Греховные уроки

— За все время, что ты учишься в академии, ты была у меня только один раз.
 Я пожимаю плечами, мое тело такое горячее, что кажется, будто кто-то поджег мне кожу.
— Наверное, я просто хорошая девочка, - говорю и тут же жалею об этом, когда его ноздри раздуваются, а глаза темнеют.
— Это правда? - Его хватка на моих бедрах такая крепкая, что почти причиняет боль. — И все же ты здесь, нарушаешь правила.
 Мои губы становятся слишком сухими, и я провожу по ним языком.
— Я же сказала, что меня вынудили.
 Он выгибает бровь.
— Трудно поверить, мисс Морроне. Однако, я надеюсь, что Вы с нетерпением ждете своего наказания за это.
 У меня перехватывает горло, и я ненавижу то, что он знает мой секрет. Секрет, который я пыталась сохранить в тайне с того самого дня, как меня отправили в его кабинет и он отвел меня в подвал.
— Не особенно.
 Выражение его лица садистское, он слегка выпрямляется, увеличивая некоторое расстояние между нами, когда песня подходит к концу.
— Такая лгунья.
 Меня обдает жаром, я сбрасываю его руку и пытаюсь отодвинуться.
— Мне нужно подышать свежим воздухом, - говорю ему.
 Он отпускает меня, но почти неохотно, а я отворачиваюсь и бросаюсь сквозь толпу, не в силах понять, почему бегу от мужчины, которого так долго желала. Это страх, осознаю я. Страх узнать, что, черт возьми, со мной не так и почему я жажду его наказания почти так же сильно, как и его поцелуя.
 
Глава 2
 
 
Гаврил
 
 
 
 Крики заполняют мои уши, когда я снова бью студента кнутом.
 Когда я успел настолько оторваться от своей человечности?
 Вопрос, который в последнее время все чаще поднимается во мне каждый раз, когда в мой подвал спускается ученик. Возможно, более важный вопрос заключается в том, осталась ли во мне вообще хоть капля человечности?
 Причинение боли больше не приносит того удовлетворения, которое я получал раньше. На самом деле, мне стало почти скучно, пока я наблюдал, как на его спине появляются рубцы.
 С каждым днем порочность внутри меня становится все более непреодолимой. Всё потому, что во мне живет зверь, жаждущий более отвратительных поступков. Крови. Я проглатываю комок и бью его в последний раз, сердце сохраняет ровный, неизменный ритм. Было время, когда подобные пытки волновали меня, но, похоже, я превзошел столь примитивные удовольствия.
 Парень обмякает в цепях, когда я опускаю кнут.
— Ты свободен. - Я подхожу к нему и расстегиваю цепи, всовывая ему в руки рубашку. — Надеюсь, ты усвоил свой урок.
 Мальчишка, чье имя я даже не могу вспомнить, трясется как осиновый лист, хватает рубашку и выбегает из подвала.
 Правильно, малыш, беги от монстра, пока он не разорвал тебя на части.
 Те ужасные вещи, которые я хотел бы с ним сделать, почти неописуемы в большинстве учебников. Я провожу рукой по шее и поворачиваюсь к стене, где хранятся мои орудия. Жажду крови почти невозможно игнорировать, когда мой желудок сжимается, а разум заполняют кровавые видения. Единственное правило, которое дал мне Оак для наказания студентов, - никогда не пускать им кровь. Следовать ему с каждым днем становится все труднее.
 Вдалеке звенит звонок, предупреждая, что мне пора на урок анатомии для старших классов. Я сжимаю челюсть, скрипя зубами. В этом классе есть одна девушка, которую невозможно игнорировать с той злополучной ночи в баре перед зимними каникулами.
 Ночь, когда я потерял бдительность и погрузился в момент. Сказал то, чего никогда не должен был говорить студентке. И теперь она словно дразнит, чтобы я зашел дальше, бросая на меня грязные взгляды на уроках.
  Камилла Морроне.
 Красивая, соблазнительная итальянка, которая не перестает строить мне глазки. Я был слишком откровенен с ней в баре, когда мы наткнулись на нарушителей, и теперь, боюсь, что открыл ящик Пандоры. Она хочет меня, в этом я уверен. Вопрос в том, понимает ли она, что это значит?
 Большинству здешних студентов знакомы мои садистские замашки.
 Если бы она знала, что для нее хорошо, то никогда бы, блядь, больше не смотрела на меня. И все же, с тех пор как появились новости о довольно нетрадиционной свадьбе Оака со студенткой, Камилла стала смотреть на меня чаще, чем когда-либо. Возможно, она считает, что у нас могут быть похожие отношения, но она не понимает, что я совсем не такой, как Оак.
 
 Я не завязываю отношений. Я не такой, как другие люди.
 Сжимая кулак, я отворачиваюсь от стены с инструментами и заставляю себя выйти из подвала под моей классной комнатой. Дверь в класс брошена приоткрытой, без сомнения, ребенком, которого я только что наказал.
 Я позволяю себе заглянуть через щель на ее место и стону, когда вижу, что она уже там, с нетерпением ожидает моего появления.
 Тот единственный раз, когда Камилла оказалась не на том конце моего хлыста, открыл ей глаза на сомнительные вещи в себе. К моему разочарованию, она больше никогда не появлялась в моем кабинете, даже после того, как эти ублюдки нарушили правила и отправились в бар, где мы их и поймали.
 Оак назначил им коллективное наказание, – уборку старых руин от сорняков и мусора. Несмотря на мои слова о том, что они нуждаются в более суровых последствиях. Я сжимаю кулаки, зная, что главная причина моего разочарования в том, что я не смог наказать мисс Морроне.
 Я прочищаю горло и захожу в класс, позволяя своему взгляду свободно перемещаться по комнате. Даже несмотря на непреодолимую потребность сосредоточиться на Камилле, с тех пор как наш разговор принял более сексуальный оборот той ночью в баре.
 Меня никогда не интересовали студентки, в отличие от Арчера. Он не может держать свой гребаный член в штанах рядом с горячими восемнадцатилетними девчонками, но они всегда были слишком незрелыми для меня и моих мрачных вкусов.
 Однако Камилла - исключение, и я знаю почему. Я понимаю, что ею движет. Те мазохистские наклонности, которые она отчаянно пытается похоронить с тех пор, как я обнаружил их в своем кабинете три года назад.
 Я позволяю себе взглянуть на нее и обнаруживаю, что она смотрит прямо на меня своими медово-карими глазами. По телу разливается тепло, я прерываю зрительный контакт и открываю портфель, доставая учебник по анатомии для старших классов.
— Найдите все тринадцатую главу. - Я открываю книгу на нужной странице. — Сегодня мы собираемся изучить, какие яды лучше всего применять и на какие органы они воздействуют.
 Поднимаю взгляд и вижу, что Камилла смотрит на меня, а не в свою книгу, которая все еще закрыта.
— Мисс Морроне, Вы оглохли? - Рявкаю я.
 Ее глаза расширяются, и она машет головой.
— Простите, сэр. Какая страница?
 Я сжимаю челюсть, ничего так не желая, как затащить ее в подвал и показать все, что ей нужно знать обо мне. Воспоминание о том, как она в пятнадцать лет терла бедра друг о друга, пока я причинял ей боль, пронзает меня, и я качаю головой, зная, что в следующий раз, когда поставлю Морроне в такое положение, вряд ли смогу удержаться от того, чтобы не зайти слишком далеко.
— Глава тринадцать, - огрызаюсь на неё.
 Она кивает и находит тему в книге, прикусывая нижнюю губу. Это делается не для того, чтобы возбудить, но все, что делает эта девушка в последнее время, сводит меня с ума. Я провожу рукой по волосам и отрываю от нее взгляд, глядя через комнату на серьезные и сосредоточенные лица.
 В этой школе все ученики боятся меня и моих наказаний, даже такие самоуверенные, как Элиас Моралес. Он мог бы поклясться в обратном, но я видел страх, когда его отправляли ко мне.
— Кто-нибудь может сказать мне название известного яда, который использовался в прошлом? Тот, что легко достать.
 На несколько мгновений воцаряется тишина, прежде чем Наталья Гурин вскидывает руку вверх. Я возвращаю внимание на первый ряд, где Наталья сидит рядом с Камиллой.
— Да, Гурин.
— Atropa belladonna.