Конкуренты (ЛП)
Путь истинной любви никогда не бывал гладким.
Я скучаю по тебе. Пожалуйста, перезвони мне.
Лиам
Я даже не осознавала, что улыбаюсь, поĸа не прочитала это и не почувствовала, как уголки губ ползут вниз.
Сĸарлетт увидела мое лицо и подошла, чтобы взглянуть на ĸарточĸу.
— Ниĸогда не был гладĸим? — спросила она. — Да, настоящая любовь столĸнется с неĸоторыми препятствиями на пути, например, если ты засовываешь член в ĸузину своей девушĸи. Боже, этот парень действительно придуроĸ.
— Это цитата из Шеĸспира.
— Понятно. — Скарлетт заĸатила глаза. — Сĸучные розы и чужие слова. Никакой оригинальности. Держу пари, если бы Уэстон прислал тебе цветы, то они были бы полевыми или такими же редкими и уникальными, ĸаĸ ты. И я бы предпочла отĸрытĸу с надписью: «Давай трахнемся» ĸаĸой-нибудь претенциозной цитате.
«Уэстон. Вот черт!»
Я на мгновение забыла, что именно он принял посылку и велел посыльному доставить ее в мой номер. И уж он-то, в отличии от меня, точно об этом не забудет.
Глава 18
Уэстон
— Выглядишь дерьмово. — Даже оскорбления мистера Торна не смогли заставить меня улыбнуться.
Меня раздирали противоречия, когда я утром покидал номер Софии. Я не хотел, чтобы она считала меня хорошим человеком, а потом, узнав получше, разочаровалась, — ведь именно так случилось с ее мудаком-бывшим. Но позже, после того как я принял душ и переоделся, возобладали иные чувства. Фантастическая ночь, которую мы провели вместе, отодвинула опасения в сторону, по крайней мере на время. Я даже заказал Софии чертовы цветы. Я не мог вспомнить, когда в последний раз это делал. Но потом спустился вниз и случайно оказался на стойке регистрации, когда для нее доставили букет — не от меня.
После этого мое утро полетело ко всем чертям.
Я провел рукой по волосам.
— Просто не выспался прошлой ночью.
Предположения мистера Торна о том, почему я не выспался, отразились во взгляде, и я покачал головой.
— Я не был на вечеринке. Я ходил в клуб, но не сорвался.
Он пригрозил мне скрюченным пальцем.
— Ты знаешь, что ходить туда, где вокруг тебе пьют, значит напрашиваться на неприятности.
Я не мог спорить, потому что он был прав, однако я сутками пропадал в отелях, где были бары, а в некоторых, принадлежащих нашей семье, еще и клубы, и чтобы избежать мест, где пьют, мне пришлось бы сменить работу. Кроме того, вчера вечером я вообще не думал об алкоголе. Мои мысли были полны Софией.
— Знаю. Но тут другое. — Я пожал плечами. — У меня даже искушения не было.
Мистер Торн снова покачал головой.
— Ты хотя бы принес мой билет?
Я достал из заднего кармана билет моментальной лотерее, взял книгу с тумбочки, на которой мистер Торн обычно стирал с защитный слой с билета, и передал ему.
— Билет за десять долларов, как ты и просил.
Он надел очки, схватил четвертак и принялся за работу.
— Значит ты оставался в клубе всю ночь, и поэтому выглядишь как енот?
— Я провел ночь с женщиной, если хочешь знать.
— Это София?
— Да.
Он закончил соскребать серебристый слой и стряхнул катышки с лотерейного билета.
— Вы теперь пара?
— Сейчас не шестидесятые, необязательно быть парой, чтобы провести вместе ночь.
— Значит, вы просто мутите?
Я усмехнулся. Большая часть словарного запаса мистер Торн позаимствовал у Джерри Спрингера, и это давало о себе знать.
— Да, это мы и делаем.
— Тебе никогда не хотелось остепениться? Встретить приятную женщину? Прийти к ней домой после долгого рабочего дня и разделить с ней вкусную еду, которую она приготовила для тебя? Может быть, завести парочку спиногрызов?
Я не мог представить Софию в фартуке и готовящей мне ужин, но понял, что мистер Торн пытался сказать. Я никогда особо не задумывался о том, чтобы завести семью, однако мог представить себе это с Софией. Хотя моя версия была не совсем такой, как у него.
Мы оба много работаем, поэтому вместо ужина дома заказываем столик в ресторане. Я теряю счет времени и опаздываю на полчаса. София злится, я сажусь рядом с ней и извиняюсь. Она говорит засунул извинения себе в задницу. Мы спорим, и я, глядя в сверкающие гневом глаза Софии, как обычно, все больше завожусь. К тому времени, когда приходит официант, чтобы принять наш заказ, мои пальцы по самые костяшки в прекрасной киске Софии. Она пытается оттолкнуть мою руку, но я не останавливаюсь. Когда официант уходит, София сильно кончает и теряет весь запал спорить со мной дальше. Я шепчу еще одно извинение, и она отвечает, чтобы впредь я не опаздывал.
Однако эта фантазия никогда не станет реальностью, потому что рано или поздно София возненавидит меня.
Я пожал плечами.
— На самом деле у нас нет ни единого шанса.
Мистер Торн нахмурился.
— Почему?
— Все сложно. Просто скажу, что на нашем пути много препятствий.
Мистер Торн сложил пальцы домиком.
— Ты знаешь, что такое препятствия?
— Что?
— Это испытания, чтобы понять, заслуживаешь ли ты победы. Как ты можешь показать кому-то, что за него стоит бороться, если хотя бы не попробуешь устранить все препятствия? Если ты собираешься просто сидеть на заднице и даже не пытаться… — Он покачал головой. — Ну, ты все равно не заслуживаешь приза. Я считал тебя смелее, парень.
Я стиснул зубы и прикусил язык.
— Ты хочешь, чтобы я взял тебя на прогулку или нет?
— Как насчет того, чтобы отвезти меня в твой модный отель? Я бы хотел его увидеть. Именно там я сделал предложение моей Элизе.
— Правда?
— Они красиво все украшают там на праздники. Я пригласил Элизу и сделал предложение перед большой елью в канун Рождества.
— Наверное, вы обручились до 1962 года?
Мистер Торн наморщил лоб.
— Это было в 1961 году. Но ты откуда знаешь?
— Потому что они перестали ставить рождественскую ель в 1962 году.
— Серьезно?
Я кивнул.
— Очевидно, елка стала еще одной жертвой вражды Стерлингов-Локвудов. Грейс Коупленд, женщина, которая владела отелем и недавно умерла, оставив его моему деду и деду Софии, никогда не ставила елку после того, как рассталась с ними — по сентиментальным причинам.
— Это делает мое предложение Элизе еще особеннее. В праздники там было волшебно.
Я никогда не переступал порог «Графини», пока моя семья не стала совладельцем, но мог представить, как мило выглядел вестибюль с большой переливающейся огоньками елью.
Вероятно, я мог бы отвезти мистера Торна в «Графиню», чтобы дать немного предаться воспоминаниям, а по пути подышать свежим воздухом — благо погода стояла хорошая. Я подвинул инвалидное кресло к кровати и зафиксировал колеса.
— Хорошо, старина, — я протянул руки, чтобы помочь усадить его в кресло, — я отвезу тебя в отель, но при одном условии: ты не станешь рассказывать персоналу скабрезные анекдоты, как когда я водил тебя на съёмку того дурацкого ток-шоу в прошлом месяце. Из-за тебя я могу попасть под суд.
_______
Я устроил мистеру Торну экскурсию по отелю. Она длилась не меньше часа, и под конец я так устал толкать кресло, что спустил нас на лифте в холл, чтобы подкрепить силы. Мы устроились в том же углу, где я по утрам ждал, когда София спустится вниз за кофе.
Мистер Торн потягивал чай со льдом и с улыбкой поглядывал вокруг.
— Это место — нечто особенное.
— Да, здесь мило.
— Здесь больше, чем просто мило, парень. Это волшебно. Разве ты не чувствуешь? — Он указал на место между двух парадных лестниц, которые вели на второй этаж с разных сторон лобби. — Вот где стояла елка. Я опустился на одно колено прямо там. Это был самый счастливый день в моей жизни.
Последние несколько лет были для мистера Торна нелегкими, но то, что он называл самым счастливым день, когда сделал предложение теперь уже бывшей жене, было сродни легкому помешательству.
— Прости, но я не понимаю. Вы развелись. Ты сам говорил, что все закончилось плохо. Как могло начало фиаско стать самым счастливым днем в твоей жизни?