Греховные уроки

— Я бы хотел посмотреть, как он пробует. Многие пытались за эти годы, и все потерпели неудачу.
 Я качаю головой.
— Ты не знаешь моего брата.
— Я знаю его достаточно хорошо. Ты забываешь, что он учился в этой школе так же, как и ты, и он ничем не отличается от всех остальных вспыльчивых наследников мафии, посещающих эту дыру. - Его глаза сужаются, в них вспыхивает тьма. — Если бы он попытался убить меня, он бы не выжил.
 Я пытаюсь сделать шаг назад, но он не отпускает меня.
— Ты хочешь сказать, что убил бы моего брата?
 Он сужает глаза.
— Я бы убил его в целях самообороны, да. Если бы это был я или он, я бы не колебался.
— Отпусти меня, - говорю, ненавидя эмоции, которые слышу в своем голосе.
 Он качает головой.
— Ни за что. - Я чувствую, как его рука скользит мне под юбку и разрывает мои трусики. — Я трахну тебя, нравится тебе это или нет.
 Его пальцы проникают в меня, и я стону, ненавидя то, как сильно я сейчас возбуждена. А потом слышу, как расстегивается молния на его брюках, и он задирает мою юбку на бедра.
 Я замираю, гадая, действительно ли он просто трахнет меня после того, как я сказала ему «нет», тем более в его классе, куда может зайти любой.
— Сэр, я сказала «нет».
— Теперь, когда я поймал тебя, я тебя не отпущу, - бормочет он, разворачивая меня и прижимая к стене.
 Я тяжело сглатываю от восторга в его глазах, когда он поднимает меня на свой стол и направляет головку своего члена к моему входу. Я вся мокрая, хотя и просила его остановиться.
— А как насчет согласия?
— Ты действительно веришь, что монстру есть дело до согласия, Камилла? Ты настолько наивна? - Он опускает взгляд на свой член, прижатый к моей киске. Один толчок, и он окажется глубоко внутри меня. — Твоя пизда такая чертовски мокрая. В любом случае, я не верю тебе, когда ты говоришь, что не хочешь этого. Я считаю это достаточным согласием.
 С этими словами он толкается вперед и заполняет меня до самого основания.
 Я задыхаюсь, жгучая боль от внезапного растяжения заставляет меня содрогнуться.
 Он проводит зубами по краю моего горла.
— Ты моя, - бормочет он мне в кожу. — И что бы ты мне не говорила, я знаю, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.
 Это правда, но я ненавижу то, как он это делает. Берет то, что он хочет, не слушая меня, и все же это заставляет меня истекать желанием. Как будто мне нравится, когда меня берут против воли, что говорит о том, что моим больным и извращенным желаниям действительно нет конца.
— Ты мудак, - бормочу, глядя на него, когда он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я сказала тебе «нет», а ты всё равно продолжаешь.
 На его губах появляется садистская ухмылка.
— Потому что я знаю, что ты не это имеешь в виду, malishka. Твоя киска течет, а глаза расширены от желания. - Он прикусывает мою нижнюю губу достаточно сильно, чтобы выступила кровь, а затем проводит по ней языком, его член все еще глубоко внутри меня. — Думаю, тебе нравится притворяться, что ты этого не хочешь, пока я тебя трахаю.
 Я ненавижу, насколько он прав, когда хватаюсь за его плечо, впиваясь в него пальцами.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
 Он обхватывает пальцами мое горло и сильно сжимает.
— Перестань прикидываться со мной, Камилла.
 Его бедра двигаются в мучительно медленном ритме, подталкивая меня к краю, но каждый раз отступая назад.
 Я прикусываю окровавленную губу.
— Прекрати играть со мной, - бормочу сквозь стиснутые зубы.
 Он ухмыляется.
— Как я с тобой играю?
 Несмотря на то, что я знаю, что просьба трахнуть меня сильнее просто покажет ему, что я хочу этого, я больше не могу сдерживаться.
— Трахни меня как надо, - шиплю я.
 Он посмеивается.
— Хорошая девочка, - мурлычет он. От того, что Гаврил называет меня так, мои соски становятся тверже, а киска еще влажнее, чем я думала, что это возможно. — А теперь скажи мне, как сильно ты жаждешь мой член, и скажи, как именно ты его хочешь, - требует он, продолжая издеваться надо мной.
 Я издаю разочарованный стон.
 
— Я так сильно хочу твой член, сэр. Хочу, чтобы ты трахал меня жестко и грубо, чтобы было больно.
 Его глаза загораются таким жгучим желанием, что я боюсь обжечься.
— Ты такая хорошая девочка, что призналась, как сильно хочешь мой член, malishka. - Кончики его пальцев сильнее впиваются в мои бедра, и он увеличивает темп, наклоняясь вперед и сильно впиваясь зубами в мое плечо. — Такая хорошая, что я собираюсь дать тебе именно то, что ты хочешь. - А потом он трахает меня так сильно, словно пытается разорвать меня надвое, и я наслаждаюсь каждой секундой. — Я скучал по этому, - бормочет он, его голос хриплый. — Я скучал по тебе.
 Ненавижу, как эти слова действуют. Они заставляют мой желудок трепетать миллионом бабочек, и я знаю, что, сколько бы я ни пыталась это отрицать, я влюбляюсь в этого монстра сильно и быстро. В монстра, у которого нет сердца, чтобы отдать его мне, а это значит, что в конечном итоге мое сердце неизбежно будет разбито.
 И тем не менее, всё, что я могу сделать, – это утонуть в нем, позволяя ему делать со мной все, что он хочет. Потому что если я уйду прямо сейчас, это разорвет меня на части. Лучше отсрочить неизбежное, как бы больно не было в итоге.
 
Глава 28
 
 
Гаврил
 
 
 
 Я чувствую себя не в своей тарелке после встречи с Камиллой. Все прошло не совсем так, как я себе представлял. Я уступил и дал ей свой номер телефона после секса, а это означает, что придется разговаривать с ней вне наших сексуальных встреч. Чего я пытался избежать.
 Мой мобильник жужжит.
 
 Камилла: Чем занят?
 
 Я кладу его обратно в карман пиджака и толкаю дверь в учительскую. Тревожное чувство закрадывается в моё нутро, ведь я знал, что она начнет писать мне. Я вижу, что Лука Морроне сидит на моем месте и мгновенно меня охватывает гнев.
 Когда он замечает меня, то одаривает самодовольной ухмылкой, которая только усиливает мою ярость.
— Добрый день, профессор Ниткин. - Он встает. — Или мне следует говорить Гаврил? Должен признаться, я и представить себе не мог, что настанет день, когда я стану твоим коллегой.
 Я прищуриваюсь, глядя на него.
— Я тоже, учитывая, как сильно ты пренебрегал правилами, когда учился здесь.
 Его ухмылка становится шире.
— Да, но, в отличие от большинства, я не дрожал от страха перед твоими наказаниями, и это сводило тебя с ума.
 Он снова садится, скрестив одну ногу на колене.
— Убирайся с моего места, - требую я.
 Он хмурит брови.
— Я не заметил на нем таблички с именем.
 Я скрещиваю руки на груди, пытаясь понять, как этот мудак связан с Камиллой. Они совершенно разные во всех отношениях.
 Он пренебрегает правилами, в то время как она любит их соблюдать.
— Я сидел на этом месте каждый гребаный день, пока работал здесь, и не позволю такому сопляку, как ты, изменить это.
 Его глаза вспыхивают гневом, когда он встает и начинает идти на меня.
— Кого ты назвал сопляком? Я здесь больше не студент, Гаврил.
— Я прекрасно это понимаю, но это не значит, что я все равно не надеру тебе задницу.
 Его ноздри раздуваются, когда он встает передо мной, в карих глазах зреет ярость. Их оттенок темнее, чем у Камиллы.
 Боюсь, он готов к драке, а я не из тех, кто отступает, особенно перед каким-то избалованным наследником мафии, который думает, что он крепче железа.
 Дверь в учительскую распахивается, и входят Арчер и София Дэвидсон, тоже профессор.
 Брови Софии хмурятся, когда она видит, что мы оба стоим близко друг к другу со сжатыми кулаками.
— Что здесь происходит?
 Арч усмехается.
— Похоже, Лука уже наживает врагов. - Он хлопает Луку по плечу и направляется к кофеварке у дальней стены. — И ты выбрал худшего парня для вражды, Морроне.