Черничная ведьма, или Все о десертах и любви (СИ)
— Надо же, надо же, какое счастье! — проговорил он. — Наш Энцо женится, вы слышали? И на такой чудесной, воспитанной девушке, такое счастье в наш дом!
Слуги, которые выглядывали из-за дверей белой стайкой, захлопали в ладоши — было видно, что мое внезапное появление в компании их хозяина всем пришлось по душе. Саброра цепко взял меня под локоть и повел в дом. Мы миновали гостиную, обставленную в старинном духе — антикварная мебель из темного дерева явно была ровесницей Гвидо и создавалась в те времена, когда все делали солидно, надежно и в то же время изящно. На стенах красовались такие же старинные картины в тяжелых золотых рамах — одно из полотен было отвернуто к стене и, идя вместе с инквизитором к лестнице на второй этаж, я хотела было спросить о ней, но вовремя подумала, что молчание — это высшая добродетель.
Саброра привел меня в комнату, которая, по всей видимости, служила гостевой. Когда за нами закрылась дверь, то я обернулась и поинтересовалась:
— И как прикажете вас понимать?
Саброра посмотрел на меня с уже привычной усталой снисходительностью.
— Прикажу вести себя мило и не делать глупостей, — ответил он. — В качестве кого ты собиралась тут жить? Инквизитор, который поселил ведьму под своей крышей, вызовет лишние вопросы, а они нам не нужны. Для всех ты моя невеста, которую я привез из столицы, вот и все. Свадьбы не будет, можешь не переживать.
Я понимала, что он прав, и обижаться тут не на что — и все равно мне на какое-то мгновение сделалось обидно. Впрочем, я тотчас же отогнала в сторону все глупые мысли. Энцо Саброра спас меня от мучительной смерти, привез в чудесный город и дал крышу над головой — вот о чем сейчас нужно думать.
— Я вам признательна, — миролюбиво сказала я, понимая, что незачем идти на конфликт с тем, кто ведет себя как друг. — Просто все это очень неожиданно. Я не думала, что вы меня представите как свою невесту, вот и все.
Взгляд Саброры смягчился. Ему было неприятно находиться так близко с ведьмой, но даже в отставке он продолжал делать свою работу — защищал меня и искал ту, которая заварила такую крутую кашу.
— Твоя книжка регистрации будет у меня, — произнес он. — Официально тут все чисто и честно. Если тебе хочется и дальше печь свои кексы, то можешь искать работу — и я так же официально разрешаю тебе никому не сообщать о том, что ты ведьма. А пока давай отдохнем с дороги, я устал.
Я понимающе кивнула.
— Ослабить зажим?
Саброра усмехнулся.
— Не беспокойся. Тут найдется, кому это сделать.
Я прекрасно знала, что все это время он просто терпел меня рядом с собой. Терпел мои прикосновения утром и вечером, потому что больше никто не мог ему помочь — но все в нем восставало и протестовало, когда я была рядом. Вся его суть бунтовала против меня, разум держал ее в железных объятиях, не позволяя сказать мне ни единого дурного слова, но душа — душа хотела рвать, как и полагается инквизитору, когда он видит ведьму.
- Хорошо, — кивнула я, стараясь выглядеть милой и максимально спокойной и незаметной. — Тогда до вечера?
Саброра что-то хмыкнул и вышел без лишних слов.
Что касается работы, то она нашлась в тот же день.
Приняв ванну и ощутив себя свежей, обновленной и бодрой, я переоделась в свое темно-синее платье, которое Саброра счел нужным положить в сумку, и отправилась на прогулку, надеясь, что выгляжу достаточно прилично для этого места. Царила послеобеденная жара — тяжелая, давящая, вынуждающая все живое прятаться в тени. Горожане и туристы разошлись по домам и гостиничным номерам на несколько часов сиесты, почти на всех магазинах красовались таблички «Закрыто», и я чувствовала себя полной дурой. Кто еще, кроме дуры, потащится гулять, когда, кажется, даже камни мостовой плавятся от зноя? Особенно в таком платье, которое готово превратиться в футляр, промокший от пота.
На мое счастье, один из магазинов с одеждой продолжал работать — я потратила четыре кроны на модный сарафан и сандалии. Сарафан из тончайшего хлопка был невесомым — светлая ткань, украшенная россыпью вышитых полевых цветов, струилась по телу, и мне было легко даже в жару. Когда продавщица протянула мне бумажный пакет, в который упаковали мои старые вещи, то я поинтересовалась:
— А здесь где-нибудь есть кондитерская?
— Да, госпожа, вниз по улице и направо, — ответила продавщица. — Но они, кажется, закрываются: там повариха сбежала с капитаном.
Так-так. Кажется, это был мой шанс, и я не собиралась его упускать.
Кондитерская под названием «Белая цапля» действительно переживала не лучшие времена: это было понятно по большой витрине, которая не была заставлена сладостями даже на треть. Я вошла, приблизилась к стойке, и из кухни сразу же вышел молодой мужчина в свободной сиреневой рубахе и широких оранжевых штанах. Смуглолицый и кудрявый, он был похож на молодого пирата, который день и ночь грабит купеческие корабли.
— Добрый день! — улыбнулся он, и было ясно: я клиент, которого он не отпустит. — Чем могу вас угостить?
— Черничными кексами, — ответила я. — Муссовым десертом с ромом, шоколадом и черешней. Вафлями с клубничным сиропом. Трюфельными конфетами с фисташками и ванилью. Еще можно профитроли со сливочным кремом и тарталетки с лимонным и ягодным конфитюром. И обязательно торты!
Скуластое лицо хозяина заведения печально вытянулось, в серых глазах захрустели льдинки тоски. Он усмехнулся и ответил:
— Кажется, вы надо мной смеетесь.
Я покосилась на витрину: там и близко не было того, о чем я говорила. Пирожные «картошка», больше похожие на то, о чем не упоминают за столом, яблочный пирог, на который никто не посмотрел за три дня и сахарные крендельки — вот и все угощение.
— Не смеюсь, — сказала я. — Говорят, вам нужен мастер десертов, так вот, я уже здесь. Могу приготовить все, что сейчас назвала. А еще карамельные яблоки, домашнее мороженое и запеченые груши с шоколадом.
Молодой пират вздохнул. Закрыл глаза, оперся на стойку. Открыл глаза, словно боялся, что я мираж, готовый раствориться в любую минуту.
— Сто семьдесят крон плюс чаевые, если приступите завтра, — произнес он, и я приложила значительные усилия, чтобы не броситься в пляс.
— Могу приступить прямо сегодня, если у вас есть нужные продукты.
Продуктов предсказуемо не оказалось — зато был кофе. Пирата звали Лука Фальконе: он сварил кофе с солью, и мы устроились за столиком в зале, чтобы все обсудить. Лука предложил «картошку», но я отказалась — наверняка она была вкусной, но слишком уж выразительно выглядела.
— Мария и так-то работала спустя рукава, но это еще можно было вытерпеть, — рассказывал он. — А потом просто взяла и не вышла на работу. Я сперва думал, что она заболела, но потом зашел в Подхвостье, и ее приятельницы сказали, что «Летучая рыбка» отбыла на Андаверский архипелаг, и Мария была на палубе.
— Подхвостье это что? — уточнила я.
— Окраина города, там живут бедняки. А скоро и я туда отправлюсь, если дело не пойдет, — со вздохом признался Лука. Было в нем что-то странное, то, чего я никак не могла понять. Вроде бы обычный парень — высокий, худощавый, сильный, ничего особенного. И в то же время я не могла отвести от него взгляд.
— Здесь есть типография? — поинтересовалась я. Лука кивнул. — Тогда сейчас допьем кофе, и отправляйтесь туда. Закажите листовки с объявлением о том, что теперь в «Белой цапле» будут подавать элитные десерты. Не какую-то там картошку… — я едва было не добавила «похожую на говешку», и Лука вспылил:
— Ну уж простите, барышня, я не кондитер. По моей части рыба и мясо!
— Не сомневаюсь, что они хороши, — улыбнулась я. — Так вот, теперь в «Белой цапле» настоящие столичные сладости на любой вкус и кошелек без потери качества. Добавьте пару крон на срочность печати, а потом разбросайте листовки по всему городу. Уверена, завтра тут будет не протолкнуться!