След лисицы
Тысячники и сотники засуетились, забегали. Воины выстроились стройными рядами: дисциплина в войске была отменной. Мгновенно приготовили луки, помчались как ветер к начавшей уже что-то подозревать дружине моров.
Рывок – и небо потемнело от стрел. Еще рывок – и раздались крики и звон оружия. Конь под Баяром танцевал от нетерпения, но он не позволил себе броситься в бой. Достаточно там Иргана и верных ему друзей. Младшие воины тоже остались, хотя и возмущались очень. Ольг так вообще пыхтел под нос недовольно.
– Там могут быть твои родственники, – негромко сообщил Баяр. – Так хочешь обагрить руки в крови своих братьев? Поверь, еще будет шанс.
Внимательно он наблюдал с холма за битвой, пытаясь поймать тот момент, когда стоит отступить с наименьшими потерями. Он раньше воевал с иштырцами и прочими степняками, а с тяжелым крупным врагом в металлических кольчугах его войско дела никогда не имело. Не стоило затягивать первое столкновение. Поднес рог к губам, затрубив. Ему казалось – прошла целая вечность. Воины же едва успели нанести несколько ударов, сминая строй пехоты. Только тысяча Тула, столкнувшись с тяжелыми всадниками с бердышами, пострадала весьма серьезно, но и всадники были сметены почти полностью.
Кохтэ, заслышав звук рога, осадили коней, исчезая так же стремительно, как и появились, оставляя войско моров в растерянности.
Потери были, и значительные, но моры за каждого воина расплатились троими.. Степные луки всадников били без жалости и без промаха.. Несмотря на тяжелые доспехи и кованные щиты, тьма стрел нашла свои жертвы.
Наран, разгоряченный, веселый, тяжело дышащий, торжествовал: потери среди его лучников были невелики: с десяток убитых да полсотни раненых. Стрел было еще достаточно.
– Довольно, – поднял руки Баяр. – Раненых перевязать. Коней раненых сменить. Ждем. Если не пойдут в атаку – пойдем еще раз. Но их не больше тысячи… было. Если воевода у них хорош, то не рискнут. Если дурак – туда ему и дорога.
Баяр ждал. Моры ждали тоже: повторного нападения или прочих движений со стороны кохтэ.
– Еще раз по той же тактике, – решил хан. – Только… Наран, были ли у них лучники? Наденьте все нагрудные пластины. И шлемы.
Даже кохтэ знали, что от удара стрелы в грудь или голову умирают. Доспехи у них были войлочные, с кожаными пластинами, укрепленными тонкими металлическими полосками. В быстром бою этого было достаточно: от стрелы защитит, удар саблей замедлит, хоть и не убережет совсем. Шлемы тоже кожаные, на войлочной основе – закрывающие шею и часть плеча.
В этот раз все вышло совсем по-другому. Моры стояли вплотную друг к другу, ощетинившись копьями и прячась за большими щитами, как черепаха за панцирем. А из самой сердцевины загудели, запели смертоносную песню длинные стрелы. Будь стрелков раза в три больше, потери кохтэ были бы существенны, но и сейчас наступление захлебнулось, как волна разбившись о металлические щиты.
Баяр протрубил отступление, пока сердцевина “черепахи не успела перестрелять всех его бойцов. Судя по скорости и силе полета стрелы, луки у них были длинные, тяжелые. Стрелы летели дальше и били сильнее, чем из походных луков кохтэ.
Это было плохо и хорошо одновременно. Теперь нужно было просто ждать, когда у моров закончатся эти стрелы – запасы же их не бесконечны. И потом можно будет вскрыть их панцирь, как ножом.
Вопрос времени всего лишь. Морам некуда отступать.
Но время было потеряно, бойцы возвращались не слишком воодушевленные наступлением, к тому же на подмогу к врагу могла прийти другая дружина.
Наран, вытащивший уже стрелу из предплечья и зубами затягивая повязку на ране,хладнокровно предложил:
– Переговоры? Или просто пойдем дальше? Что нам с этого войска?
– Переговоры, – поморщился Баяр. – Я…
– Не ты, – бесцеремонно перебил его тысячник. – Ты – хан. Тебя и пристрелить могут. Пойду я, меня не так жалко.
– Иди.
Другу Баяр доверял как самому себе, потому что если не доверять своей правой руке – то кому вообще в этой жизни можно доверять?
5. Вопросы доверия
Одинокий всадник на коротконогой степной лошадке вопросов у моров не вызвал. В него стрелять не стали, хотя и встретили с натянутыми луками. Навстречу Нарану вышел мужчина лет уже вполне солидных, крупный, седовласый, с непокрытой головой, несмотря на то, что кое-где еще лежал снег. Наран подумал и шлем тоже снял – наверное, у моров такая традиция.
– Что вам от нас надо, дети степи? Что молодой хан забыл в землях моров? – гулко спросил мужчина по-кохтски.
– Хлеба, мехов и золота, – дерзко и гордо ответил Наран.
– По какому праву?
– По праву силы. Нас больше, мы сильнее.
Мор, прищурившись, оглядел темную волну войска кохтэ.
– Степняки никогда не могли справиться с дружиной княжеской, и сейчас не сдюжат.
– А нам и не нужно, – широко и опасно улыбнулся Наран. – Вы идите куда шли. А мы сожжем ваши деревни и польем поля кровью хлебопашцев. Налетим как саранча, пожрем, потопчем. Попробуй нас догони. Сами придете и предложите дань.
– Допустим, мы сейчас дадим вам виру, – согласился хмуро мор. – А следующей весной вас будет ждать десять тысяч мечников.
– Нас будет уже пятьдесят тысяч, – недобро прищурился степняк. – И придем мы туда, где дружины вашей не будет. И хлеба… не будет. Поставьте хлебопашцев и охотников под копье, конечно. Тех, кто уцелеет.
Воевода замолчал. Было видно, что он, скорее всего, отличный и опытный воин, но в переговорах не слишком искусен.
– Нас больше, нас несколько княжеств, – наконец вспомнил он…
– Беры с Лисами враждуют добрый десяток лет. Рысы еще подумают, идти ли с подмогой к Бергородскому княжеству, или растащить его останки. Кому вы доверите свою спину, Россомахам?
И, поскольку воевода Лисгорода молчал, Наран продолжал напирать:
– Мы уйдем сейчас, что нам ваше войско? Вы ранены, усталы, а у нас кони свежи и быстры. Вот только куда нам идти, скажи, отец? На Бергород или к Лисьим стенам, из которых вы вышли? Да вы и сами идете к братьям вашим морам отнюдь не для того, чтобы братскою рукою помочь им навести порядок в вопросе княжения, верно?
– Ты – хан? – неожиданно задал вопрос воевода. – Как тебя величать?
– Я – тысячник. Правая рука хана.
– Молод больно.
– Этот недостаток со временем пройдет.
– Сколько стоит ваше войско, тысячник?
Наран замер изумленно, но тут же принял невозмутимый вид.
– Ты ошибся, мор. Мы не службы ищем, а власти и богатств. Не продаемся.
– С ханом разговаривать буду, – заупрямился вдруг воевода. – И за князем Матвеем пошлю. Пусть он вопросы виры решает, я не властен над этими делами.
– Ждать не будем, – холодно ответил Наран. – Раненых перевяжем, мертвых похороним на рассвете и дальше пойдем. Куда хан решит, туда и пойдем.
– До заката срок дай. И выпустите одного гонца.
– Чтобы он привел сюда целое войско? – хмыкнул степняк.
– Я – брат младший князя. Слово даю, что…
– Не нужно, мы с тобой из одной чаши не пили и на золоте и крови не клялись.
– Никак боишься, тысячник? А говорил – как ветер в поле исчезнете, как саранча разлетитесь. Пришли воевать с морами – так воюйте.
– А и будем воевать, – жестко ответил Наран. – Мертвых забрать дозволите, или это честь вашу посрамит?
– Забирайте, к реке отойдем. Наших только не трогайте.
Баяру предложение воеводы вполне ожидаемо не понравилось. Он тоже подозревал подвох. Ждать в степи дождя было не в его характере, но убитых, действительно, нужно было похоронить по обычаям кохтэ, то есть – сжечь. С травами специальными и оружием.
Моры закапывали своих мертвецов в землю, и в этом тоже был смысл: из них потом вырастет трава, а может, даже и лес, в котором будут жить те же лисы, волки и беры.
Особо сейчас радовало хана, что у моров убитых было явно больше. Хотя погребальный костёр у кохтэ тоже внушал тоску. Каждый воин был Баяру знаком. Каждый был – как отрубленный палец. Больно.