Святой (ЛП)

— Я бы хотел произнести тост, — говорит папа, вставая со своим бокалом. — Моим двум прекрасным малышкам. Я не могу поверить, что вы обе становитесь взрослыми. Такое чувство, что только вчера я пытался жонглировать вами в своих объятиях. Я надеюсь, что ваш день рождения — это все, что вы всегда себе представляли. Я люблю вас.
Тесс слегка закатывает глаза, пока мы все пьем — шампанское для взрослых и спрайт для нас. Однако я не скучаю по тому, как дядя Дом незаметно подливает немного своего алкоголя в ее бокал, подмигивая. Он всегда был главой семьи.
Следующие несколько часов я провожу за вкусной едой, отвечаю на вопросы о том, в какой университет я поступаю, и задуваю свечи на нашем общем праздничном торте. К тому времени, как мы собираемся уходить, я совершенно измотана. Я забираюсь на заднее сиденье лимузина, который нанял мой отец, и кладу голову на плечо сестры. Я даже не понимаю, что заснула, пока громкий визг не будит меня.
— Лэйни! Лейни, смотри! — Кричит она, и я устало смотрю в окно.
Два Lamborghini Aventadors, один белый и один черный, стоят на нашей подъездной дорожке с большими красными бантами на них. Мы с Тесс выпрыгиваем из лимузина с широкими улыбками на лицах и бежим посмотреть на лучшие подарки, известные человеку. Мое имя курсивом написано на бантике белого, а имя Тессы — на черном, что точно указывает нам, кто чей.
— Они вам нравятся? — Спрашивает наш папа, и впервые за много лет Тесс искренне улыбается ему.
— Да! — Мы обе кричим одновременно, подбегая, чтобы обнять и поцеловать обоих наших родителей.
Папа счастливо улыбается и вручает каждой из нас по связке ключей. — Это очень быстрые, очень мощные и очень дорогие автомобили. Водите их осторожно.
Все, что слетает с его губ после этого, как в тумане, пока мы осматриваем наши новые машины.
Восемнадцать выглядят не так уж плохо.
Глава 7
НОКС
Будучи в футбольной команде, я прошел через изрядную долю тяжелых тренировок. Черт возьми, были времена, когда меня тошнило от того, что я так много работал. И все же ничто так не сбило меня с ног, как подготовка к подполью. Мы с Грейсоном работаем с Джексоном только последнюю неделю, но, черт возьми, я злюсь. Я даже зашел так далеко, что принял ванну со льдом, чтобы попытаться облегчить боль в мышцах. Единственное, что получилось, это сделать мой член таким маленьким, что он практически пытался заползти внутрь меня.
— Я не могу поверить, что эта сука-учительница вызвала моего отца, — продолжает разглагольствовать Стоун. — Я отлично изменил табель успеваемости с двойки на четверку. Это было чертовски безупречно, а потом она пошла и все испортила. Я имею в виду, это всего лишь столярное мастерство. Что за женщина вообще преподает столярное мастерство?
— Самая стервозная из всех, — подначивает его Гейдж.
Он вскидывает руки в воздух. — Это то, что я говорю! Такая чертова пизда, клянусь. Теперь мой придурок отец говорит о том, чтобы отправить мою задницу в летнюю школу, чтобы загладить свою вину. Это столярный класс! Это даже не обязательно!
Зейн стонет и бросает зажигалку в Стоуна. — Ты жалуешься, как плаксивая маленькая девочка, ты это знаешь? Будь мужиком, черт возьми. Сделай что-нибудь, чтобы отомстить, и двигайся дальше.
— Ты прав. — Стоун кивает. — Давайте набросимся на нее!
— Хорошо, Рэмбо, немного менее предосудительно.
— Забросаем яйцами ее дом? — Предлагает Истон.
Стоун задумывается об этом на секунду, затем качает головой. — Недостаточно.
— Нарисуем граффити на ее доме.
Идея исходит от Гейджа, и Стоун мгновенно прыгает к нему на колени. — Я знал, что есть причина, по которой я люблю тебя.
Мы все смеемся, когда Гейдж сталкивает Стоуна с себя на пол. Тем не менее, хотя покраска дома учителя не входила в мои планы на день, я не против этого. Я встречал женщину, на которую он жалуется, и он прав — она настоящая сука.
— Хорошо, мы делаем это дерьмо? — Спрашиваю я, вставая с дивана.
 
Все остальные следуют за мной, пока Истон смотрит на свой телефон. — Мы можем подождать Тесс? Она будет здесь через секунду.
— Я думал, вы двое просто трахаетесь?
Он прищуривается, глядя на меня. — Так и есть. А что?
Я пожимаю плечами. — Мне так не кажется. Вы двое вместе больше, чем нет.
— Она хорошая любовница. Не заворачивай свои трусики. Кроме того, я думаю, что ее сестра запала на тебя.
Мысли о Делейни мгновенно заполняют мой разум. И это не в первый раз. Тот факт, что я мечтал о ней подо мной, — это то, что я навсегда оставлю при себе. Ее волосы разметались по подушке. Ее невинность испорчена каждым моим внутренним движением. Образы выжжены в моем мозгу, а этого даже не произошло. Я могу только представить, что со мной сделает настоящая вещь.
Я бы солгал, если бы сказал, что она не заинтриговала меня до чертиков. Я никогда не встречал кого-то настолько чистого, настолько чертовски совершенного, которому нравилось балансировать на грани между правильным и неправильным. Каждый раз, когда она рядом, меня тянет к ней, как мотылька на пламя. Я хочу запереть ее и защитить ее невинность, одновременно вводя свой собственный яд в ее вены. Мысль о том, что кто-то развращает ее, заставляет меня видеть красное, но мысль о том, что я делаю это, посылает волну адреналина по всему телу. Это чертовски опасно — ее нужно избегать любой ценой.
— Это чертовски плохо для нее, не так ли? Кроме того, я надеюсь, что она уже получила сообщение и вернется к своим друзьям из частной школы, где ей самое место.
Зейн фыркает. — Вряд ли.
— О, да? Почему бы и нет?
Он кивает в сторону окна. — Потому что она сейчас идет по улице с Тессой.
Я в отчаянии откидываю голову назад, и мы впятером выходим на крыльцо. Делейни изо всех сил старается избегать зрительного контакта, что только еще больше меня бесит. Кем, черт возьми, она себя возомнила, приходя ко мне домой и пытаясь игнорировать меня?
— Тесса, Бэмби, — приветствую я их, чувствуя себя немного удовлетворенным, когда Делейни ерзает под моим пристальным взглядом.
Тесс скрещивает руки на груди. — Ради всего святого, Нокс, у тебя для всех есть прозвища?
— Нет. Только для действительно особенных.
Лейни смотрит на свою сестру, и ее брови хмурятся. — Какое у тебя?
— CНП, но он отказывается сказать мне, что это значит.
Она чертовски права, я не буду. Я видел перепады настроения Тессы Каллахан из первых рук, когда она узнала, что Истон получил минет от какой-то цыпочки на вечеринке. Я не настолько глуп, чтобы ставить себя прямо под прицел.
— Итак, мы делаем это дерьмо или что? — Спрашивает Стоун.
— Что вы делаете? — Делейни вмешивается, как будто у нее есть право знать.
— Ничего, что тебя касается. — Моего пренебрежительного тона должно быть достаточно, но, видимо, это не так.
Она смотрит на меня, в то время как Стоун, будучи идиотом, достает из рюкзака одну из банок с аэрозольной краской и встряхивает ее.
— Небольшой косметический ремонт для достойного получателя, — говорит он ей.
Вот он снова — этот огонь в ее глазах, который смешивается со страхом и горит только ярче. Взгляд, который меня заводит и превращает меня в сверхзащитного гребаного зверя одновременно. Она должна быть подавлена идеей — бежать в противоположном направлении и пытаться заставить свою сестру сделать то же самое. Но вместо этого она ничего этого не делает.
— Ты должна пойти с нами, — говорит ей Истон, и я громко стону.
— Иисус Христос, Ист. Прочти эту чертову подсказку.
Мои глаза встречаются с глазами Делейни, мой взгляд молча говорит ей идти нахрен домой. Мы не обмениваемся словами, но я могу сказать, что она точно знает, что я пытаюсь сказать. Как будто ее единственная цель — разозлить меня, она ухмыляется.
— Не надо, — предупреждаю я, но уже слишком поздно.
— Звучит весело.