Эффект бабочки, Цикл: Охотник (СИ)

толстовки, я побрёл вглубь чащи, выбирая более-менее пригодный для ходьбы маршрут.
Неприятный запах становился тем сильнее, чем дальше я заходил в рощу. То и дело
опираясь на стволы деревьев, я брёл по ней, пересиливая себя да упрямясь. Мой путь
прошёл через овраг, корявый и крутой, скорее всего, бывший когда-то руслом не
слишком большой реки. Выкарабкаться из него оказалось не так уж и просто, но я всё
же справился, хотя от этой прогулки испарина уже выступила на висках и лице, сердце
колотилось совершенно неровно, а ноги дрожали. Деревья медленно расступились, открывая взгляду небольшую прогалину, наполненную солнечным светом. Посреди этой
благоуханной красоты и цветения, не свойственных для этого времени года, уместилось
строение из тёмного гранита, напоминая собой странный склеп. Земля вокруг него была
сухой, точно выжженной, на сглаженных чьими-то шагами ступенях не было ни единой
песчинки или травинки. Из тёмного зева прохода тянуло холодом, и я невольно
содрогнулся, когда стал спускаться вниз. «Это уже больше походит на настоящее
убежище тёмного мага-изгнанника, — мысленно ухмыльнулся я, проводя ладонью по стене
и придерживая себя в неясной полумгле. Под рукой чувствовались тонкие изгибы, наверняка рельеф, рассказывающий особую историю, но я не мог его разглядеть. —
Интересно, почему про это место ничего неизвестно? Тоже какие-нибудь особые чары-
мары?». Впрочем, отсюда тянуло ничем не прикрытой угрозой, опасностью, так что вряд
ли кто-то сюда рисковал соваться. А если всё же совершал такую ошибку, то
сомневаюсь, что возвращался домой. Спуск закончился в небольшом зале, где тьму
разгоняли свечи, в беспорядке расставленные на полу, по углам, танцуя на стенах
рыжеватыми бликами. И я ничуть не удивился, когда обнаружил Тори в этом месте. Он
стоял на коленях, сложив на них руки, прикрыв глаза и тихо бормотал себе под нос.
— Я смотрю, ты набожный, — негромко произнёс я, останавливаясь у одной из более-
менее освещённых стен и рассматривая рельеф. — Ни за что бы не подумал.
— По человеческим меркам я язычник, — со вздохом произнёс мужчина, прерывая свой
шёпот. — У нас иные боги.
— И какому предпочитаешь молиться ты?
— Я не молюсь, — огрызнулся Тори, и я почувствовал на себе его злобный взгляд, — я
отчитываюсь. Богу Смерти.
— Вот как. — Сдержав фырканье, я умолк, давая мужчине закончить.
Рельеф был старым, весьма старым, но хорошо сохранился, хоть и не представлял для
меня особую ценность. Да и тайного великого смысла я в изображённом не видел — вот, кучи трупов и костей, занесённые пылью. А вот человек, да что уж там, маг, поднимает их, подчиняя. Проведя по лицу ладонью, я закрыл глаза, не желая вдаваться
в подробности. Всё это оставалось для меня дикостью.
— Каждый из нас в своё время был поставлен перед выбором — что изучать и какому
богу отдать предпочтение. Эти две тонкие вещи всегда были взаимосвязаны. — Тори
поднялся с колен, провёл рукой над свечами, и они неохотно погасли, уступая мраку
его законное место. — Кто-то восхваляет умения Девы стихий и позволяет её силам
пронизать себя. Другие борются за благосклонность Повелителя холода и ждут с
нетерпением, когда лютая зима окутает земли. Великий зверь, Сумеречная госпожа, бог
Смерти, Хозяин леса, Хранитель кубка, Отец чудовищ и ещё не меньше дюжины ничего не
говорящих тебе имён — все они в равной степени несут мудрость и учат чему-то
своему. Я никогда не встречал их возможно потому, что никогда не отдавал им всего
себя. За исключением своего наставника. Смерть — это то, чего нельзя избежать, даже
таким долгожителям, как мы. Тысяча лет, десять тысяч, душа начнёт истощаться, так
или иначе угаснет, и тогда Смерть заберёт её на положенное место. Но если овладеть
определёнными навыками, крупицу жизни, а точнее, её подобие, то можно вдохнуть во
что угодно. Например, — Тори приподнял руку, точно желая, чтобы её поцеловали, глаза его наполнились мертвенно-бледным сиянием, и что-то позади меня со скрежетом
 
и грохотом рухнуло вниз. Оттуда, куда не доставал свет, выползло нечто, напоминающее человека. Сильно разложившегося человека, — они не чувствуют боли, у
них нет желаний — разве не превосходный боец? Но даже магия не сможет поддерживать
их вечно. Некроманты отдают свои жизни, в прямом смысле этого слова, частички своей
души, чтобы дарить правящей фракции боевые единицы. Как правило, мы именно те, кто
умирает от старости. После не слишком длинной жизни.
Мужчина опустил руку, и труп, как подкошенный, упал на пол, впредь не шевелясь.
Тори вздохнул и, хлопнув меня по плечу, направился на выход:
— Пойдём, посмотрим, какие у тебя сильные стороны.
— Очень надеюсь, что не это, — пробормотал я.
Я чувствовал себя смятённым, растерянным и ужасно слабым. И всё то время, что мы
поднимались по лестнице, я оглядывался назад и боялся, что мертвец зашевелится и
пойдёт следом. Лишь когда мы вышли на свет, тревога отступила от меня. Впрочем, слова Тори не внушали мне доверия. Я никогда не относился к тем, кто верит в высшие
силы, божественный замысел, и мне почему-то казалось, что всё должно быть сделано
нашими руками. Но из слов Тори следовало, что без вмешательства «свыше» хрен что
получится.
— И обязательно, э-э, служить какому-то богу? — всё же не выдержал я, опираясь на
колени и пытаясь подавить слабость.
— В принципе нет. — Тори смотрел на меня с нескрываемым любопытством, очерчивая
пальцами собственный подбородок. — Достаточно просто принять. Но тогда и уровень
сил будет соответствующим.
— Слушай, повелитель мух, я не гонюсь за силой — нужна она мне как веер осенью. Это
вам с Акирой какая-то вожжа под хвост попала, — съязвил я. — Я сюда пришёл только
за ответами. Но пока что стало только больше вопросов.
Некромант выслушал меня терпеливо и прохладно, затем приблизился, обошёл меня
кругом и вздохнул, покачав головой, словно расстроился.
— Вот что я тебе предлагаю, Арти. В ближайшую пару недель я буду проверять тебя: чёрт знает, к чему у тебя предрасположенность. И как только я это выясню, мы с
тобой поговорим о более сложных вещах. Возможно, именно тогда ты получишь ответы на
свои вопросы. Идёт?
Я кивнул. Что мне ещё оставалось? Я мог картинно отказаться, махнуть рукой и уехать
в закат, забыв обо всём услышанном. Но любопытство и здесь сыграло раньше меня, не
дав даже толком подключить мозг.
❃ ❃ ❃
— Итак, стихии — это не твоё, — вздохнул Тори, заливая водой загоревшееся дерево
стола и со вздохом проводя по лицу ладонью. — И почему я не удивлён?
Примерно то же самое он говорил и в предыдущие разы: например, когда пытался
заставить меня оживить крысу, когда просил заморозить воду в стакане или когда под
моими руками не проросло крохотное семечко. Словом, ученик из меня для него был
совершенно никудышный. Некромант устало опустился на диван, подперев подбородок
рукой и уставившись в стену перед собой. Затем он окинул меня взглядом и покачал
головой.
— Что? Ты сам взялся за это, — буркнул я, растирая обожжённые после неудачных
попыток ладони.
Мой хранитель не уставал потешаться, и даже сейчас я слышал его насмешливое
фырканье и неразборчивое бормотание. Он любезно делился силами, без вопросов
подлечивал мелкие бытовые травмы, но в основном молчал.
— Надо полагать, с физическими силами у тебя тоже полный швах, — вздохнул Тори, поднимаясь на ноги и приближаясь ко мне. — Аристократ до мозга костей.
— Эй, не обзывайся, — огрызнулся я, отбирая у него собственную руку.
— Хорошо. Уложи меня на лопатки, — лениво попросил мужчина, принимая расслабленное