Это всё ты (СИ)
– Ну… – окончательно смущаюсь я. – У тебя и отца такого не было.
– Это точно, сын. К сожалению, у меня не было никакого.
Возвращаюсь на свое место. Все делают вид, что принимаются за еду, но по большей части, конечно же, изначально ковыряемся. Гораздо позже волнение отпускает и позволяет нормально есть.
– На пару минут, сын, – отзывает меня папа после ужина, когда все идут в гостиную, чтобы раскидать по ковру конструктор, как в старые-добрые времена.
Иду, конечно. И тема, которую отец поднимает, не удивляет нисколько. Она ожидаема.
– Ты же помнишь, что нужно быть осторожным? Эта девочка… Я понимаю, что у тебя сильные чувства к ней. Но давай как-то с трезвой головой, сын. Вы очень молоды. Она так вообще… Зреть и зреть. Не сделай ребенку ребенка.
– Вообще-то, Ю восемнадцать, – высекаю глухо, но ровно.
– Я в курсе. Но это не отменяет того, что ей необходимо вырасти и окрепнуть духовно.
Вздыхаю.
– Согласен, па. Да мы и не спим, ясно? Не из-за чего волноваться.
– Сегодня не спите, а завтра…
– Ладно, ладно. Я тебя услышал.
– Вот и молодец.
Возвращаемся в гостиную. Смотрю на маму, Ю и братьев… И допираю, что должен и их забрать.
– Кто хочет в кино и в пиццерию?
– Я, – подскакивает Бодя.
– Ну… Можно, – толкает Егор.
– Какая пиццерия? Только поели, – удивляется мама.
– А я никуда не хочу, – тупит Илюха.
Приходится жестами дообъяснять.
– Ок, – роняет типа в одолжение, пока краснеет моя Ю.
Забираю всех, в общем. Толпой валим к выходу. Уже на пороге оборачиваюсь. Вижу, как папа обнимает маму, и разбирает так, мать вашу, сильно, что слезы, сука, просачиваются. Благо во дворе темно. Только это и спасает, когда высыпаем.
– Ты же с нами? – спрашиваю Ю уже в гараже. – Ненадолго.
– С удовольствием.
59
…когда еще терять сознание от поцелуев, как не сейчас?
Ночью Одессу заметает. И вечером, если верить прогнозам синоптиков, ожидается вторая волна снегопада. Однако внутри стадиона «Грифонов», благодаря закрывающейся крыше, сохраняется стабильная температура. Мне вполне комфортно на трибуне в спортивных штанах и в футболке Нечаева.
Заканчивается первый тайм. Борьба разворачивается яростная. Оно и неудивительно, все-таки финал студенческой футбольной лиги.
Я не могу оторвать взгляда от поля. Многие парни круто играют, но мой Ян… Он выдает какую-то особенную, очень мощную энергетику. Он в своей стихии. Он ею управляет. Слежу за ним, и внутри все бурлит.
Один – один.
Как ни стараются команды, вырваться вперед не удается.
Мяч уходит за боковую линию. Последний коснувшийся возвращает его на поле. Непродолжительный розыгрыш между соперниками, и с высокой подачи мяч летит в сторону наших ворот. Голкипер выступает, чтобы отразить тот с выгодной для себя позиции. Однако практически сразу же происходит новая атака в другой угол. Болельщики на трибунах подскакивают в тот момент, когда Ян подцепляет мяч носком бутсы и выбивает его из наших ворот ударом через себя.
Разнотональный шквал голосов – от радости до огорчения. И сирена оповещает о конце первого тайма.
Срываюсь в сторону прохода, чтобы спуститься вниз. Когда достигаю поля, Ян уже ждет меня у ограждения. Раскрасневшийся, вспотевший, растрепанный, учащенно дышащий, ухмыляющийся и безумно обаятельный… Не может не вызвать ответную улыбку.
Поднявшись на носочки, перегибаюсь через забор, чтобы обвить руками его шею. Он обнимает и прижимает настолько крепко, насколько это, учитывая преграду, возможно.
– Ты феноменален, Ян Нечаев! Восхищаюсь. Горжусь. Люблю.
Он не отвечает. Ничего не говорит.
Пройдясь ладонями по моей спине, стискивает талию и легонько вдавливает между ребрами пальцы, призывая тем самым отстраниться, чтобы тут же впечататься в мой рот своим. Прикрываю веки и с волнением отдаюсь жгучей ласке.
Мы еще не целовались при друзьях и знакомых. Осознание того, что они смотрят на нас, смущает. Но лишь в первые секунды контакта.
А потом… Я обо всех забываю.
Соль на губах Яна странным образом усиливает знакомый и любимый вкус, который он снова и снова дарит мне. Дурманит, разгоняет кровь, учащает сердцебиение и кружит голову. Бетон под задрожавшими ногами вдруг ощущается зыбучим песком. С вибрациями сквозь мое тело проносится электричество. Глубоко в земле разряжается эта энергия, сотрясая весь стадион.
Как иначе объяснить взрыв шума, который накрывает нас с Нечаевым горячей волной?
Гул голосов, гудки вувузелы, глухой свист дымовых шашек и, наконец, мурашечная силовая а капелла «На небі [19]».
Ерунда, что нет музыкального сопровождения. Мое сердце превращается в барабанную установку. И, похоже, отбивает куда громче выдаваемого фанатами ритмичного топота.
Разъединяясь, смотрим друг другу в глаза. И вновь сливаемся в поцелуе.
– Нечаев! – горланит тренер Безугленко.
Я вздрагиваю и спешно отталкиваюсь.
Ян смеется, облизывает губы и, удерживая меня за талию, подмигивает.
– Мне пора, – произносит, мило тронув пальцами косички, в которые я заплела волосы от висков до макушки.
Под воздействием его шаловливых глаз и чарующей улыбки вспыхиваю.
– Конечно. Беги скорее, Ян, – тараторю взволнованно.
– Иди-иди, капитан, – материализуется рядом с нами Мадина. – Мы свою работу сделали. Кадры зачетные получились, да, Кексик? – обращается к Валику.
Нечаев ухмыляется, чмокает меня на прощанье и направляется в сторону раздевалок.
– Вы же не будете публиковать подобные фото? Это не имеет никакого отношения к футболу.
– Ма-харошая, – вздыхает Мадя. – Сегодня мы конкурируем с городским новостным каналом. Уступать им эксклюзив – непозволительное расточительство.
– Что???
– Что слышала, Юния, – толкает Скоробогатова, указывая пальцем на размещенную в соседнем секторе габаритную видеоаппаратуру.
– О, Боже… – роняю я убито.
«Не приведи Господь, родители увидят…» – распадаюсь в тревоге.
Но к этим ребятам ведь уже не подойдешь с просьбой удалить материал.
– Дыши, ма-харошая, – похлопывает меня по плечу Мадина. – Ты же свободный человек. Наслаждайся! Когда еще целоваться до потери сознания, как не в универе, а?
– Вы с Нечаем классно смотритесь, – поддерживает ее Валик. Покраснев, добавляет: – Вдохновляюще.
– Угу, – выдает Мадя с какими-то глубокими гортанными интонациями и медленно облизывает губы. – Если после просмотра порно тянет заняться сексом, то, глядя на ваши горячие романтические поцелуи на поле, возникает желание любить.
– Эм-м… – заикаюсь я в потрясении. – Без комментариев.
Они смеются и вроде как в утешение обнимают меня.
– Не буду вам мешать работать, – сдавленно толкаю я.
И возвращаюсь на свое место.
Убеждаю себя, что ни папа, ни мама не станут интересоваться спортивными новостями. Да и вообще, им сейчас не до того. С понедельника в гимназии должны появиться какие-то проверяющие. Хорошо, что папу предупредили заранее. И он инициировал неофициальный рабочий день в субботу, чтобы лично пройтись по всем кабинетам и техническим помещениям.
Половина игры позади, а Свят до сих пор не появился. Просматриваю мессенджер, чтобы убедиться, что мое сообщение до сих пор не прочитано, как вдруг вижу его в конце прохода.
С Кирой.
Уровень моего беспокойства молниеносно достигает критических высот. Не раздумывая, поднимаюсь и направляюсь к ним.
– Привет, – выдыхаю запыханно. – Рада тебя видеть!
Только вот эта радость посечена болью. В груди ведь ноет так сильно, когда отмечаю нездоровый блеск в глазах Святика, что и дышать свободно невозможно.
Он действительно осунулся. Осознавать, что причиной тому являемся мы с Яном, невыносимая мука.