Плетеный человек (СИ)

— Э-э-э… Медика? Петрович? — задумался Сеня и ухмыльнулся. — Наверное, вы про Атнона Петровича, старосты Грязей?
— Понятия не имею, Ольга так сказала.
— Некромаг-призыватель он, насколько я знаю, — ответил хоббит, на что я кивнул, да и сиганул в трубу лифты.
Ну, примерно так и думал. Но староста? Надо в эти Грязи заехать, хотя в карте название вроде другое. Интересно.
В общем, топаю я, уже из Меллорна выперся, к байку только подхожу, как выкатывается ко мне гоблинша.
— Уф, еле догнала, — выдохнула Ленка. — Долговязый, — то ли похвалила, то ли не очень она.
— Я и быстрее могу, — погордился легконогий я. — Ты сама — как? — проявил я охерительную деликатность, явно испортив девчонке настроение.
Судя по смурневшей мордашке — точно. Но сволочизм, такт и добрый нрав Кащея — проблемы окружающих, мысленно пожал я плечами.
— Нормально, — буркнула рыжая, махнув рукой. — Трофеи твои, Кащей.
— Да, помню. Думал в следующий раз поскандалить и проценты сложнонакопительные требовать, — покивал я. — Не вижу, — ехидно сложил я лапы на груди.
— Да… Ты… там много! — возмущённо заподпрыгивала девчонка.
Ну, хоть не депрессует. И подпрыгивает забавно, оценил злобно-психоаналитический я, широко лыбясь.
— А ты — мелкая, — продолжил я, ещё полюбовался подпрыгиваниями и размахиваниями ручками. — Веди уж, сам заберу.
— Пойдём, — буркнула гоблинша.
И недалеко, метрах в двухстах, оказалась то ли караулка, то ли казарма. Заныкалась в складах первого яруса торгового городка, хрен найдёшь.
Какие-то типы на нас вообще, и на меня в частности позыркали, но я позыркал гораздо ласковее, и зыркать перестали.
А Ленка на тележке из каких-то недр выкатила здоровенный деревянный ящик. Побольше её размерами, так что точно бы не допёрла.
— Почищено, заряжено, — буркнула она. — Всё тут. Сейчас открою…
— Верю, — отмахнулся я, прихватывая ящик тросом. — И зря валандались. Я не пользуюсь.
— Даже если на обмен — не зря!
— Тоже верно. Спасибо.
— Тебе спасибо! И Кащей… — замялась зелёная.
— Ммм?
— Я… Спасибо тебе большое, — выдала Ленка.
— Пожалуйста тебе большое, — ответил я. — Ладно, пойду я.
— Удачи.
— И тебе.
И утопал. Блин, надеюсь у меллорнских служба мозгоправов сносная. Девчонка-то молодая, хоть и старается надуваться, это хорошо заметно. А ПТСР вещь… весёлая, оскалился я, шуганув пару невинных прохожих. Не специально, сами под улыбку подвернулись, да…
В общем, весело, но молодой девчонке не стоит. Гробанётся нахрен, а кто ещё будет так смешно подпрыгивать, уже с улыбкой, а не оскалом рассуждал я, садясь на байк.
И двинул в Зеленюки. Врубив Королеву Аграйла, с Поляны Скрипача. Как-то… ну навеялось, что ли, да.
И прикидывал, придерживая ящик с сокровищщами. Что-то у меня этого добра скапливается неприлично много.
Свинотрахи не кончаются, трофеи копятся, пригорюнился я. И арискинцам отдавать не стоит — я и так их субсидировал солидно. А куда это барахло девать — непонятно. Хоть учись чахнуть, как правоверный Кащей. Ладно, разберёмся. Будет в домике мешать — выкину нахрен, логично рассудил я.
  
30. Тяжесть бессмертная
 
Добрался я до Зеленюков, закинул барахло в мимика и… через четыре часа вернулся, за стрелялом. Денежки мне оказались нужны, но не на глупости какие.
Моё бессмертие изволило париться. Не в переносном смысле, хотя и это было… наполшишечки, да. А нормально решил попробовать банно-парные услуги зеленюковского комплекса. А то как будто не Зеленюках живу, а в Меллорне каком-то засратом, да.
В общем, парился я сутки, расслабляясь и вообще. Прада, от массажа пришлось отказаться — но обошлось без травм массажиста, уже неплохо!
Сауны всякие, парилки — хорошо, в общем. И в бассейнах наплавался, хотя плавучесть меня была мягко говоря отрицательной, даже в самом “очеловеченном виде”. Повесился ради интереса — полторы сотни кило, притом, что сознательно себя “обезтросил”. Что плотность тощей тушки делало соответствующей, ну и плавать мне теперь только тросами по дну перебирая.
 
Ну и не страшно, в общем-то. И булькать с дна получается очень проникновенно и по-кащейски, факт.
И направился я в Меллорн, учиться. Добрался до него, да и до второго яруса без проблем. Ну, свинотрахи какие-то зыркали, умеренно-злобно. Ну и свиней им побольше и вообще — счастья в личной жизни.
А на втором ярусе я стал прикидывать — а куда мне, собственно, в первую очередь?
— Эм-м-м… — проблеял охранник-эльф, которому я уже с минуту улыбался и махал лапой, предаваясь раздумьям. — У вас всё в порядке?
— У меня — да, — широко улыбнулся я. — А у тебя?
— Уже не уверен, — пробормотала эльфятина, под кивки напарника-человека.
Чем меня порадовали искренне: галочку в графе “ежедневное злодейство” я поставил с чистой совестью.
— Вам нужно сопровождение? — помог ушастому человек.
— Не особо. Куда идти — помню. А теперь и знаю — куда, — оповестил я.
И потопал в обитель местного хакерья. Потому что “вам вообще недоступно” от Матвея — это, извиняюсь, как? Я может, по сетке хочу поползать, по порносайтам небывальским или вики какой. Не особо нужно, но “вам нельзя” — попирает моё всё!
Да и практическое применение очень вкусное, так что желаю, бурчал я себе под нос, вщемливаясь в соответствующую лабораторию.
Начальником, кстати, на удивление был “почти” не маг, а больше как раз какой-то прогер, как я понял, устраивая бедолаге допрос с пристрастием. Он думал от моей бессмертной персоны отделаться какими-то сотрудниками, но это он погорячился.
Я сначала ему мозг выем, а потом можно и подчинённым. Согласно субординации.
— Артём, всё это замечательно. Как и то, что бинарная кодировка адаптируется под сеть небывальщины, — прервал я рассказчика после десяти минут наукообразного блеяния. — А теперь на пальцах: что такое сетка? Почему она выделяется из небывальщины вообще и выделяется ли? И Матвей мне сказки рассказывал, что я с сеткой взаимодействовать не могу. Это так? И если так — то с какого хрена? Что за расизм сетевой? — вывалил я на лупающего глазами прогера.
— Хорошо. На пальцах, — несколько спустился с высот непонятной херни он. — Сетка — граница, точнее — часть границы материального и эфирного Мира. Если вам угодно — небывальщины.
— Угодно, — кивнул я. — И на этой границе, как тени, точнее — как отражения на воде — отражаются образы?
— Очень точное сравнение! — покивал он.
— Почему я не могу пользоваться? И если “образы” — то с хрена ли там гробятся люди? И весьма погано гробятся.
— Вы не можете пользоваться, потому что… слишком тяжёлый. Слишком эфирный. Вы — не вполне человек, вы это понимаете? — осторожно осведомился он.
— Понимаю и бить не буду, — покивал я.
— Хорошо. Так вот, вы, насколько я понимаю, и если аналогия с Ольгой близка — она тоже не столько метачеловек, сколько симбиотически перерождённая… у вас так же?
— Неважно. Как аналогия — приемлемо.
— Хорошо. Тело — инструмент воздействия. Сознание, личность, магические способности, да даже большая часть тела — в случае с Ольгой там… Неважно. Но находится в небывальщине. И вы просто… не комутируете с границей, проскакиваете её мгновенно, не можете задержаться… Понятно?
— Ну-у-у… — протянул я. — В принципе — да. Человек расклячен между материальным миром и небывальщиной. Елозит по связи и может “задержаться” на границе, так?
— Примерно так.
— А у Ольги торчит щупальце. И оно просто торчит, может тут шебуршать, но оно либо тут, либо там. Основа там и сюда никак, и не поболтаешься толком?
— Да, упрощённо.
— Слабая чувствительность нечисти к небывальщине отсюда же?
— А она слабая?
— Угу, — покивал я. — А у меня — нет.
— Ну вы-то чувствуете телом. Оно хоть и эффектор, но чувствительность человеческая. А нечистики точно слабо чувствительны?