Няня для сурового папы (СИ)

— Скорее самодур… — бубню себе под нос.
— У меня, кстати, ещё и слух отменный, плюс ко всем моим прочим талантам. Натягивай носки и выходи быстрее, — разворачивается и выходит из комнаты.
Быстро натягиваю на себя шерстяные носки и выхожу следом за Бородачом.
Сейчас, при свете дня я, наконец, могу разглядеть дом.
К моему удивлению, это оказывается вовсе не микроскопическая деревенская хибарка, какой я её себе представляла ночью.
Дом довольно большой. Судя по лестнице, здесь даже имеется второй этаж. Да и ремонт очень даже современный. Не такой крутой, конечно, как у нас, но тоже вполне себе приличный.
Пока разглядываю обстановку, успеваю дойти до кухни, и удивлённо застываю на пороге. Потому что видеть огромного мужика, суетящегося возле плиты — это то ещё зрелище.
Хотя… что-то в этом есть такое… даже не знаю…
Бородач что-то переворачивает на плите, параллельно помешивая лопаткой в другой сковородке. На нём простые спортивные штаны и серая футболка, типо той, что надета на мне. Только на мне она висит мешком, а на Мише смотрится в обтяг, ещё больше подчёркивая развитые мышцы.
И где он только так накачался, не понятно. Навряд ли тут где-то поблизости есть тренажёрный зал. Но даже если такой и имеется, то в нём надо жить, чтобы иметь такое тело.
А чего я, собственно, вообще рассуждаю о мышцах какого-то незнакомого мужика?!
И, кстати, где всё-таки жена? Почему он сам стоит у плиты?
— У тебя опять мозг с конечностями не синхронизируется?
— В смысле?
— В смысле, ты уже минуты две стоишь в дверном проёме и не заходишь. Садись, давай уже за стол, у меня времени нет с тобой возиться. Сейчас позавтракаем, и я отвезу тебя до машины.
Ставит на стол тарелку и кладёт на неё жареную картошку и котлету.
При виде горячей еды живот моментально скручивает, а во рту скапливается слюна.
— Так не честно! Потему ей котлетки, а нам с Васей кашу?! — возмущённо морщит нос Тася.
— Потому что каша полезная.
— А котлетка вкусная! Я хочу котлетку, тебе сто залко, да?
— Тася, хватит ныть, — бубнит Вася.
— Сама хватит ныть. Пап, а Вася вчела сказала, сто твоя каша похожа на сопли.
— Пап, она врёт, я такого не говорила.
— А вот и не влу.
— Хватит, — командует Папа-Миша.
И вот вроде не наорал, но что-то в его интонации есть такое, что девочки тут же послушно замолкают.
— Ты ешь кашу, потому что она полезная. Мы с тобой об этом уже тысячу раз говорили. Хочешь получить котлету — в начале съешь кашу, а потом хоть облопайся своими котлетами. К Васе это тоже относится.
— А почему ты её не заставляешь тогда кашу есть? — обиженно тычет в меня маленьким пальчиком.
— Потому что я твой папа, а не Машин.
— Маша, а тебя папа заставляет есть кашу? — с интересом смотрит на меня Вася.
— Эм… ну… у меня нет папы… Но Кирилл тоже говорит, что нужно питаться правильно, чтобы быть здоровой.
— А кто такой Килилл?
— Ну, это…
— Так, хватит, — командует Бородач, усаживаясь за стол, между малышками, прямо напротив меня. — Тася, тема с кашей закрыта. Хочешь или нет, её нужно проглотить. Считай, что это такое лекарство, чтобы быть сильной и умной. Вот Маша не ест кашу и посмотри, какая дохла. Да и умом большим не блещет, — это уже добавляет тише, чтобы слышала только я, после чего, подмигивает мне!
Нет, ну какой же всё-таки хам!
 Глава 7 
— Я не хотю к тёте Кате, у неё дома воняет косками! — Тася снова морщит нос, когда Миша пытается натянуть на неё уличный комбинезон.
— Тася, не обсуждается даже. Мы с тобой уже говорили, что мне нужно будет отлучиться с утра в мастерскую.
— Я тозе хотю! Потему нельзя поехать с тобой?!
— Потому.
— Потому — это не ответ!
— Ответ.
— Ты можешь оставить нас с Тасей дома, как вчера вечером, — бубнит Вася, тоже явно недовольная тем, что их куда-то выпроваживают. — Мы будем смотреть мультики. Я прослежу за Тасей. Я вообще-то уже большая…
— Чтобы вы опять открывали дверь кому попало? — кидает на меня быстрый взгляд. — Нет, уж, дорогая моя. Мне вчерашних приключений на год вперёд хватит. Чёрт… — чертыхается, вытаскивая из кармана спортивок вибрирующий мобильный. — Посидите две минуты в прихожей, я сейчас.
 
Сняв вызов, Бородач Миша Бурый рывком распахивает входную дверь и выходит на крыльцо.
— Хоть бы куртку надел, — удивлённо вскидываю брови, кидая на него взгляд через окно.
На улице холод собачий, а он как ни в чём ни бывало в одной футболке стоит. Тогда как лично мне даже в прихожей зябко. Хорошо, что хоть хозяин дома щедро выделил мне свои шерстяные носки.
— Папа закалённый. Он каждое утро бегает вместе с Сеней и Стёпой, — за спиной раздаётся всё ещё ворчливый голос Василисы.
— А это кто такие, ваши соседи? — сев на корточки, помогаю Тасе натянуть ботиночки.
Сеня и Стёпа. Судя по именам, забулдыги какие-то местные…
— Нет, это наши собаки, — кивает на двух псов, сидящих у двери с высунутыми языками. — А ещё папа в прорубь ныряет каждую зиму. Да и вообще рано купаться начинает. Ещё когда вода холодная.
— Потому сто папа самый сильный и класивый, — Тася растягивает рот в довольной улыбке, когда я завязываю шапку ей под подбородком.
— Ты опять всё перепутала! Он сильный и красивый, потому что занимается спортом и закаляется, а не наоборот.
Ну понятно всё в общем. Бородач один из этих ненормальных, помешанных на здоровом образе жизни…
Теперь ясно почему он девочкам эту кашу на завтрак так настойчиво пихает. Бедные дети. Надеюсь, хоть в прорубь он их окунаться не заставляет…
— Девочки, ну что, вы готовы? — распахивает дверь, когда я надеваю Тасе вторую варежку.
С улицы веет ледяным воздухом и мои голые ноги тут же покрываются мурашками. А вот по Мише Бурому вообще не скажешь, что он только что минут пять простоял на морозе. Разве что нос немного покраснел. И щёки… наверно. Там под бородой особо не видно.
— Всё, поехали тогда, — всё-таки натягивает на себя висящую на крючке куртку. Одним движением сгребает Тасю в охапку и подхватывает на руки, словно она вообще ничего не весит, после чего оборачивается ко мне. — Я вернусь минут через пятнадцать. Надеюсь за это время от моего дома не останутся одни обломки?
— Ну что вы, Михаил Потапович. Максимум пепелище. И это я так шучу, если что.
— Да какие уж тут шутки. И я не Потапович, а Валерьевич. Ещё раз исковеркаешь моё отчество, дам по заднице.
— Тогда и я не Батьковна, а Алексеевна. Ещё раз исковеркаете…
— И ты дашь мне по заднице?
— Ни в коем случае. Не хватало ещё об ваш орех руку сломать, — тут же краснею как варёная свёкла, осознав, что только что ляпнула.
Боже, Стрельникова, что ты несёшь… Идиотка…
И судя по выражению лица Бородача Миши Бурого, он сейчас думает примерно о том же.
— Хм… ну ладно… В общем, постарайся всё же продержаться эти пятнадцать минут и не оставить посёлок ещё и без отопления. Я отвезу детей к соседке и вернусь за тобой.
Дожидаюсь, когда за семейством Бурых закроется дверь и возвращаюсь обратно в дом. Сразу направляюсь к кухонной раковине и перемываю всю грязную посуду, оставшуюся после завтрака.
Ну хоть какой-то толк от меня должен же всё-таки быть в этом доме. Да и тот факт, что Бородач явно считает меня какой-то криворукой косячной неумехой, честно говоря, до трясучки раздражает.
Сама себе не могу объяснить почему. Мне вообще должно быть плевать, что там думает какой-то незнакомый бородатый мужик. И тем не менее, перемыв и разложив всю посуду, я на этом не останавливаюсь, а решаю ещё и подмести. Правда только в рамках той же кухни, потому что дом при дневном свете оказывается действительно довольно большим. А учитывая, что без электричества пылесосом никак не воспользоваться, то на то, чтобы обойти тут всё с метёлкой, у меня ушло бы не меньше часа.
Правда спустя обещанные пятнадцать минут Миша так и не возвращается. Ну, во всяком случае, по ощущениям прошло уже явно больше времени.