Греховные уроки

 Наконец, когда я уже уверена, что сейчас потеряю сознание, он вытаскивает свой член и качает головой.
— У Вас есть нос, мисс Морроне. Используйте его, если не хотите упасть в обморок.
 Я злобно смотрю на него.
— Мне бы это не понадобилось, если бы ты не был таким ублюдком и не душил меня своим членом.
 Его хватка на моих волосах усиливается, и он проталкивает свой член обратно через мои губы в заднюю стенку моего горла.
— Это твое наказание за то, что ты игнорировала меня целую гребаную неделю. - Он делает толчки внутрь и наружу, как будто трахает мою киску, заставляя меня задыхаться и давиться его членом. — Теперь дыши через нос.
 Несмотря на панику, которую я испытываю, задыхаясь снова и снова, я слушаю его и сосредотачиваюсь на дыхании через нос.
 Это облегчает задачу, и я возвращаю себе немного контроля, даже если Гаврил полностью контролирует ситуацию.
— Хорошая девочка, - бормочет он.
 Я ненавижу себя за то, что мои соски становятся твердыми, а клитор покалывает в тот момент, когда он называет меня так, как будто его одобрение так чертовски важно.
 Он стонет, его глаза закрываются.
— Твоя глотка почти так же хороша, как и твоя пизда.
 Мои глаза расширяются, когда я слышу, как профессор использует такое вульгарное слово.
 И все же мне нравится слышать, как он это говорит, потому что это так непристойно.
 Сколько бы я ни пыталась убедить себя, что ненавижу это, я знаю, что это неправда.
 С прошлой недели, когда он лишил меня девственности, словно дикий зверь, я втайне жаждала этого. Связи с мужчиной, от которого сбежала. С мужчиной, которого я старалась избегать.
 Не имеет значения, как сильно я пытаюсь убежать от правды, она все равно упорно всплывает на поверхность.
 Я мазохистка, причем особенно долбанутая.
 Поэтому вместо того, чтобы бороться с этим, я позволяю себе расслабиться, пока он использует меня.
 Его член входит и выходит из моего горла с огромной силой. Я фокусируюсь на дыхании через нос, даже когда слюна стекает по моему подбородку и на пол, а слезы застилают глаза.
 Я удерживаю его взгляд, бросая ему вызов зайти еще дальше.
 Как будто он читает мои мысли, на его губах появляется ухмылка, и он хватает меня за волосы, а затем толкается еще сильнее, пока каждый дюйм не исчезает в моем горле, а яйца не упираются в мой подбородок.
 Меня снова охватывает паника, кажется, что меня сейчас вырвет прямо на его член. Я забываю дышать через нос, зрение расплывается по краям, и я уверена, что в любой момент умру от кислородного голодания.
 Однако профессор Ниткин знает, что делает: он вынимает член как раз в тот момент, когда у меня кружится голова.
— Теперь пришло время получить то, чего я действительно хочу.
— И что это? - Спрашиваю я, мой голос хриплый и задыхающийся.
— Твоя задница, плотно обхватывающая мой член.
 Я напрягаюсь и недоверчиво смотрю на него.
— Что?
— Ты слышала меня. У меня была твоя пизда и твой хорошенький ротик. Пришло время взять твою попку и заявить права на каждую дырочку.
 Я тяжело сглатываю при этой мысли.
— Нет.
 Он усмехается.
— Кажется, у тебя не очень хорошая память, да?
— Что ты имеешь в виду?
— Я же говорил, что монстрам плевать на согласие, мисс Морроне. - Он все еще держит меня за волосы и использует их, чтобы поднять меня на ноги. — Ты целую неделю бросала мне вызов и держалась на расстоянии. Будет только справедливо, если я накажу тебя тем, что возьму всё, что, блядь, захочу.
 Он тащит меня к качелям, свисающим с потолка в углу.
— Ложись на качели.
 Мой желудок скручивает, когда я перевожу взгляд с него на конструкцию.
— Ты не можешь этого сделать. Я расскажу...
 Его пальцы обхватывают мое горло прежде, чем я успеваю закончить предложение.
— Кому ты расскажешь, Камилла? Ты никогда не доносила на меня, и ты знаешь, что хочешь этого. Ты, блядь, искала этого, появляясь у моей двери снова и снова в ожидании наказания.
 Мне трудно дышать, когда он с силой толкает меня на качели.
— Ты примешь всё, что я тебе даю, как хорошая маленькая мазохистка, какой ты и являешься, и будешь наслаждаться каждой гребаной секундой. - Он сильно шлепает меня по ягодицам, заставляя вздрогнуть. — В конце концов, ты принадлежишь мне. - Его палец проводит по едва зажившим инициалам на моей заднице. — Моя.
 
 Он вставляет три пальца в мою киску и стонет.
— Такая чертовски мокрая. Смазка нам не понадобится, твоей будет достаточно.
 Я чувствую, как он размазывает возбуждение по моей попке и плюет на нее, заставляя меня содрогаться. А затем он засовывает член в мою киску.
— Я хорошенько намочу свой член в твоей пизде.
 Часть меня не может поверить, что он делает это, заходит так далеко, но есть какая-то темная часть меня, которой это нравится. Я хочу, чтобы он брал от меня всё, что хочет, использовал меня и издевался надо мной больными и грязными способами.
— Гаврил, это безумие.
 Его глаза вспыхивают.
— Я когда-нибудь говорил тебе, что ты можешь называть меня по имени?
 Я поджимаю губы.
— Нет, но я думала...
— Не надо. Для тебя сэр или хозяин.
 Я тяжело сглатываю.
— Извините, сэр.
 Он выходит из моей киски и прижимает твердую, толстую головку члена к тугой дырочке, заставляя меня напрячься.
— Я бы сказал тебе, что больно не будет, но это ложь. И давай будем честны друг с другом. Ты любишь боль.
 Он сильнее вдавливает кончик в тугое кольцо мышц, и я вскрикиваю, когда тот проникает внутрь.
— Именно так. Я хочу слышать, как ты кричишь, когда принимаешь член в свою попку.
 Не могу поверить, что долгие годы влечения к этому мужчине, моему профессору, привели к такому.
 Боль невероятна, когда он продолжает давить, ни на секунду не отступая, пока я кричу в агонии.
 Его член погружается в мою задницу все глубже и глубже, используя в качестве смазки только мое возбуждение.
— Такая. Блядь. Тугая.
 Его челюсть напряжена, когда он наблюдает, как его член исчезает внутри меня.
 Мне следовало бы кричать, чтобы он остановился, потому что это так неправильно. Я говорю ему "нет", а он все равно это делает.
 Может, я и мазохистка, но я не верила, что у меня настолько все не в порядке с головой, что мне понравится, если меня возьмут против воли.
 И все же, в глубине души я знаю, что это не совсем против моей воли. Я хочу этого. Я хочу Гаврила. Я хочу того, что он делает со мной, даже если не могу до конца принять, насколько это порочно и что это говорит обо мне как о человеке.
 Я опускаю взгляд, когда боль, кажется, немного утихает, и понимаю, что член Гаврила полностью исчез внутри меня.
— Ты приняла каждый гребаный дюйм. - В его голосе звучит почти благоговейный трепет. — Теперь давай посмотрим, как тебе понравится, когда тебе испортят попку.
 Его глаза вспыхивают тем же садистским восторгом, который я видела снова и снова.
 По спине пробегает дрожь, когда он хватает меня за бедра и отталкивает от себя на качелях, пока его член почти полностью не выходит из меня. А затем притягивает обратно, с силой вбивая в меня каждый дюйм.
 Я кричу, боль не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала.
 Такое ощущение, что он буквально пытается уничтожить меня изнутри.
— Мне чертовски нравится, когда ты кричишь, - говорит он, наблюдая за мной, пока повторяет одно и то же движение снова и снова, наслаждаясь болью, которую причиняет. — Это делает меня таким охуенно твердым.
 И все же, чем больше он трахает меня, тем менее болезненным это ощущается.
 Пульсация между бедер становится почти невыносимой, и я протягиваю руку вниз, чтобы коснуться клитора.
 Гаврил агрессивно отталкивает мою руку.
— Никто не прикасается к тебе, кроме меня.
 Я сужаю глаза.
— Это смешно.
 Он с силой хватает меня за запястья и поднимает их над головой, наклоняясь над качелями, в то время как его член остается глубоко внутри меня.