"Фантастика 2024-92". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— Да проснёшься ты сегодня, в конце концов, или нет. Ну-ка, быстро вставай.
Она потащила с него одеяло и схватив его, легко подняла и поставила на ноги, держа его между ног, повернув к себе и глядя ему в лицо.
— Расскажи-ка, негодник, ты почему вчера из школы сбежал? А? И портфель с учебниками и тетрадками там оставил. Молчишь? Сказать нечего? Пошёл домой один, в метель. Спасибо, тёзке твоему, Саше Пирожкову, принёс тебя. А ведь мог и мимо пройти и занесло бы тебя снегом, так бы и замёрз. Весной бы оттаял. Что же ты делаешь, а? Выдрать бы тебя, как сидорову козу, да вот беда, у отца обострение, как и в прошлом году с кровотечением. Поэтому считай, что дёшево отделался. Иди, умывайся.
Она взлохматила ему волосы на голове, развернула от себя и слегка подтолкнула, шлёпнув его по попе. Саша сделал шаг вперёд и остановился. Сказать, что он был ошарашен — значит ничего не сказать. Он был потрясён, но понимал, что если он не возьмёт себя в руки, то может получиться очень плохо, он напугает маму и сделает ей больно. Он, конечно, слышал и даже читал о попаданцах на войну, был даже фильм какой-то на эту тему. Он пока не понимал, как такое могло произойти, но подозревал, что без вчерашнего мага тут не обошлось. Все события вчерашнего вечера кинолентой промелькнули у него в голове. У него ещё будет время подумать обо всем случившемся, а пока нужно сориентироваться здесь и сейчас. Надо принять как данность, что он снова мальчишка, школьник, и живы его родители.
Он не помнил, где здесь был умывальник и огляделся. Его кровать стояла за большой печкой. У окна небольшой стол, над которым Саша увидел отрывной календарь, прикреплённый к перегородке, разделяющей дом на две комнаты. Саша подошёл ближе. На листке календаря красным цветом выделялась дата: «6 февраля». Сегодня было воскресенье. Проём перегородки был закрыт ситцевой занавеской. Он откинул её рукой и, сделав шаг вперёд, очутился в большой комнате. Слева было ещё два окна, около которых стоял большой обеденный стол. У противоположной стены, напротив печки, расположилась большая двуспальная кровать с железными спинками, в которой сейчас спал отец, отвернувшись к стене и Саше был виден только его коротко стриженный затылок.
На расстоянии пары метров от кровати находилась невысокая печная плита, вплотную примыкающая к большой русской печи, устье которой сейчас было закрыто заслонкой. От печи ощутимо тянуло теплом. Дальше, за ней в углу виднелся деревенский рукомойник, с жестяной раковиной и ведром под ней. Рядом на гвоздике висело полотенце.
Саша подошёл к рукомойнику, сложил ладони лодочкой и толкнул ими сосок. Тот пополз вверх и по нему в его ладошки побежала тёплая вода. Саша уставился на свои маленькие ладошки.
«Господи, сколько же ему лет?» — подумал он про своё нынешнее тело. Кажется, он видел на столе букварь, если ему не показалось. Если это так, то ему семь лет, и он учится в первом классе.
Саша всполоснул лицо. Рядом к стене была прибита полочка, на которой стояла жестяная кружка с тремя зубными щётками — двумя большими и одной маленькой. Саша схватил маленькую щётку и осмотрелся в поисках тюбика с зубной пастой. Тюбика нигде не было. Около жестяной кружки на полочке лежала круглая картонная коробка с какой-то надписью. Саша снял её с полочки, повернул к себе надпись и прочитал: «Зубной порошок». О как! Зубной порошок. Он уж и забыл, когда в последний раз пользовался зубным порошком. Было это в далёком детстве, в котором он сейчас и очутился. Он только никак не мог сообразить, где именно сейчас находится. В его детстве их семья переезжала с одного места на другое чуть ли не каждый год, нигде больше двух лет не задерживаясь. Причину таких переездов Саша понял значительно позднее.
* * *Оказывается, его мама, окончив перед войной два курса физико-математического факультета педагогического института, не стала продолжать учёбу из-за родившегося Саши и после декретного отпуска пошла работать учительницей в школу. Ей выдали диплом об окончании Учительского института (это было приравнено к педагогическому техникуму и давало среднее специальное образование) и присвоили квалификацию «Учитель математики средних классов».
В деревнях остро ощущалась нехватка учителей и Сашина мама оказалась нарасхват. Особенно не хватало учителей в среднем звене, в 5–7 классах.
К слову сказать, старших классов в те годы было раза в три меньше. Учёба в старших классах средней школы и в техникумах была платной в отличие от учёбы в ремесленных училищах и школах ФЗУ (фабрично-заводского ученичества), поэтому процентов 80 выпускников неполной средней школы, если не больше, шли получать рабочие профессии в ремесленные училища или сразу устраивались учениками на заводы и фабрики.
ФЗО (фабрично-заводское обучение) было предпочтительней, потому что учащиеся ремесленных училищ, как и школ ФЗУ находились на полном государственном обеспечении в течение всего срока обучения. А это означало бесплатную выдачу форменной и рабочей одежды и обуви, бесплатное трёхразовое питание и бесплатное проживание в общежитиях (для иногородних).
Вот и переводили Сашину маму из одного села в другое, из районной школы в какую-нибудь глухомань, из глухомани опять куда-нибудь, где образовалась недостача учителя математики в неполной средней школе.
— Каждой дырке затычка, — вздыхая говорила мама. А так как отец был инвалидом Великой Отечественной войны и имел за душой только среднее образование да полугодовые курсы военных переводчиков, то он был вынужден ехать туда, куда посылали мать. Отец пытался изменить сложившуюся ситуацию, но в послевоенной стране с трудовой дисциплиной было строго. Если у него было хотя бы равноценное с мамой образование, тогда главой семьи был бы отец и семья жила там, куда его направили на работу. После войны отец поступил на заочное отделение филологического факультета Казанского государственного университета и окончил первый курс. И все. Дальше учиться не смог. Нужно было обязательно работать по будущей специальности, а у отца была полная инвалидность. Он на войне простудился и заболел туберкулёзом. Умер отец в возрасте 39 лет в 1961 году, когда Саше исполнилось 20 лет.
Но все это было в первой Сашиной жизни. Его впервые посетила мысль о второй жизни здесь, в этом мире, о котором он пока ничего не знал. Является ли этот мир, в котором он очутился таким же, как и его прошлый мир или он сильно отличается от него? Будут ли повторяться события его прошлой жизни или будут отличия?
* * *Рядом с рукомойником, слева от него, висело небольшое зеркальце, с помощью которого отец брился. Эту деталь, Саша почему-то запомнил. Всю свою прошлую жизнь он хранил в своём письменном столе отцовскую опасную бритву, отечественного производства. Сам Саша ей ни разу не воспользовался, просто хранил, как память об отце.
В зеркальце он не мог себя увидеть. Для этого ему нужно было или снять его, или встать на стул. Саша огляделся, один стул стоял около обеденного стола и у окна стояла табуретка. Кроме этого, два стула стояли в маленькой комнате, в которой он спал. За тем столом они с мамой занимались. Мама готовилась к своим урокам, проверяла ученические работы, а Саша выводил буквы. Он вдруг вспомнил, как за прописную букву «Б» он получил двойку, и ему стало стыдно. Что же он так, поленился написать, как следует. В памяти неожиданно для него всплыла эта злополучная страница из тетради для домашних заданий.
Саша прекрасно помнил, что 2-й и 3-й классы он окончил в начальной школе на железнодорожной станции «Сосновка». А здесь тишина, на железнодорожную станцию уж никак не похоже. Там всю ночь грохочут проходящие поезда и гудят паровозы.
Значит сейчас они живут на конезаводе «Маяк», а он учится в первом классе. А так как сейчас начало февраля, то на дворе 1949-й год. Значит, совсем недавно закончилась война и скоро страна будет праздновать День Победы в пятый раз.
Отец у Саши, к слову сказать, был членом партии, во время войны на фронте вступил. Это, по-видимому, сыграло свою роль в назначении отца директором дома инвалидов, который был расположен на территории конезавода. Из воспоминаний прошлой жизни и рассказов матери Саша помнил, что отец быстро подружился с директором конезавода и они часто квасили вместе, что матери, естественно, не нравилось.