Это всё ты (СИ)

А Юния ведь, в отличие от других девок, совершенно точно не приложила никаких усилий, чтобы сразить меня наповал. Она одета тепло, как я и просил.
Толстый и широкий спортивный костюм. Капюшон на голове почти скрывает распущенные волосы. И тем не менее, пока Ю шагает ко мне, под этим балахоном отлично угадываются все ее сексуальные изгибы. Уверен, что она об этом не подозревает.
Ну а я…
Я, конечно, сволочь. Не могу не пялиться.
Рассматриваю все. От охуенно аппетитных сисек, которые Ю скрывает, как сокровище Юнеско. До округлых, соблазнительно виляющих бедер.
Одергиваю себя, лишь когда она притормаживает рядом с мотоциклом. Напоминаю своему тотемному мудаку, что о Ю так думать нельзя.
Хотя бы потому, дебилище, что на мне тоже свободные треники.
Сука…
«Да, конечно, не стесняйся. Заяви о себе. Пусть весь район оценит наши габариты, а Ю, на хрен, сбежит, не успев сказать ни слова!» – это я уже говорю тому мудаку, который снизу.
Упираясь подошвами кроссовок в шуршащий гравий, раскачиваю технозверя и слегка наклоняюсь вперед.
– Привет, – здороваюсь на чиле.
И не дожидаясь ответа, протягиваю Юнии шлем. Она принимает его сугубо на автомате.
– Что это? – шепчет едва слышно, ускоренно размахивая длинными ресницами.
Я подвисаю.
За грудиной все сбивается в один жгучий узел. Затягивает так, что дышать уже просто нереально. Только сипеть через раз.
– Мы поедем на мотоцикле? – бормочет Ю, пока я туплю. – Я никогда не каталась… Я не могу… Я не сяду… – извещает задушено.
Густо краснеет и начинает, блядь, кусать губы, утягивая туда все мое внимание.
Смеюсь, чтобы выйти как-то из ступора. Получается хрипло, до скрипа. Похрен.
– А в чем, блядь, суть проблемы? Каталась, не каталась… Я же тебя за руль не тяну.
– Просто… – выдает Юния, врезаясь в меня тем самым взглядом, который заставляет задыхаться. Опережая эту долбаную реакцию, чертовски громко сглатываю и резко затягиваю кислород через рот. Учитывая перегородки и фильтры шлема, все это получается крайне шумным, но вместе с тем оправданным механически. Сжимая губы, раздуваю ноздри. Скриплю зубами и смотрю на Ю с каким-то агрессивным укором. Только глаза она в окружении этого пластика и видит. Вздрагивает и отводит взгляд. – Я просто боюсь мотоциклов… Скорости… И вообще…
Не слезая с байка, подаюсь вперед, чтобы поймать ее свободную руку. Осторожно перебираю тонкие пальчики. Юния уже не вырывается. А я, прекращая дышать, зацикливаюсь на этом действии. Трогаю и глажу, пока на запястье под широкой резинкой толстовки не выступают мурашки. Разворачивая ее ладонь, провожу большим пальцем по линиям жизни и чего-то там еще.
Задерживая дыхание, тяну сначала брови вверх, а за ними поднимаю и веки. Юния уже смотрит мне в лицо. Закорачиваем контакт.
Новый шумный вдох раздувает грудак.
Ю так же бурно вздыхает и слегка скользит своим большим пальцем по моему. Смотрю вниз, пытаясь найти в том какой-то тайный, сука, смысл.
Френдзона – это, конечно, хуйня ебаная.
Но у наших рук, определенно, какие-то другие отношения. Высокие. И отчего-то самую малость, но пошлые. Ну или я, мать вашу, такой извращуга, что ощущаю эротический подтекст даже в этих невинных касаниях.
Срываю шлем только для того, чтобы прижаться к центру ладони Юнии в стремительном поцелуе.
Упиваюсь ее дрожью. Кажется, что она летит между нами, как электричество.
– Не бойся. Я буду осторожен с тобой, – обещаю с нехарактерными для себя мягкими, вроде как ласковыми, интонациями.
Вскидывая взгляд, умираю, блядь, от того шквала, который выдают глаза Ю. Мое сердце просто решает, что самый лучший способ покончить с собой – обратиться Тайсоном, расхуярить мне все нутро, и лишь после этого, истекая кровяхой, взорваться, на хрен, самому.
Тряхнув головой, ухмыляюсь. Хоть и осознаю, что, пока скрежещет все за грудиной, глазами все еще выдаю какое-то гребаное сопливое «мыло».
Но зато Юния… Она, черт возьми, кивает и улыбается.
– Ладно, – шепчет взволнованно и крайне смущенно, словно невесть на что соглашается. По моему телу прострелами несется дрожь. Сжимая губы, тяжело дышу, когда она вдруг протягивает мне свой шлем. – Помоги надеть.
 
Сглатываю, прежде чем выполнить эту просьбу. Не смотреть ей в глаза – нереально. Когда находимся нос к носу, у нас с ней бесперебойное и безлимитное соединение. Качаем двусторонне то, что в дружбе, вообще-то, блядь, ни брать, ни принимать не положено.
Смахивая ее визор [2], беру передышку. После глубокого вдоха натягиваю свой шлем. Показываю, чтобы садилась сзади. И блядь… Юния перекидывает ножку, седлает мотоцикл и сразу же прижимается грудью к моей спине. Страх, по ходу, сильнее смущения – она намерена держаться за меня. Крепко держаться – руки на моей груди скрещивает, бедрами меня сжимает, голову в шлеме прикладывает к спине.
Еще и запах Ю… Окутывает. Наполняет. Распирает. Пьянит. 
Ловлю озноб, прежде чем всем телом каменею.
– Готова? – толкаю с безбашенным смешком.
– Да, – мычит Юния перепуганно, почти мучительно.
И… Я, блядь, не могу не реагировать на то, как она дергается, судорожно стискивая бедрами, едва под нами взвывает мотор. Сам будто впервые ловлю эти мощные вибрации и впитываю этот разрывной звук. Со смехом накручивая газ, заставляю технозверюгу угрожающе рычать. Наверное, кажется, что я тупо забавляюсь. А в реале у самого же мурашки… Носятся по всему, блядь, телу.
Ю вскрикивает, когда срываемся с места. И еще какое-то время, отчаянно сжимаясь вокруг меня, самозабвенно и пронзительно визжит.
Меня оглушает. Блядь, да буквально контузит.
И дело не только в крике Ю. Суть в том, что она вынуждает меня чувствовать себя так, словно я впервые и одновременно вкусил скорость и секс. Есть еще какой-то компонент, я сейчас не способен разобрать. Он кажется мне незнакомым и в захватывающем смысле пугающим. Адреналин топит мою кровь, концентрированной дурью клубится в каждой клетке организма и уничтожает, к херам, нервную систему.
Но я… Пролетев между двух фур, съезжаю в одну из полос, снижаю скорость и нахожу на своей груди холодную ладонь Юнии. Сжимая ее, как бы пытаюсь дать понять, что все хорошо. Она затихает и, кажется, даже расслабляется. Уже привычно сплетаемся пальцами. Мое сердце, бросая яростный вызов ребрам, фигачит в это соединение, чтобы продемонстрировать, каким бескрайне сумасшедшим оно способно быть.
В моем мозгу начинает троить. Кажется, что ему не хватает питания из-за дефицита гормонов, которые генерируют вечное ощущение полета. Я не в состоянии бороться с этой ломкой. Веду байк в сторону к разделению полос и накручиваю рукоять газа.
Ю стискивает мои пальцы сильнее и снова вся вокруг меня сжимается, но в этот раз не пищит.
На самом деле я не давлю на максималках. Скорость контролируемая. Вполне адекватная. Я же понимаю, что мы оба без должной защиты. Просто у Юнии первый раз. Со мной. Она вся трепещет и выдает мощнейшие энергетические разряды. А я дурею от того, что мы разделяем.
Ощущение времени теряется. Весь мир становится гоночным парком, который мы с Ю имеем право раскатать вдоль и поперек. Есть только байк, она, я и один на двоих ураган эмоций.
Однако…
Четверть часа спустя, останавливаясь на паркинге у загородного футбольного поля, где меня буквально каждая шкура знает, готов к тому, что Юния прям при всех мне по башке и настучит. Но она слезает с байка, ковыляет чуть в сторону, снимает шлем, запрокидывает голову и… смеется.
– Это было так круто! – выпаливает, приближаясь обратно ко мне.
Я четко улавливаю то, как сильно у нее трясутся ноги. Знаком с этим ощущением. Да и сейчас чувствую те же вибрации. Но, блядь, немного шокирован, что для трусихи Ю подобное оказывается тем же кайфом, от которого уже давно зависим я.
– Ты покатаешь меня еще? – вопрошает с горящими глазами.