Невеста тирана (СИ)

Неожиданный скрип двери заставил вздрогнуть. Джулия даже инстинктивно сильнее, чем следовало, прижала Лапушку, за что тот недовольно тявкнул и прикусил рукав. Он соскочил на пол и споро забрался на кровать. Тут же по широкой резной спинке влез на балдахин и уже проминал матерчатую крышу. Он отыскал себе идеальное укрытие, даже ночевал там. И даже если мерзкий кот снова проберется — до Лапы ему не добраться. Теперь первым делом, как Альба подберет служанок, нужно будет приказать хорошенько вытрясти балдахин, чтобы не пришлось потом опять собирать с Лапы пыль и липкие тенета.
Альба заметила Джулию, вскинула голову и выпучила глаза:
— Что там творится, сеньора! Такой визг! Такой крик! Тираниха гоняет прислугу, почем зря, а эта Доротея уже битый час рыдает, никак не опомнится!
— Что же у них стряслось?
Альба пожала плечами:
— Я бы и сама хотела знать. Но криков! Сдается мне, эта Доротея чем-то провинилась — ведь не зря в ногах у тиранихи утром валялась. И теперь все норовит упасть.
— В чем же провинилась? — Джулия скрестила руки на груди.
На щеках Альбы проступили красные пятна. Было ясно видно, что она не столько впечатлена скандалом, сколько заговаривает зубы.
— Чего не знаю, того не знаю, сеньора. Грешна — подслушивала, но ничего толком не прознала. Да и грех не велик — там так кричат, что весь дом слышит. Но я сама видела, как слуги ее сундуки вниз волокли. Может, выставляют ее? По мне — правильно делают. Уж больно она задирается.
В груди заскребло:
— Альба… Ты что, успела поссориться с ней?
Та поджала губы:
— Да что вы, сеньора! Разве ж это ссора? Только зыркает так, будто я у нее украла что.
— Но, ты же, не украла?
Альба наспех сделала жест, отгоняющий беду:
— Господь с вами, сеньора! Я же не воровка какая! И служу не кому-нибудь — а господской невесте.
— Что ж, — Джулия пожала плечами, — это их дела. Мы и не суемся, раз нас не касается.
Альба замолкла и опустила голову. Джулия посмотрела на нее:
— Ну, сыскала Дженарро? Почему не пришел? Сказал, когда придет?
Та охотно кивнула:
— Искала, сеньора. Весь дом обошла. Но нет его нигде. Слуги говорят, может, уехал куда. Никто не знает, когда будет.
Джулия даже хмыкнула. Она и не ждала от Альбы другого ответа. Но ловить на лжи не стала. Лишь кивнула:
— Ладно, это подождет. Вот что… Альба, раздобудь мне бумаги, перьев и чернил. И побыстрее. И спроси лучше сразу у управителя.
Служанка с готовностью кивнула:
— Хорошо, сеньора. А если пристанет, для чего да зачем?
Джулия повела бровью:
— Управитель? А разве это его дело?
Альба пожала плечами:
— Не его. А ну, как докладывать пойдет, да что испрашивать. Сами же видите: все в этом доме вверх дном. Я смотрю, без позволения этой мегеры и не делается ничего. А ну, как сама с вопросами пристанет? Что сказать-то ей?
Джулия задумалась. О письмах и речи быть не может. Тираниха не должна заподозрить, что Джулия может кому-то писать. Но тогда к чему бумага и чернила? И не клянчить же у самого Фацио Соврано! Она подняла голову:
— При случае скажешь, что стихи слагать буду. Мол, с малолетства у меня такая блажь. А запрется — так скажи, что сеньор разрешил. В том и была моя тайная просьба. Так и скажешь. Не поверит — пусть сама у сына спросит.
Альба какое-то время стояла, нахмурившись. Наконец, кивнула и поспешила выйти.
Вернулась на удивление скоро. Принесла обвязанные веревкой скрученные листы, связку перьев и серебряную чернильницу с рожком. С расспросами не лезла, лишь с интересом поглядывала. Но по всему было видно, что сгорает от любопытства. Альба все же не выдержала:
— Вы к сеньоре Марене писать решились?
Джулия кивнула. Отрицать было глупо — она сама затевала при Альбе этот разговор, теперь не отопрешься. Хотя она предпочла бы, чтобы служанка ничего не знала.
— А как же отправить?
— Сеньор Соврано обещался помочь. Неси конторку.
Альба лишь многозначительно повела бровями. Больше не приставала с вопросами. Отыскала конторку, установила у окна и занялась своими делами.
 
Джулия долго сидела перед пустым листом. Смотрела в раскрытое окно, на то, как над бухтой Щедрых даров садится солнце. Бесконечно очиняла перья, не понимая, как подступиться к письму, которое непременно прочтет человек, которому оно не предназначено. Хотелось столько написать, но теперь слова просто ускользали. Дурно отозваться о матери своего жениха, рассказав, как есть — глупо и неблагодарно. Солгать сестре не позволяло что-то внутри. Джулия не привыкла от нее таиться. И не хотела. В итоге она обошлась общими фразами и задала массу вопросов, попросив подробного ответа. Долго думала над тем, как сообщить сестре о том, что этот ответ прочтет не только она сама…
Вышло дурно и натянуто… Но не это главное — сестра хорошо знает ее руку. Главное — скорее получить ответ. Так скоро, как только возможно. Она отложила перо, вытерла запачканные чернилами пальцы — долго не ототрется. Но неумолимо казалось, что тираниха следит из всех щелей и только и ждет, как бы заполучить это письмо. Джулия свернула бумагу, убрала за корсаж, но понимала, что сможет спокойно уснуть, лишь отдав письмо Дженарро. Или самому Фацио. На Альбу в этом деле теперь никакой надежды не было, к тому же, у служанки письмо могли и отобрать. Оставалось идти самой…
Джулия не раздумывала. Велела Альбе оставаться в покоях, а сама вышла за дверь, думая лишь о том, чтобы пройти незамеченной. Пусть тираниха говорила о каких-то запретах — сам Фацио утром не сказал ни слова. Значит, можно сказать, что она ничего не знала. Джулия на носочках прошла уже знакомым путем, стараясь держаться в тени, и шмыгнула в галерею, ведущую на половину ее жениха. К счастью, здесь было темно и безлюдно, лишь бросали скупые отсветы редкие тусклые фонари.
Джулия остановилась у двери, из которой утром выходил Дженарро, прислушалась. Тихо… Но из узких щелей будто выбивалось едва заметное ровное голубое свечение. Будто лунный свет через цветное стекло. Она не решилась толкнуть дверь, пошла дальше, к лестнице, и едва успела укрыться под ней, узнав голос, который ожидала здесь услышать меньше всего.
  
Глава 25
 
— И все вот так закончится?
По глубоким низким ноткам Джулия тут же узнала Доротею. Ее голос снова срывался на какое-то рыдающее рычание.
Шорох ткани, звуки шагов.
— А какого исхода ты хочешь?
Фацио Соврано…
— Ты забыл все хорошее, что было? И теперь вот так запросто выставляешь меня?
— Тебя не выставляют, если ты успела заметить. Ты по-прежнему можешь остаться при моей матери. По крайней мере, пока. Но такие покои ты занимать больше не можешь.
— Из-за нее, да? Из-за этой твоей невесты? Зачем ты ее привез, Фацио? Ей никто здесь не рад.
Кажется, они остановились.
— Ты знала, что рано или поздно этим закончится. Так должно быть. Ты не можешь требовать большего.
Доротея всхлипнула:
— Я согласна на любое положение. Я согласна на жертвы, ты это знаешь. Я на многое согласна. Тебе нужна женщина, а не безмозглая девчонка. Я буду терпеливо ждать, когда Темный дар отвергнет ее. Но возле тебя. Я буду рядом, когда буду нужна тебе. Всегда рядом. Как верная рабыня. Я согласна жить даже в сторожке привратника, но не гони меня из алькова. Я этого не вынесу, Фацио.
Кажется, он усмехнулся:
— Ты так хочешь, чтобы дар ее отверг…
— Это неизбежно, ты знаешь свою родословную. Твоя мать говорит…
— …я знаю лучше тебя, что говорит моя мать. Вы обе пытаетесь выдать желаемое за действительное.
Повисла тишина, а потом послышались шаги по лестнице, прямо над головой. Джулия старалась даже не дышать, вжалась в стену. Кажется, они почти спустились. Вновь шелест юбок, шорох ткани. На мраморный пол заползало дрожащее апельсиновое пятно фонаря.