Плетеный человек (СИ)

Был бы я человеком — эти “щепки”, бывшие скорее поленьями, опечалили бы меня насмерть. А так — ну, кожанку жалко, хотя, может, и починю.
И, блин, приветствие местному пейзанству вышло у меня на загляденье! Снёс частокол, и черепа, отметил я несколько человеческих черепов, сверлящих меня светящимися зелёными глазами. А это что за хрень, заинтересовался я, поскольку черепа именно пырились на меня. Очень недовольно, но после моего “здрасти” их и не укоришь, самокритично признал я.
— Здравствуй, кхм, Кащей, — вдруг послышался ехидный девичий, точнее даже девчоночий голос.
— Э-э-э… угу, — несколько оторопело ответил я, смотря на девчонку.
Натуральная девчонка, даже не подросток. Лет семь-восемь на вид, сарафан из белёного полотна, венок в волосах, ОЧЕНЬ ехидный взгляд. И стоит в проломе частокола, смотрит на меня так… ну ехидно, в общем.
Так, девчонка — облик. “Кащей” — очевидно, ассоциация из того же фильма, что и у меня всплыла с кафтаном. А значит, передо мной не девчонка-соплюшка. А одна из нелюдей, уж не знаю, какой вид и тип на человеческого ребёнка похож.
Не боится, не дёргается. По крайней мере — внешне. Ехидствует, блин.
— Я вам тут, сударыня, мебеля немного поломал, — галантно ответил я, надеюсь, с мордой не менее ехидной, чем у карапузины. — Пардону просим, — развёл я лапами. — А чужого мне не надо, — дополнил я, выдёргивая из себя щепки, аккуратно кладя на кучу дров, бывшую частоколом.
— Хех, — оценила мои потуги карапузина. — Ладно, частокол — дело наживное, не в обиде. Кащей, помоги, а? — вдруг выдала она.
— Чевось? — немножко удивился я. — Это… вот так, с ходу?
— Я поздоровалась, — напомнила карапузина.
— Здрасти, да, — вспомнил я, что я — нет. — Так вот, во-первых: с чего это я буду помогать? Во-вторых: в чём?
— А в третьих?
— С какого леш.. чёрт… тьфу, не Кащей я… хотя, может, и он, — признал я, на что карапузина покивала. — Вот ведь бред, — оповестил я окрестности.
— И не говори, Кащей. Но не мы такие, Мир такой, — развела руками девчонка. — А что хочешь-то?
— А за что хочу-то? — резонно поинтересовался я.
— Да Леший чудит и шалит. Неделю до Меллорна на торг добраться не можем. Треть стада медведями подрал, проказник, — нахмурилась карапузина.
— А я чем… хотя ладно, возможно, смогу и помочь, — призадумался я.
Просто вопрос в том, что мне бы как-то в социум, возникший после всего, интегрироваться не помешает. Как я понял из вранья эмо, да и сейчас вот тоже металюдь какая-то подтвердила, с нечистиками у местных неважно. Не вообще: те же защищённые обиталища, да даже амулеты (продавливаемые, как показала практика) есть, не вопрос. Но вот что-то серьёзное сделать у людей вроде как руки коротки. Или цена велика. А Леший “шалит”, сам видел.
Так вот, а почему бы и не “ведьмак”? Не настоящий, ведьм злобный, а шутовской. Типа как у польского пана.
Охота, стращание нечистиков. А если они договороспособны — то и разговор с ними. В принципе — такое, приятное занятие, мне ещё по прочтении похождений беловолосого мечталось. Не то, что он творил в книгах, после второй — там бред и дичь, мутаген остатки мозгов разжижил, похоже.
А вот сама концепция: дорога и нужное дело. Самое смешное, что награда… ну не сказать, что не нужна вообще. Но не критична. С едой проблем нет, а что мне нужно…
— Девок не дам! — насупилась карапузина.
— Мужиков тоже не надо. И тебя, — уточнил я, — не надо.
— Вот спасибо, хорошо, — надулась девчонка.
Показывая, что точно метачеловек. И лет за тридцать, а то и побольше была до катастрофы.
— Хорошо — и хорошо. Кафтан починить надо. Информация нужна, что в округе творится. Сам я не местный, интересно.
— Да, у нас тифлингов, почитай, всех извели, — покивала девчонка. — Мало нас осталось. Хоть и не осудишь, ну да ладно. Починим косуху твою, Кащей. И расскажу. И всё?
— Авансом ответ. Ты меня ждала, — уточнил я, фактически утверждая, а не спрашивая. — И знала, что с лешим могу сладить.
— Ждала. Почувствовала, — весьма кратко, но в целом понятно ответила девчонка.
 
— Ладно. И чего не жалко будет, — широко улыбнулся я.
— Ну… ладно, Кащей. Будет, — нахмурилась почему-то она.
Развернулась и потопала в пролом. А у меня по спине мурашки забегали, хотя несколько явно живых рож за частоколом меня успокоили.
Покатил байк по тропинке, через поле, к лесу. И думал и прикидывал. Дело вот в чём: развернувшаяся девчонка легко поскакала в селение. Но дело в том, что одна из её ног была ногой скелета. Одни кости, белые, невесть чем скреплённые, как бы не магией.
И тифлинги, полудемоны из игрушки. В принципе — вполне возможно, название для “условно-опасных” металюдей. Много всякой пакости, от вампиров из Штатов, которые и не вампиры толком, до оборотней европейских, неправильных. Много всякого, помимо орков-ельфов-гнумов. И не нечисть, теоретически, может быть, а именно изменённые люди. И эта девчонка, видимо, тоже “тифлинг”. Как и меня за него приняла…
Хотя, какое там “приняла”! Я-то, похоже, он и есть в самом прямом смысле. Не потомок, а именно полудемон. Ну и пофиг.
Правда, ощущается сюрреалистичность, бредовость даже разговора на дровах от частокола с зеленоглазыми черепушками. Ну, она тоже не девочка. Чёрт знает, что за металюдь, но костяная нога намекает на явную небеззащитность. И то, что она “почуяла” и сбагрила разговор с лешим мне — совершенно не означает, что эта соплюха не завяжет мои канаты изящным макраме, например.
Ну да ладно. А делать-то мне что? Мечты о ведьмачьей карьере мне нравятся, но вот как их осуществлять-то?
Ну, для начала, не полезу я глубоко в лес. И байк оставлю. Своими двоими пойду. Для начала — попробую наладить диалог словами. Потом, если не выйдет поговорить — потыкаю в дерево какое. Вроде, лешие на это болезненно реагируют.
И вглубь леса не суюсь. Чтоб вырваться можно было, сам себе напомнил я. А то лихость, глушащая разум, мне не слишком понравилась. Видимо, Боль закалки к азарту не дала, ну и ухватился я за не приглушённо-остранённую, а НАСТОЯЩУЮ эмоцию.
Под эти мудрые мысли я до леса и дотопал, точнее, до опушки. Байк оставил, вздохнул над дырами в кожанке, да и потихоньку вошёл в лес.
Лес на меня отреагировал фактически сразу: деревья задёргали ветками, как при ветре, при том что ветра ни черта не было. В чаще заухало, завыло, заскрипело. Трава под ногами стала по прочности как кусты какие. Не резала, подозреваю, только в силу прочности кожаной сбруи.
— Леший, поговорить надо! — заголосил я, чувствуя себя то ли бухим богатырём на распутье, то ли идиотом.
Издевательское ржущее уханье из чащи показало, что не только я себя таким чувствую. Но поорать ещё не помешает. И голосил я всякие слова, почти без мата (ну, мата было не больше половины сказанного — точно) в леший адрес. Призывая нечисть к конструктивному диалогу.
Нечисть не призывалась, ухала и скрипела. А ощущение взгляда буквально физически давило на плечи. Почти как атака, хотя слабовато, конечно, для атаки.
При этом, вот я зашёл в лес на метров двадцать. Но сзади уже ни просвета. Деревья “типа незаметно” сомкнулись. Вот не знал бы я точно, что стою на месте и откуда пришёл — был бы уверен, что сзади чаща непролазная. А впереди тропинка приветливая, угу. На самом деле — тропинка как тропинка, и даже лучи солнечные листву пробивают. Но туда я точно не пойду.
Так, ну раз словами не понимает, побуяним немного, заключил я. Не сильно, деревья пока ломать не буду, а вот кустик какой…
Дёрнул я кустик, и навернулся нахрен. Трава, под оглушительные звуки леса, стала просто каменной, и попытка отшагнуть привела к падению. Но падая, увидел я взмельк, на который отреагировал выброшенными тросами. Не “на пробой” — всё же было желание договориться, да и всё, мне известное, говорило, что лешие — пакостники, но не злодеи.
А обвил я тросами… блин, а это кто, ошалело уставился я на добычу. Видимо, заведующую травой, поскольку торчащие травяные колья, после выдёргивания нечистика, опали.