Возвращение блудного Брехта (СИ)

Событие шестьдесят седьмое
Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть.
Лев Николаевич Толстой
Кто думает, как победитель, рано или поздно побеждает.
Ричард Бах
Наконец хоть что-то сдвинулось с мёртвой точки. Иван Яковлевич где-то глубоко в мозгах своих, вечно спешащих, понимал, что и полутора месяцев не прошло, как он начал третий этап своего безвыигрышного мероприятия. Только вот было первое мая. Но это в мозгах, а душа рвалась побыстрее все сделать и побольше. И вот, седьмого июня прибыла первая партия снайперов из полков, что расположены невдалеке от Москвы. Приказ о добровольном ношении париков видимо до них не добрался ещё, так как все офицеры были в париках. Все прибывшие были драгунами и уланами. И это понятно. На лошади быстрее доскачешь, чем пешочком. Особенно если расстояние не тысячами вёрст измеряется. Прибыли из Пскова драгуны, из Смоленска, Владимира и других губернских городов. Всего приехало двадцать два метких стрелка.
Брехт радовался ровно минуту, когда ему доложили.
— Сопровождающие-то офицеры есть с ними? — задал он вопрос, чтобы понять, сколько нужно мест готовить для размещения, пока проводятся испытания.
Семён Андреевич Салтыков, который поднялся в терем, чтобы доложить о прибытие кавалеристов, крякнул, а из угла с иконами кхекнули. На кряк Иван Яковлевич не отреагировал, а вот кхеканье его насторожило. И не зря.
— Так точно, Ваше Высокопревосходительство. сопровождающие есть. — Салтыков опять крякнул. — Около сотни офицеров и генералов.
— Скоко-скоко?
— Я не считал, но перед рогатками одних кибиток штук десять. Даже кареты две. Не меньше сотни офицеров.
— Что такое, Ваня? — на крик Бирона из «потайной двери» показалась заспанная рожица Её Императорского Величества.
— Сопровождать двадцать солдат вызвалось сто офицеров… — Сделал вид, что схватился за голову Иван Яковлевич, но тут его чуть осенило, так капельку. Синьку в воду капнули. — А ведь хорошо.
— Что хорошо⁈ Что порядка у тебя в армии нет? — Вот, собака-бешена, правильный вопрос задала.
— Нет, Анхен. С порядком сам виноват. Расслабился. Армия — это такая штука, где должны быть строгие порядки. Это понятно. Но если приказ командир отдал неправильный, или не полный, то виноват он. То есть — я. Нужно было указать, не то, что солдатиков должны офицеры сопровождать, как я сделал, а указать, что, скажем, на пять солдат один офицер. Ну, да прокормим, впредь наука будет. Хорошо другое. Мы проведём, как и в Москве среди Преображенцев, опять испытание. Все эти офицеры «понаехавшие» с одной стороны, а Воронцов, который у нас победил, и мы с тобой, радость моя, с другой. И потом я приказ издам разгромный по всем нашим войскам с указанием фамилий офицеров и генералов, кои Государыне и мне слуге твоему неразумному — совершенно штатским штафиркам, испытание по стрельбе проиграли. Вот им наука впредь будет, да и всем остальным.
— Ох, хорошо, как. А то без шутов и дураков совсем скучно стало, хоть тут повеселимся.
— Семён Андреевич, готовь всё, как и в прошлый раз для испытания по стрельбе. И чем быстрее, тем лучше. И мне не терпится. Застоялся. Давненько не брал в руки шашек.
 Глава 25 
Событие шестьдесят восьмое
Снайперский прицел — самый эффективный метод сближения человеческих душ.
Петр Квятковский
Ничем это испытание почти не отличалось от первого. Солдатиков и всяких каптенармусов с сержантами и капралами Брехт отправил в баню. Уж больно пыльными и грязными люди выглядели. Офицеров и троих генералов разместили в построенной казарме пятой роты лейб-гвардии Преображенского полка. Иван Яковлевич сам проект нарисовал и бегал, проверяя каждый забитый гвоздь. Оказалось, что он не самый умный. И до него были на Руси. Крестьянские артели торф уже добывали и сушили. У них и купили. И заказали в сто раз больше. По всей стране «зимние квартиры» — это, просто, живи, где найдёшь. Часто и в хлеву с коровами и прочими баранами у чуть более зажиточных крестьян. А так, у тех же крестьян в избе. А чего, зимой же коровы телятся и телёнка в избу забирают, а где телёнок, там и солдатик на полу поспит.
 
Пора было строить казармы и военные городки. С себя и начали. Преображенцев опять выгнали в поле, поживут пару дней в палатках, а офицеров запустили в казарму. Пусть оценят. Им такие у себя строить. Генералов Бирон тоже хотел туда сунуть, но передумал. В теремах для троих «шишек» нашлось место.
Драгуны, в отличие от преображенцев и семёновцев, вооружены другими ружьями. У них, конечно, оружие того же калибра и с тем же кремневым замком, но оно короче — специальный кавалерийский стандарт. Штык тоже есть. Ещё все драгуны и уланы носили шпаги и имеют по два пистолета. Грудь у них перекрещена прибамбасами: патронташи на правом плече, перевязи для ружей на левом. Каждый кроме перечисленного имеет пороховницу и топор. На лошадях немецкие седла с кобурами, башмаком для ружья, передним и задним вьюком, подушками, подпругами и железными стременами, войлочные потники с кожаной покрышкой, чепраки и попоны, ремни, сумки, мундштуки и недоуздки. Смотрится громоздко, но не обойтись же без всего этого. Мундиры, как и у всех сейчас в армии, красивые.
Белый цвет отделки недавно был заменен красным. Эта замена не для красоты устроена, как Брехту в Военной Коллегии объяснили, это чисто практическая замена. Белые воротники, обшлага и подкладка быстро загрязнялись, в связи с этим часто подвергались стирке и, следовательно, быстрее изнашивались. Красный цвет менее маркий. Кафтан не изменился, как и раньше, его шили из светло-синего сукна, камзол и штаны были лосиного цвета, галстук и чулки — белого. Интересно дизайнерская мысль работала, белую отделку заменили, а лососёвые, читай, почти белые, штаны оставили. Обязательным для всех драгун было ношение перчаток с крагами. Офицеры отличались от рядовых и унтер-офицеров светло-синими штанами. При Петре II, ввели в военную форму пудру и косы. Иван Яковлевич эту дурь отменил, но все приехали в париках и с косами, медленно без интернета новости распространяются. Ничего, до войны в Польше больше двух лет, есть время от всей этой хрени избавиться.
Стреляли по десяти мишеням. Первыми, как и раньше, стреляли Бирон с Анной Иоанновной, ну и плюсом к ним Воронцов теперь, как победитель среди Преображенцев и Семёновцев. Его из Москвы вчера привезли на карете, пьяного в дрова. Гуляли лейб-гвардейцы. Брехт думал, что и первым выстрелом сразу похмельный смажет, но капитан попал. Не пропьёшь, выходит, и правда, мастерства.
Первый выстрел делали с пятидесяти метров. Попали почти все. Даже все три генерала.
А вот на ста шагах — метрах половина уже отсеялась. И понятно. Короткоствольные кавалерийские ружья особо дальше и не стреляют. После третьего выстрела выбыл и Воронцов и ещё пару десятков драгун.
И Бирон и Государыня попали в чёрный квадрат на щите и с двухсот шагов. Брехт прошлый способ считать широкими шагами оценил. Ему, так, даже привычней. Этот широкий шаг гренадера, как раз на метр и тянул. Так что, шаг при этом испытании, метру приблизительно и равнялся. Из генералов уже никого не осталось, а пару десятков офицеров вышли на позицию вслед за лидерами. Иван Яковлевич за ними наблюдал. Мало кто, как и он, уже задирали ствол выше мишени. И напрасно. Двести метров для короткостволов — почти предельная дистанция и пуля уже заметно к земле притягивается. В результате осталось всего трое попавших.
Брехт стрелял одновременно с Анхен и видел, что она, как раз, ствол держит высоко. Бабах. И Иван Салтыков, поставленный у мишеней, замахал и у щита императрицы, и у щита Брехта, зелёным флажком. Это Иван Яковлевич, вспомнив проблему с объявлением результата в прошлый раз, новшество ввёл. Попал, взмах зелёным флажком, промазал — красным. А драгуны промахнулись, все кроме одного поручика. За два часа соревнования закончились, Брехт построил офицеров прибывших себя показать и на народ столичный посмотреть и красиво их обложил и по матери, и по паперти.