Я твоя (не) желанная истинная, дракон! (СИ)

Я поглядела на рыжий мох и даже отдалённо не смогла представить, как его можно захотеть съесть…
Спустя ещё несколько скал мы оказались у оврага, в ложбине которого начиналось маленькое бирюзовое озеро. Невыносимо яркий запах соли заставил желудок неприятно сжаться. И его контрастный ко всему рыжему цвет…
Мне не нравилось это место. Оно всё, целиком, от начала до конца отталкивало, имело какое-то родство с миражом или галлюцинацией, какие бывают в тяжёлом неприятном сне во время болезни. Яркий рыжий, яркий бирюзовый, глаза начинали болеть, когда я переводила взгляд с одного цвета на другой.
Я присела на корточки, пытаясь унять тошноту. Оллин тут же подскочил:
— Лили, ты чего? Плохо стало?
Не хотела разжимать зубы, поэтому молча кивнула.
— Да, здесь вонища редкостная, мы-то привыкли, много раз уже… а ты лучше лезь в телегу, там нашей землёй пахнет, которая в мешках.
Последовав его совету, спустя несколько вдохов действительно ощутила, что запах соли стал слабее. Даже прижалась поближе к мешкам, покрытым холщовой тканью, чтобы запах земли получше перебивал вонь этого озера.
Это место просто кричит об опасности. Я научилась доверять своим инстинктам, и могу сказать, что здесь не место людям. Совсем не место. Эти яркие цвета — как яркий окрас ядовитых растений и животных, говорящий о том, что их лучше не трогать.
И только сейчас я поняла, что не слышу ни пения птиц, ни хлопания крыльев, ни характерного шороха маленьких зверей. Как только начались эти скалы — жизнь как будто вымерла.
Почему все остальные так спокойны?
Я огляделась и заметила, что на самом деле некоторые тоже полны тревоги. У кого-то выступил пот на лбу, кто-то сжимает челюсти и тяжело дышит, кто-то активно несёт всякую чепуху, как будто пытается заглушить гробовую тишину этого места. И такое ощущение, что у всех на уме одно: поскорее пересечь озеро и выйти из Ржавых скал.
Мы медленно покатили вперёд, вдоль оврага, огибающего весь берег по кругу. С противоположной стороны озера виднелся просвет между скалами — туда и направляемся, судя по всему.
На полпути даже тот говорливый мужчина замолк. Путь проходил в тишине, рассекаемой звуками колёс, копыт и ног. Я опасливо глядела на то, как сужается дорога, как край оврага и скалы приближаются друг к другу, оставляя очень мало места для телег.
В какой-то момент мы проезжали по такому узкому отрезку, что, выглянув из-за края телеги, я увидела лишь пустоту и бирюзовую гладь воды тремя метрами ниже.
Моментально решила, что пока выглядывать не буду.
Когда была пройдена половина этой пугающей дороги, и тропа вроде бы стала расширяться, все вдруг услышали грохот и резкий, короткий крик. Похолодела и обернулась, чувствуя, как поднимаются волосы на затылке. Обоз затормозил, мы увидели, как паренёк у конца цепочки пытается удержать телегу, одним колесом соскользнувшую с тропы, но за какие-то доли секунд он тоже начал соскальзывать, и не успели ринувшиеся на помощь мужчины добежать, как телега и парень рухнули вниз, оглашая закрытое пространство скал и озера громыханьем ломающихся досок и воплями боли и страха.
--
Движения начались раньше, чем поняла, что делаю. Я вылетела из телеги и ринулась туда, к месту падения. Иголки силы понеслись по венам, в ноги и руки, ледяной адреналин остудил разум. Время замедлилось. Я увидела и оценила: парень лежит и не шевелится, нога и рука неестественно вывернуты. Сквозь рубашку проступает пятно крови. Телега разбита, но ящики целы. План действий быстро построился в голове.
Я почти не слышала, как меня пытаются остановить, когда наполнила мышцы ног искрами боевой магии и прыгнула вниз. Мягко приземлившись у обломков дерева, я перекатилась вперёд, гася инерцию. Подхватила паренька — такой лёгкий, худющий, сердце на мгновение сжалось, — и, стараясь не тревожить его побитые части тела, закинула на плечо, заряжая руки магией. Побежала вперёд, сделала несколько шагов по крутому склону, затем схватилась за торчащий из-под земли острый камень и влезла наверх. Там чьи-то руки помогли подняться, я отдала мальчика и вновь спрыгнула на берег, подхватила один из ящиков, и тут что-то остановило меня.
 
Там, где лежал парень, осталась небольшая лужица крови. Я её заметила, когда подняла его — вероятно, он ударился о тот острый камень при падении. Но сейчас крови было гораздо меньше, и чем больше я всматривалась, тем яснее видела, как оранжевая, покрывающая всю землю поросль мха… впитывает её. Поглощает. Жрёт.
Голос Оллина вывел меня из оцепенения:
— Лили! Лили, быстрее поднимайся! С тобой всё в порядке?!
Я заморгала и поняла, что из той ладони, которой я хваталась за камень, капает кровь. Прямо в оранжевый, прожорливый мох. И исчезает.
Дрожь сильнейшего отвращения и страха пробила меня, и я чуть не выронила ящик, но взяла себя в руки и усилила тело, поднимаясь с ящиком наверх. Оказавшись на тропе, я поняла, что больше не могу заставить себя спуститься к озеру, к этой рыжей гадости…
— Извините, остальное придётся оставить на вас, — сказала я ошарашенным мужчинам, что вытаращились на меня то ли с суеверным ужасом, то ли с полнейшим неверием.
Ну да, только что какая-то незнакомая, тощая, бледная девчонка вдруг стала вести себя как супергерой, подобно камикадзе прыгнула вниз, одной рукой вынесла паренька и следом подняла ящик в половину своего роста.
Забавно, подумала я, огибая толпу и направляясь к нашей повозке. Никогда не думала, что я такая альтруистка.
Но это как-то само… Здесь изначально всё кричало об опасности, я с самого начала была готова то ли к бегству, то ли к бою. Напряжение сыграло так, что я не могла бросить того, кто пострадал здесь, в месте, внушающем мне инстинктивный страх. Потому что сразу представила, что это я туда упала…
Насколько я поняла, когда обоз тронулся, оставшиеся два ящика подняли несколько мужчин, а пострадавшего бережно уложили в полупустой телеге. Он уже пришёл в сознание, но постоянно стонал от боли, и мужчины рядом с ним решили, что отведут его в город вместе со мной и Оллином.
Когда мы уже вышли из зловещего круга Ржавых скал, а источающее запах соли озеро осталось позади, ко мне подошёл один из мужчин, помогавших поднять мальчика, и сказал негромко:
— Спасибо за помощь… это сын моей сестры. Мы сами его так быстро не вытащили бы. Если чем-то смогу помочь, пока рядом, обращайся.
Я кивнула со всей признательностью, про себя подумав, что кое-какую помощь в городке всё-таки попрошу.
Когда мы наконец добрались до места привала, Оллин и двое мужчин, ведущих телегу с раненным, позвали меня, и мы наконец отправились в город.
Вдали уже можно было разглядеть поля, пасущихся коров и коз, а над горизонтом возвышались как будто бы игрушечные домики, острые крыши и башни цвета слоновой кости.
--
Деметрис Вереск усталым взглядом всматривался в бумаги и письма. Его синие, налившиеся свинцом глаза раз за разом проходились по одним и тем же строкам, как будто если он прочтёт их еще раз, слова, написанные разведчиком, изменятся.
В итоге он оставил бессмысленное занятие, сложив стопку бумаг в углу стола, а письма закинув в ящик. Он сцепил ладони в замок и упёрся в костяшки лбом. Ему требовался отдых. Но он не смог бы отдохнуть, не смог бы расслабиться или просто лечь спать, зная, что есть незаконченные дела.
Проблема была только в том, что как только он заканчивал одно дело, тут же возникало другое. И времени на отдых не оставалось.
В кабинет тихо вошёл Энклс. Он придвинул стул к столу Деметриса, сел рядом и спросил:
— Каковы шансы?
— Без шансов, — выдохнул Вереск, открывая глаза и поворачиваясь к близнецу.
— Ужесточили проверку? — спросил Родбер.
— Мягко сказано… За всю историю Академии поступающий не должен был проходить столько проверок. Помимо экзамена, проверяют на детекторе лжи, подтверждают родословную. Заставляют пересечь Арку ликов. Ничего не напоминает?