Я твоя (не) желанная истинная, дракон! (СИ)

Внутри было так же темно, как и везде. Со стороны кровати, заметной только очертаниями, слышалось глубокое мерное дыхание. Мне было очень жаль, что придётся будить няню, но дело было срочное, и надо было успеть до того, как проснётся дядя.
Я шёпотом позвала:
— Лорель!
Никакой реакции не последовало.
Продвигаясь ближе и ближе к кровати, я пыталась нащупать что-нибудь впереди, пока не наткнулась на деревянный столбик каркаса. Дотронувшись до одеяла, я слегка потрясла няню и снова позвала её.
Тихое похрапывание прервалось, и я разглядела в темноте…
Лицо мужчины!
— Что?.. кто это? — хриплым ото сна голосом прокаркал он.
Я моментально отскочила на добрый метр и, выпалив «извините!», вылетела прочь из комнаты.
Почему комната Лорель занята каким-то мужчиной?! В темноте было не совсем понятно, кто это, но кажется, это был дворецкий?
Я прикусила губу, спеша к себе. Надо же было так попасться! Лучше бы молчала, а не извинялась, так хоть был бы шанс, что меня не узнают!
Прямо у двери меня нагнала Лорель.
— Госпожа, всё в порядке? — взволнованно прошептала она. Вместо чепчика на ней был сбитый набок ночной колпак.
— Скорее, — я потянула её в свою спальню, щурясь от того, как здесь светло, и заперла дверь на замок. — Я зашла не в ту комнату! И случайно разбудила…
— О небеса, простите, госпожа, что не предупредила вас! — виновато выдохнула она. — В ту ночь, когда вы вернулись с бала, вы так много плакали, что я попросила дворецкого поменяться комнатами, чтобы моя дверь была прямо напротив вашей. Я очень волновалась, чтобы вы с собой ничего не сделали, и хотела быть поближе, чтобы присматривать за вами. И сейчас услышала, как вы вышли, выглянула в коридор, а вас уже нет. И тут вы выскакиваете из комнаты дворецкого…
Я досадливо нахмурилась, но сказала:
— Это не твоя вина, Лорель. Но кажется, завтра весь дом будет знать, что я ночью полезла к спящему.
— Не переживайте, милая госпожа, я всё улажу. — Она мягко взяла меня под локти и повела к кровати. Мы сели, и она спросила: — Что заставило вас так рано встать и искать меня?
— Нужно срочно отправить записку лекарю через шкатулку! — взволнованно затараторила я. — Я проснулась от того, что, — перейдя на почти неслышный шёпот, продолжила, — кажется, услышала разговор дяди и какого-то слуги. Хотя не должна была его слышать, ведь они были далеко. Понимаешь, Лорель?
Няня сначала растерянно заморгала, а потом её глаза расширились, и она схватилась за воротник ночной сорочки, вскакивая на ноги.
— Я тотчас вернусь, госпожа!
И спешно вышла.
Я осталась на кровати, думая, что именно написать в послании. Прочтёт ли господин Вереск его сейчас? На часах стрелки только-только показали пятый час утра.
Когда я додумалась уже до того, чтобы безрассудно заявиться к нему домой и попросить неотложной помощи, вошла Лорель со шкатулкой.
Мы сели за стол, и я вырвала клочок кремовой бумаги из дневника, нацарапав на ней короткое:
«Господин Вереск, срочно требуется ваша помощь. Пожалуйста, приходите как можно скорее!»
Лорель открыла шкатулку, и я положила записку рядом с лентой. Крышка щёлкнула, закрываясь сама по себе, а мы с Лорель переглянулись, не зная, чего теперь ждать.
— Как думаешь, он скоро прибудет? — спросила я, не в силах унять волнение.
— Я думаю, как только он увидит ваше послание, он без промедлений явится сюда, — успокоила няня, тепло сжав мою ладонь.
Я кивнула, слегка расслабляя плечи, и тут шкатулка звякнула защёлкой, и крышка распахнулась. Мы тут же заглянули внутрь и увидели сложенную записку.
Я аккуратно достала её, раскрыла и прочла вслух:
— «Госпожа Сансат, я прибуду через четверть часа. Госпожа Янир, пожалуйста, будьте готовы провести меня в комнату, ожидайте на крыльце».
Я взглянула на Лорель. Та решительно кивнула, вставая, и сказала:
— Я оденусь и выйду встречать его. Пожалуйста, никуда не выходите, пока я не вернусь с господином Вереском.
И без лишних слов вышла, а я осталась с запиской в руках и вновь закрывшейся шкатулкой.
 
Часы, отсчитывающие секунда за секундой, притянули мой взгляд. Пятнадцать минут… как этот загадочный лекарь мог прийти так быстро? Он живёт по соседству?
И почему он готов в такой ранний час сорваться на помощь к одной из пациенток, даже если она как-то связана с делом, которое его интересует? Неужели у него нет личной жизни или потребности спать?
Одна минута сменяла другую, длинная стрелка медленно ползла от деления к делению.
Родители Эмилии были его друзьями… в этом ли дело? Может, он что-нибудь знает о том, куда пропал её отец и что случилось с матерью?
Ожидание невыносимо долгое, когда считаешь каждое мгновение. Казалось, что я хожу по тонкому канату, где подо мной огромная пропасть — риск попасться дяде, риск, что Лорель и Вереска кто-то заметит, риск вновь стать заложницей кулона… и единственное, что пока не даёт упасть — это надежда на то, что лекарь придумает, как помочь мне.
Я надеюсь на человека, о котором ничего не знаю. Горько, но это не самое худшее, что со мной случалось. Иногда кажется, что знаешь кого-то вдоль и поперёк, а потом понимаешь, что была отвратительно слепа.
Я услышала шорох за дверью, и в этот же миг она бесшумно раскрылась, пропуская няню и лекаря.
Вскочив со стула, я склонила голову в знак приветствия и хотела было начать объяснять, но лекарь дал знак хранить молчание. А потом взмахнул рукой, его радужка на мгновение вспыхнула синим, а вокруг ладони появились нечитаемые голубые символы, разлетевшиеся по комнате и впечатавшиеся в стены.
— Отвлечение и забвение, — объяснил он вполголоса. — Заклятие, не дающее посторонним сосредоточиться на происходящем в этой комнате, если вдруг кто-то захочет подслушать или подсмотреть, заставит забыть о своих целях и просто уйти.
— Вы?.. — выдохнула я, и он ответил:
— Да, я маг сознания. Лорель передала мне то, что вы ей сказали. Естественно, вы тоже обладаете этим потоком.
Увидев мой вопросительный взгляд, он указал рукой на кровать:
— Прошу, госпожи, присаживайтесь. Нам надо обсудить несколько вопросов, и обсуждение, вероятно, будет напряжённым.
Присев, я не медля спросила:
— Почему вы так уверены, что я маг сознания? Может, мне причудилось то, что я услышала?
Господин Вереск снова уселся на подоконник, слепил руки в замок на коленях и начал объяснять:
— Простое наследование. Ваши отец и мать обладали первыми потоками боевой магии и магии сознания соответственно. Если первые потоки родителей отличаются друг от друга, то ребёнок наследует оба, и поток, унаследованный от отца, идёт первым, после чего раскрывается поток, полученный от матери.
Я вспомнила сон, с которым точь-в-точь совпадали его слова.
— И по-другому не бывает? — неверяще спросила я. Слишком простые законы генетики в этом мире! — А если потоки одинаковые?
— Тогда первый наследуется от обоих родителей, а второй от того, чья вторая магия сильнее. И это не всегда отец, тут уж не угадать, чей второй поток будет унаследован.
— А если оба потока одинаковые у родителей? Или только второй? — спросила я, пытаясь понять логику.
Вереск усмехнулся, весело глядя на меня.
— Юная госпожа, вы позвали меня разобраться в вопросах генетики? Ничего, я понимаю ваше любопытство. В описанным вами случае наследуется первый поток либо от обоих, либо от отца, а второй… может быть родительским, а может достаться от более старших предков, и тут разброс вероятностей становится гораздо шире, а результат становится абсолютно непредсказуем.
Я моргнула, пытаясь понять, как вообще выглядят потоки, как они записаны в генах, существуют ли прямо в теле — или они находятся на каком-то духовном уровне, не видимом глазу?
— Госпожа Сансат, вы маг сознания, это несомненно. Но прошу, поделитесь, что вы слышали? — пристально глядя на меня, спросил врач.
— Разговор дяди и слуги, — ответила я. — Они обсуждали ваше появление вечером… Дядя заподозрил, что вы могли как-то помочь мне с кулоном, и велел перепроверить, ношу ли я его. И… — я помедлила, — кажется, вы ему не нравитесь.