Конкуренты (ЛП)

Я опустил голову на руки.
— Я облажался.
— Все в порядке. Мы все совершаем ошибки. Каждый день — это новый шанс, чтобы начать все заново.
Я покачал головой.
— Нет, дело не в этом. Я ничего не пил, а когда понял, что готов сорваться, вызвал такси и приехал сюда.
— Для этого и нужен наставник. Я рад, что ты приехал. Расскажи, что происходит.
Я прерывисто выдохнул.
— Помнишь женщину, с которой ты встретился на днях в «Графине»?
— Конечно. София. Женщина, которая все время хочет ударить тебя по яйцам и слишком красива для твоей уродливой задницы?
Я выдавил грустную улыбку.
— Да. Это она.
— Что с ней?
— Теперь мы вместе. Или, по крайней мере, были.
— Ладно… Почему все изменилось?
— Я предал ее.
— Ты изменил ей?
— Нет. Ну, не в том смысле, в каком ты думаешь.
— Тогда как?
— Это долгая история.
— Ты же знаешь, что ноги меня не слушаются, я не могу встать и уйти, не смотря на то, как скучна твоя жалкая история?
Я вздохнул.
Мистер Торн уже знал обо мне самое худшее, мне было стыдно признаться. По крайней мере, большую часть херни, что я натворил в прошлом, можно было списать на алкоголь.
— Давай, — подбодрил он. — Поверь, что бы это ни было, я делал и похуже, сынок. Я не собираюсь тебя осуждать.
— Ладно. — Я глубоко вздохнул, готовясь начать с самого начала. — Как я уже рассказывал, наши семьи не ладят. В молодости наши деды боролись из-за женщины по имени Грейс. Несколько месяцев назад она умерла, оставив по сорок девять процентов «Графини» моему дедушке и дедушке Софии.
— А моя бывшая оставила мне только документы о разводе, — проворчал мистер Торн.
Я улыбнулся.
— Остальные два процента акций достались благотворительной организации. Она выставила их на закрытый аукцион. Мы и Стерлинги будем бороться за них. Кто предложит больше, тот и победит.
Он кивнул.
Я глубоко вдохнул.
— Мы с Софией вместе летели в Нью-Йорк, и так я понял, что именно она будет представлять Стерлингов в «Графине». Когда я сообщил об этом деду, он взбеленился. Сказал, что я вечно отвлекаюсь на женщин и выпивку, что я не гожусь для этой работы, и он пошлет сюда вместо меня отца. Он повесил трубку, а спустя десять минут перезвонил и сказал, что передумал и у него есть новая стратегия: он хотел, чтобы я соблазнил Софию и выудил из нее сколько Стерлинги собираются предложить за акции.
Глаза мистера Торна потемнели от разочарования.
— И ты согласился?
Я зажмурился и кивнул.
— Если бы отказался, то дед отослал бы меня обратно в Вегас, а я хотел доказать ему, что еще на что-то гожусь. В моей жизни мало что осталось, кроме работы. Я потерял Кэролайн, большинство моих приятелей были тусовщиками, а мне хотелось вырваться из этой среды. — Я усмехнулся. — Единственный друг, который у меня остался — это ты.
Мистер Торн покачал головой.
— Все это грустно, но давай сосредоточимся на девушке. Ты согласился на предложения деда, а потом?
Я пожал плечами.
— Потом… я влюбился в нее.
— Значит, сначала ты хотел использовать ее, а потом передумал?
— В том-то и дело, что нет. Я сказал деду, что буду играть по его правилам, но никогда этого не делал. У нас с Софией были странные отношения от любви до ненависти еще со средней школы. Когда я досаждал ей, то не играл. Это было по-настоящему. Это всегда было чертовски по-настоящему. Мои слова и поступки в отношении Софии никак не связаны с поручением деда. — Я запустил пальцы в волосы, дергая за пряди. — Но каждый раз, когда он спрашивает, смогу ли я предоставить информацию, я заверяю его, что у меня все под контролем.
— Но ты никогда не собирался использовать Софию?
Я покачал головой.
— Я собирался просто рискнуть. Если бы моя оценка отеля была правильной, мы бы все равно выиграли торги, и никто бы не догадался.
— Ты рассказал об этом Софии?
— Она не дала мне шанса.
— И теперь ты думаешь, что она не поверит правде, когда расскажешь?
— Я уверен, что она не поверит. Даже для меня это звучит неправдоподобно.
Мистер Торн кивнул.
— Неприятно это говорить, но ты прав.
 
— Ну спасибо. Я пришел сюда, надеясь на другой ответ.
— Учитывая, что я твой единственный друг, моя работа резать правду-матку в глаза. Тебе не нужно, чтобы я усугублял ситуацию. Тебе нужен друг, которому можно излить душу, обсудить проблему и понять, как ее решить. И самое главное, тебе нужен кто-то, кто будет напоминать, что от выпивки будет только хуже.
Я посмотрел на него.
— Знаю. Я просто хотел притвориться, хотя бы на некоторое время, что есть легкий выход из этой ситуации.
— Понимаю, сынок. Когда случается что-то хорошее, наш первый инстинкт — выпить, чтобы отпраздновать. Когда случается что-то плохое, мы готовы выпить, чтобы забыться. А когда ничего не происходит, мы пьем, чтобы хоть что-то случилось. Вот почему мы алкоголики. Но мы не можем утопить свои проблемы в алкоголе, и именно поэтому они непотопляемы.
Я заставил себя улыбнуться.
— Спасибо.
— В любое время. Для этого и нужны лучшие друзья. Только не жди, что я заплету тебе косички. Кстати, я хотел сказать, что тебе не помешала бы постричься.
В итоге я остался у мистера Торна на всю ночь. Мы так и не нашли легкого выхода из той передряги, в которую я сам себя втянул, и не потому, что не старались, а потому что его просто не было.
Однако, я все равно надеялся, что выход есть.
Глава 26
София
Была почти полночь, когда в дверь кабинета постучали. Это мог быть только один человек.
Я не ответила, надеясь, что Уэстон подумает, что я просто забыла выключить свет и уйдет. Выяснять с ним отношение мне не хотелось. Я была истощена физически и эмоционально. Мне хотелось лечь спать, но дедушка попросил прислать бумаги, и я, желая показать, как предана семье, приехав в отель, поднялась прямо в кабинет.
Кстати под дверью кабинета Уэстона не горел свет, когда я проходила мимо.
— Соф, я знаю, что ты там. Я подключил телефон к камерам безопасности отеля, поэтому видел, что ты недавно вернулась.
— Уходи.
Он, конечно же, не послушал.
— Я вхожу. — Дверь чуть приоткрылась. — Пожалуйста, ничего не бросай. Мне нужно всего две минуты.
Я поежилась, вспомнив, как разбила ему до крови голову телефоном. Мои чувства тогда можно понять, но все же прежде я никогда не вела себя так агрессивно.
Дверь медленно распахнулась и Уэстон появился на пороге. Выглядел он ужасно: волосы растрепаны, небритый, мятая рубашка и брюки, в которых он, похоже, спал, и в довершении — большой пластырь над левой бровью.
У меня защемило сердце. Вчера моя злость перешла в грусть, и я проплакала полночи, что удивительно — после расставания с Лиамом я ни слезинка не проронила. Но позволить Уэстону знать, как мне больно не давала гордость. Я постаралась казаться сердитой. Хотя сил почти не осталось. Я просто хотела подвести черту и двинуться дальше.
— Чего тебе? Я устала, а мне нужно закончить кое-какую работу, прежде чем лечь спать.
Он вошел и тихо закрыл за собой дверь.
— Мне так жаль, Соф.
— Ладно. Спасибо. Теперь мы закончили?
Уэстон состроил щенячьи глазки. Если бы я на собственном опыте не узнала, что он чертовски хороший актер, то подумала бы, что он правда огорчен.
— Я знаю, как это выглядит со стороны, но клянусь, я никогда не использовал тебя ради информации, и никогда не планировал ничего передавать своей семье. Ты должна мне поверить.
— Я ничего тебе не должна. Мне пора уже учиться на своих ошибках. Верить всему, что слетало с твоих уст, было ошибкой номер один. Больше такого не повторится.
Уэстон шагнул ближе.
— Дед не доверяет мне. Он хотел, чтобы отец управлял «Графиней», а меня отослать обратно в Вегас. Но потом узнал, что Стерлинги послали тебя. Женщины и выпивка — единственное в чем, по его мнению, я разбираюсь. Он позволил мне остаться с условием, что я попытаться выудить у тебя информацию.