятно, единственной.
 Она задирает нос.
— Тогда перестань говорить мне, что он секси. Мне не нужны ничьи жалкие объедки. У него было слишком много учениц за то время, что мы учимся в СА. Меня от этого тошнит.
— Правда.
 Я разминаю плечо, которое ноет от давления, оказанного Адрианной.
— Тихо, вы обе. Я больше не буду просить вас держать рот на замке, - рявкает тренер позади нас.
 Несмотря на то, что все болтают во время боевой подготовки, тренер выделяет нас, и это выводит меня из себя. Я оборачиваюсь и злобно смотрю на него, ярость накатывает на меня по какой-то необъяснимой причине, в основном потому, что этот засранец только что приставал к Адрианне, как будто имеет на это право, а теперь говорит нам заткнуться.
— Может быть, я закрою рот, когда Вы перестанете сексуально домогаться моей подруги и прекратите попытки заставить ее сосать Ваш член.
 Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю по-настоящему подумать об этом.
 Глаза Адрианны расширяются, и она недоверчиво смотрит на меня.
 Тренер, который всегда был самым добродушным из учителей, выглядит совершенно разъяренным, когда идет ко мне.
— Это всё, Морроне. Немедленно отправляйся к Ниткину. Я не потерплю, чтобы ты разговаривала со мной в таком тоне.
 Я тяжело сглатываю при упоминании профессора Ниткина.
— Сэр, простите, я...
— Сейчас же, Морроне. Ты из этого не выберешься.
 Я оглядываюсь на Адрианну, которая бросает на меня извиняющийся взгляд, хотя это не ее вина. Да, я заступилась за нее, но давно пора кому-нибудь это сделать. А потом поворачиваюсь и направляюсь из спортзала в кабинет к Ниткину, моё сердце бешено колотится в груди.
 Думаю, в глубине души я хотела, чтобы так произошло. Это способ выяснить, была ли моя реакция в девятом классе на его наказание одноразовой или глубоко внутри я мазохистка.
 
Глава 4
 
 
Гаврил
 
 
 
 От стука у меня напрягается позвоночник, а в венах пульсирует адреналин. Всякий раз, когда ко мне стучат в дверь во время свободного периода, это всегда ученик, отправленный для наказания. Жажда крови, возникшая сегодня утром после порки того мальчишки, до сих пор не прошла.
 
 Я прочищаю горло.
— Кто там?
— Камилла Морроне.
 Кровь устремляется на юг при звуке ее голоса, и жар врезается в меня, как товарный поезд. Мне повезло, если это будет именно она в то время, как я изо всех сил пытаюсь сохранить контроль над своими садистскими порывами.
 Неужели она действительно здесь для наказания?
 Всего сорок минут назад Камилла стояла передо мной и протягивала свое эссе, которое, по иронии судьбы, я сейчас оцениваю. Она едва скрыла разочарование на своем лице, когда я выхватил его, не обращая на неё особого внимания, и сказал, чтобы она шла на следующий урок.
 Я понимаю, что молчал слишком долго, когда её голос снова зовет с другой стороны двери.
— Можно войти?
 От этого сладкого звука мой член становится тверже, чем когда-либо, и осознание прокатывается по моей спине.
— Конечно, заходи, - зову я, ненавидя хрипловатый тон своего голоса.
 Никто не отправлял Камиллу в мой кабинет с тех пор, как она училась в девятом классе. Я знаю, что в тот день ей было стыдно. Сбитая с толку естественными ощущениями, которые она испытала от моего грубого обращения с ней.
 Я виновен во многих вещах, но никогда не был извращенцем. И все же я не мог забыть, как она сильнее сжимала свои бедра с каждым ударом моего хлыста. Прирожденная мазохистка. Это было трудно игнорировать. Еще труднее забыть.
 Камилла открывает дверь, и неуверенно заходит внутрь. Каждый мускул в моем теле напрягается, поскольку она одета не в форму СА. Вместо этого на ней спортивный комплект, а это значит, что она, должно быть, занималась в спортзале или боевой подготовкой у Арчера. Женская спортивная форма СА состоит из слишком короткой юбки и чертовски обтягивающего топа, который не оставляет места для воображения, особенно когда его носит такая фигуристая девушка, как Камилла. Конечно, Арчер приложил руку к дизайну, потому что он грязный сукин сын.
— Чем могу помочь, мисс Морроне? - Спрашиваю, борясь с сомнительными желаниями, терзающими меня изнутри.
— Тренер Дэниелс отправил меня для наказания, сэр.
 Мои штаны становятся теснее, когда она облизывает нижнюю губу, заложив руки за спину с невинным видом.
— Что ты сделала?
 Она пожимает плечами.
— Наговорила лишнего.
 Я выгибаю бровь.
— Это на тебя не похоже, Камилла.
 Хотя Камилла не отличница, она не дерзит и не грубит, как некоторые студенты. Я знаю, что многие девушки здесь, в академии, не заморачиваются, потому что они понимают, какая участь их ждёт после выпуска.
 Брак по расчету с кем-то, кто даст их семье политическую, финансовую выгоду или власть. Они недостаточно мотивированы, чтобы усердно работать, за исключением тех, кто рассчитывает стать лидером или частью иерархии в своей семье.
 Я встаю и иду к другому краю стола, прислоняясь к нему, чтобы между нами было меньше расстояния.
— Что именно ты сказала?
 Ее щеки становятся темно-красными, когда она смотрит на меня с выражением, похожим на удивление.
— Не думаю, что мне следует повторять это Вам, сэр.
 Я сужаю глаза.
— Я прошу тебя повторить.
 Она становится нехарактерно застенчивой и бездумно накручивает прядь волос на палец.
— Он сказал, чтобы я прекратила болтать. - Она пожимает плечами. — Я сказала ему прекратить сексуальные домогательства к моей подруге и попытки заставить ее сосать его член.
 Слово "член" на ее губах заставляет мой собственный подергиваться в штанах, когда я прищуриваюсь.
— Ну, не могу отрицать, что тебе не следует перечить учителю, но не похоже, чтобы это была ложь. Полагаю, мы говорим о мисс Васкез?
 Она кивает, глядя на меня с легким удивлением на лице.
— Да.
 Арчер преследует её с начала учебного года. Понятно, что ее нелегко расколоть, но Арчер настойчив.