Конкуренты (ЛП)

— Я имел в виду не оргазм, а то, что ты сказала раньше.
Я схватила за ворот его рубашки и кивнула.
— Не нужно меня благодарить. Я просто сказала правду. Твоя борьба с алкоголем не определяет, кто ты есть. Всех нас сбивают с ног в тот или иной момент жизни. Но ты стал выше, когда снова поднялся, и должен гордиться этим.
Уэстон смотрел в пол и лишь через несколько секунд встретился со мной взглядом.
— Поужинай со мной завтра.
— Ладно… — За последние несколько недель мы несколько раз ужинали вместе.
— Я говорю не об ужин в ресторане «Графини», пока мы обсуждаем дела. Я хочу свидание — настоящее свидание.
Я улыбнулась.
— Звучит мило. Я согласна.
— Давай не будем увлекаться и называть это милым, поскольку в конце вечера мои член будет внутри тебя.
Я рассмеялась.
— Меньшего я и не ожидала.
К сожалению, у меня оставался еще миллион дел, которые нужно было сделать, поэтому я быстро чмокнула Уэстона в губы.
— Мне нужно идти. Куча дел на вечер.
Уэстон не скрывал своего недовольства.
Я поправила одежду и быстро поцеловала его в последний раз. У двери я оглянулась.
— Кстати, я выбросила тот букет роз, как только его доставили. У меня нет аллергии на георгины, и ты знаешь номер моей комнаты, так что убери этот беспорядок и принеси мне новый букет.
Глава 20
София
На следующий день мой номер превратился в оранжерею. Цветы начали доставлять с самого утра и к двум часам дня у меня было четыре огромных букета георгинов разного цвета из разных цветочных магазинов.
Уэстон весь день провел в конференц-зале со своей командой юристов, так что у меня не было возможности его поблагодарить. Когда вечером он заглянул в мой кабинет, я разговаривала по телефону с отцом.
Я жестом попросила его войти и подождать минутку.
— Я занимаюсь этим, — сказала я отцу. — Они знают наш крайний срок, и у меня все под контролем.
Уэстон закрыл дверь и с громким щелчком повернуть замок.
Отец продолжал расспрашивать об отеле: о том, что уже сделано и еще предстояло сделать, но я уже переключила внимание на Уэстона, который шел ко мне с дьявольской ухмылкой. Этот мужчина определенно был порочен. Его скулы, которым позавидовал бы скульптор, раздевающий взгляд, и особенно кривая ухмылка.
Уэстон обошел стол, присел на краешек и принялся снимать галстук.
— Что насчет тех судебных процессов? — рявкнул отец. — Чарльз перезвонил тебе по поводу потенциальных рисков?
Уэстон сдернул галстук с шеи и растянул, словно пробовал на прочность.
— Э-э… Да. Он прислал свое мнение по одному, но я все еще жду его отзыва о двух других.
— На рассмотрении четыре иска, София! — взвился отец. — Чем ты там вообще занимаешься?
Уэстон прищурился и оглядел меня, как будто обдумывая, как связать.
Отвлекшись, я не услышала, что сказал отец, но его следующие слова вывели меня из оцепенения.
— Я немедленно вылетаю в Нью-Йорк.
Я покачала головой, отворачиваясь от Уэстона.
— В этом нет необходимости. Я знаю, что исков четыре, а не три. Я просто оговорилась.
— Я хочу получить последние новости завтра утром, — проворчал он.
— Хорошо. Тогда я позвоню тебе завтра.
Как всегда, отец не потрудился попрощаться, а просто отключился. Обычно после такого разговора я бы рвала и метала, но сейчас меня сильно отвлекал блеск в глазах Уэстона.
Я бросила мобильник на стол и развернулась на стуле.
— Ты немного перестарался с цветами. — Я улыбнулась.
Уэстон задержал взгляд на моих губах.
— Ты когда-нибудь занималась сексом с завязанными глазами?
«Полагаю, разговор о цветах придется отложить».
Я закинула одну ногу на другую.
— Ни разу, а ты завязывал кому-нибудь глаза?
Уэстон покачал головой.
— Ты будешь первой.
Я выгнула бровь.
— Ты так уверен в себе, да?
— Как насчет секса в общественном месте?
— В машине считается?
— Зависит от обстоятельств. Где стояла машина?
— На парковке у пляжа после того, как он был закрыт.
Уэстон ухмыльнулся.
— Тогда нет. Это не считается.
— А ты когда-нибудь занимался сексом на людях?
 
— По пьяни.
Как бы нелепо это ни было, я почувствовала укол ревности.
— Значит занимался, и я не собираюсь становиться еще одной галочкой в твоем списке.
Ухмылка Уэстона превратилась в широкую, дерзкую улыбку.
— Ты такая милая, когда ревнуешь.
Я скрестила руки на груди.
— Я не ревную.
— У нас сейчас встреча, в противном случае я бы с удовольствием поспорил с тобой или хотя бы посадил на стол, раздвинул ноги и хорошенько вылизал твою «киску», пока ты дергаешь в исступлении меня за волосы.
«О… Это звучало хорошо».
Уэстон усмехнулся, словно опять догадался, о чем я подумала.
— Придержи эту мысль. Возникла еще одна проблема с ремонтом зала, и я сказал Сэму, что мы поднимемся, чтобы обсудить ее.
Очередная проблема с ремонтом должна была меня огорчить, но я просто хотела побыстрее разделаться с ней и продолжить с того места, где мы с Уэстоном остановились.
Я встала.
— Ладно. Пойдем.
Уэстон не сдвинулся с места. Он обнял меня за шею и притянул к себе и нежно поцеловал.
— Не за что, — прошептал он мне в губы.
— Я за что-то тебя благодарила?
— За цветы. И кстати я не переборщил. Ты же сказала, что они тебе нравятся.
У меня ёкнуло внутри.
— Мило. Но четыре букета — это слишком, хватило бы и одного. Хотя я с нетерпением жду, чтобы поблагодарить тебя за каждый.
— Это хорошо. — Он подмигнул. — Потому что четырьмя ты не отделаешься.
_____________________
Болтонам даже не пришлось указывать нам на проблему. Рабочие отодрали обшивку с деревянной перегородки, и там оказалась одна труха.
Сэм с Трэвисом подошли к нам.
— Придется делать новую, — сказал Трэвис. — Наверху расположены труб, которые, должно быть, текли годами. Дерево прогнию из-за постоянной сырости.
Перегородка тянулась по всей длине бального зала. Это по меньшей мере сто футов.
— А что насчет труб? — спросил Уэстон. — Сколько нужно заменить?
— Мы можем заделать течь, но это не решит проблемы. Трубы проржавели. Лучше их заменить. Однако это сдвинет график и увеличит смету.
Мы с Уэстоном переглянулись.
— Давай заменим. Не хватало еще, чтобы во время какого-нибудь торжества на гостей потекла вода из дырявой трубы.
Уэстон кивнул.
— Согласен. — Он посмотрел на Сэма. — Как скоро ты сможешь посчитать все расходы?
— Если начну прямо сейчас, то закончу к концу дня. Примерно к восьми часам.
— Меня не будет здесь сегодня вечером, — сказал Уэстон.
Трэвис посмотрел на меня и улыбнулся.
— Я могу передать все Софии.
Уэстон скрипнул зубами.
— Ее тоже не будет. Мы оба будем заняты всю ночь. Жду тебя завтра утром.
Трэвис вопросительно посмотрел на нас, но не стал спрашивать, а просто кивнул.
— Хорошо.
Мы вышли из зала.
— Ты практически пометил свою территорию, — поддразнила я.
— О чем ты говоришь?
— Мы оба будем заняты всю ночь? Очевидно же, что именно ты имел в виду.
Мы подошли к лифту, и Уэстон нажал кнопку.
— Хочешь из-за этого поссориться? Тогда мы вычеркнем секс в публичном месте из моего списка желаний и порадуем Сола — здешнего охранника. Он работает в две смены, потому что мы еще не нашли ему сменщика на ночь. Я как раз собирался купить ему бутылочку, чтобы поблагодарить, но думаю, что ему больше понравится слушать, как ты стонешь.
Я хмуро посмотрела на него, когда двери лифта открылись. Уэстон мягко подтолкнул меня в кабину.
— Почему я вообще ужинаю с тобой сегодня вечером? Ты такой говнюк.
Уэстон встал позади меня и прошептал на ухо:
— Потому что тебе нравится мой член.
Я поежилась.
— Это единственная часть тебя, которая мне нравится.
Когда двери лифта открылись на офисном этаже, я вышла, а Уэстон остался.