Выживут только волшебники

Наскоро перекусив, он вышел из дому. Погода была настолько хороша, насколько она вообще может быть хороша в конце мая. В голову сразу пришел десяток метафор, которые образно и эмоционально описывали прелести природы в эту пору, но Кир, тряхнув головой, отогнал их прочь. У него не было никакого плана, он не собирался ничего обдумывать или исследовать, он просто шел гулять.
Витая тропинка привела к лесу. Кир остановился. За все время он ходил туда лишь однажды: когда искал свою ветку. Больше не пришлось. Рада готовилась к экзаменам и на прогулки была не настроена, а когда он сказал, что сходил бы туда и один, сделала круглые глаза и замахала руками: заблудишься. Это он-то, Кир, заблудится! Она и не представляла, как смешно звучало ее предположение. Компас может сломаться, но его, Кира, внутреннее чутье никогда не подводило.
Впрочем, возмущался он молча: лишний раз распространяться о своих талантах не хотелось. Про внезапно открывшуюся способность подслушивать и подглядывать он тоже никому не сказал. Да и была ли она – эта способность? Проявившись дважды – в подвале у похитителей да в первый вечер на Альтаре, – она больше никак не желала давать о себе знать. Все попытки Кира взглянуть, к примеру, на Аэрис или выяснить, о чем шушукаются Рада с дедом, до сих пор оставались безрезультатными.
Кир вошел в лес и с удовольствием вдохнул прохладный сыроватый воздух. Солнечный свет едва пробивался сквозь густые кроны и пятнами ложился на траву. То ли из-за слишком яркой зелени, то ли из-за чего-то еще, связанного с магией, лес казался нарисованным – дружелюбным, уютным, добрым. Птичий хор пел приветственную песню, цветы ковром ложились под ноги, и Кир чувствовал себя частью всего этого.
Словно завороженный, он уходил все глубже и глубже в чащу.
Отвлечься от мыслей и остановиться его заставило странное зрелище. За ветками и деревьями на высоте двух метров, извиваясь, ползла (нет, наверное, все-таки летела, вряд ли можно ползти в воздухе) огромная красная змея.
Кир осторожно приблизился. Сделал несколько шагов, присмотрелся. Да нет же, это не змея! Это ягоды. Самая обычная малина. Хотя, может, и не совсем обычная. Ягоды срывались с веток и, сбившись в ручей, текли куда-то вглубь леса. В воздухе стоял сладкий малиновый аромат.
Кир уже привык то и дело сталкиваться с чем-то необычным, но это зрелище настолько его захватило, что он, не раздумывая, пошел по течению малиновой реки. Долго идти не пришлось: вскоре река замедлила свой ход, затем начала спускаться и вот уже тонким ручейком устремилась в плетеную корзину.
Поодаль сидела белокурая девочка лет пяти в платьице жизнерадостного розового цвета – вероятно, хозяйка корзины. Она что-то тихо напевала себе под нос и, кажется, совсем не обращала внимания на ягодный поток.
Такая маленькая, в такой глубокой чаще, да еще и при таких необычных обстоятельствах… Кир похолодел от нехорошего предчувствия. Прикинул объем корзинки, величину и скорость малиновой реки – только с тех пор, как он, ошарашенный, остановился возле девочки, емкость должна была наполниться трижды, но ягоды все еще свободно сыпались. Что у нее там? Портал? И что она вообще такое?
Девочка повернулась, и Кир вздрогнул. С миловидного детского личика, обрамленного золотистыми кудряшками, на него смотрели неживые, пустые глаза.
Она заговорила:
– Ты странный. В обморок не падаешь. Сломя голову не бежишь… Может, ты из тех, кто столбенеет и слова вымолвить не может?
Голос ее был самым обычным, девчоночьим – звонким, похожим на щебетание. Но это не могло обмануть Кира. С первых же слов он понял, что разговаривает далеко не с младенцем. Этому существу много, очень много лет. Он почувствовал, что ответить нужно. И не в вежливости дело, просто нужно и все тут.
– Отчего же, могу, – скорее пробормотал, чем сказал он.
Девочка вмиг оказалась на ногах, непостижимо быстро преодолела разделявшее их расстояние (три метра восемьдесят шесть сантиметров) и дважды обошла вокруг Кира. В мертвых глазах на мгновение мелькнуло что-то вроде любопытства и на то же мгновение затормозила ягодная река. Но после все снова пришло в движение.
 
– Да ты не знаешь, кто я! – догадалась девочка.
Плохо дело. Значит, если бы знал, непременно хлопнулся бы в обморок, аки барышня, или пустился бы наутек? Что же ты за чудище такое невиданное?
– Не знаю, – понуро согласился Кир. Интересно, незнание сортов местной нечисти освобождает от перспективы быть съеденным?
– Из какого же ты из такого далека прибыл, что обо мне не слышал?
– Из другого мира, – сразу нашелся он. Кто знает, вдруг, если не конкретизировать, это чудо-юдо решит, что он из загробного мира или какого-нибудь местечка похуже, и не станет связываться. А что, может и сработать! В душе затеплилась надежда.
В глазах девочки снова мелькнуло что-то похожее на интерес, и снова пропало.
– Ты издалека. Но силы в тебе мало. Меньше, чем в местных.
Кир молчал. Крыть было нечем.
– Назови свое имя, раз мое ты зна… – она запнулась. В мертвых глазах промелькнуло что-то похожее на растерянность. – Ты мое не знаешь…
– Значит, и свое я называть не буду! – Кир не очень понимал, о чем они сейчас говорят, но старался держаться как можно уверенней. Может, у них тут незнакомцев трескать не принято. Тогда имело смысл держать свое имя в секрете до упора.
– Джарра! – проревела девочка. И этот «голосок» был совсем не детским.
– Кир, очень приятно, – он мог поклясться, что слова эти вырвались сами собой, без его участия.
– И мне приятно, – снова вернулась к детской версии голоса девочка. – Давно мне не приходилось самой называться. В честь знакомства будет тебе подарок. Когда выберешься из леса.
Пока они разговаривали, поток малины иссяк, последние несколько ягод юркнули в корзину. Девочка потеряла интерес к новому знакомому, легко подхватила корзину, словно та была пуста, и зашагала в чащу.
– Счастливого пути! – крикнула она не оборачиваясь, и Кир с ужасом понял, что путь домой вряд ли будет таким уж счастливым.
Джарра – кем бы ни было это существо – уже скрылась в лесной чаще, но он долго еще стоял и смотрел ей вслед. Наконец, сбросил оцепенение и огляделся. Вроде, пока ничего страшного не произошло, лишь солнце больше не светило так ярко сквозь ветки деревьев. Кир присмотрелся. Окружающая действительность и правда заметно помрачнела.
Объяснений могло быть сколько угодно. Может, погода портилась – весной это запросто. А может, все гораздо хуже. Например, пока он беседовал с очаровательной барышней, незаметно пролетел весь день или и того веселее – целый год. А может, смеркалось точечно – только в лесу, и это означало что-нибудь совсем зловещее. Или вообще происходило что-то настолько ужасное, что даже его подстегнутое страхом воображение не могло такого представить. А что, с этого насквозь магического мира станется. Как бы то ни было, двигаться в сторону дома следовало как можно быстрее.
Кир мысленно пробежался по проделанному пути, вспомнил все отрезки, каждый поворот, мгновенно и безошибочно определил, где сейчас находится. Ого! Далековато он отошел. Семь с небольшим километров. По лесу, да еще в сумерках – это как минимум два часа ходьбы. Как бы за это время совсем не стемнело!
Он торопливо зашагал в сторону дома, то и дело спотыкаясь о коряги, наскакивая на ветки и перепрыгивая ручьи. Откуда это всё вообще взялось? Где аккуратные тропинки, где цветочный ковер под ногами? Веселенького щебета птиц тоже уже не было. Лес наполнили совсем другие звуки – уханье, скрипы, завывания… И не угадаешь же – то ли это ветер гудит в дупле дерева, то ли зверь какой плотоядный поет свою предобеденную песню, почуяв близкую добычу.
От этой мысли Кир и вовсе сник. И вот почему, отправляясь на прогулку, он не сообразил, что лес может быть заселен не только пушистыми зайчиками, сладкоголосыми птичками да шустрыми белочками, но и кем-нибудь менее привлекательным. Воображение уже рисовало оскаленные пасти, острые клыки, горящие глаза и мощные когтистые лапы. А он с пустыми руками – ни ножа, ни…