Ведьмы. В петле времени (СИ)

— Ну коль все в сборе, — выдернула меня из размышлений Карина, и окинув взглядом стоящих в холле одноклассников задумчиво задержалась на Анжелкиной сумке. — Повесь пока туда, — кивнула в сторону гардеробной. — Сейчас надо кое-что сделать.
  
Глава 3. Ведьминский обряд
 
Стоило Анжеле притулить свои сумки в уголок, Карина тут же окинула нас взглядом и протянула задумчиво:
— Та-а-к…
Потом, словно что-то вспомнив, щёлкнула пальцами и быстрым пружинистым шагом прошла вдоль рядов вешалок к окну, вскоре вернувшись с небольшой картонной коробкой. Демонстративно отключив свой мобильный, положила его в неё и уставилась в ожидании на нас. Мы с ребятами переглянулись, и тоже, молча достали имеющиеся при себе гаджеты, отключили их и сложили в коробочку.
— Вот и чудненько, — кивнула староста. — А-то мало ли… Одевайтесь, — обратилась к присутствовавшим на обеде. — Я пока это отнесу в подсобку. И не надейтесь, что позволю украдкой куда-то звонить.
Мы с ребятами лишь ещё раз переглянулись, и пожали плечами.
— Ну надо так надо, — произнёс ей вслед Серёга.
— Круто она вас тут застроила, — усмехнулась вновь прибывшая.
— Анжел, мы же решили инсценировать прошлое… — подала голос, дружившая с ней ещё в школьные годы Марьяна.
— Но тогда у нас тоже были мобильники, — напомнила Анжела.
— Да, но список контактов в них явно отличался, — решился вступиться за старосту Серёга.
— И большую часть времени мы точно так же сдавали мобилы воспитателям, — поддержала его я.
— Да ладно вам! — отмахнулась мулатка. — Лучше расскажите, как…
— Тут? — перебила её Марьяна, явно почувствовавшая, что Анжелка опять вот-вот перейдёт границу дозволенных тем для разговоров.
— Ага, — скривилась та, прекрасно понимая, что подруга её просто-напросто заткнула на полуслове.
— Классно! — кратко резюмировала Марьяна. — Нас даже поселили не куда-то, а именно в нашу комнату. Потом увидишь. Слу-у-ушай… А это та, да?! — крутясь вокруг Анжелы и в изумлении ощупывая серовато-песочную удлинённую замшевую куртку на молнии, выдохнула она.
— У бабули на чердаке откопала, — гордо изрекла мулатка. — Она у меня ещё тот Плюшкин, всё хранит.
— Ну а чо, вот и сгодилась заначка, — зубоскаля похвалил предприимчивую бабулю Сергей, на что девушка только фыркнула в ответ.
А я стояла, наблюдала за всеми этими перепалками и с грустью констатировала факт: всё так, да не так, мы стали уже другими. Да, пытаемся вести себя как прежде, вот только выходит как-то не натурально, наиграно. Или мне кажется?
Не-е-ет, Серёга не был таким грубоватым, Анжелка язвочкой ещё той была конечно, но не столь циничной, эти её ухмылочки вообще не клеятся к ситуации, разве что Марьяна осталась прежней, будто её заморозили во времени. Тут же вспомнилось как мы подошли к выделенной нам комнате, когда я только приехала, и оттуда раздавались голоса… И да, это была она. У неё с детства имелась странная привычка разговаривать со всеми предметами окружающей обстановки, стоило остаться наедине с самой собой. При этом она меняла тональности, если ей должен был ответить, например, «стол». Девчонки посмеивались, говоря, что ей надо поступать в театральный и потом идти работать в театр пародии. Марьяна кивала, соглашаясь и даже поступила в театральный, вот только ни росточком, ни выдающейся внешностью, не выделяясь никуда так и не пробилась. Насколько мне известно, она работала теперь при школе — вела тематический кружок.
— Готовы? — раздался из-за спины голос Карины.
Оказалось, она успела вернуться и уже вовсю натягивала куртку, прислушиваясь к нашему разговору. Странно, что никто на её приход не обратил внимания. Ощущение, будто она возникла из неоткуда. И кстати, коль уж речь пошла о внешнем облике, Карина в этом вопросе тоже более чем преуспела: та же причёска с серебристыми прядями ранней седины, даже чудно — неужели так и не стала закрашивать? Как всегда, низенькие полусапожки без каблука, что собственно при нашем с ней росте вполне допустимо, хотя я на работе вынуждена щеголять на шпильках. Облегающее от талии вверх и слегка расклешённое к низу, длинное, почти по щиколотки, чёрное стрейчевое платье, с рукавами в две третьих и неглубоким декольте. Именно такие наряды она и носила в пору наших школьных лет, тем более никакой регламентированной формы в интернате не было, все ходили кто в чём хотел, главное требование было — соблюдение приличий. И куртка… Стильная, коротенькая приталенная косуха из чёрной, конечно же, кожи, с отделкой по рукавам в виде свободно развивающейся при каждом движении кожаной «лапши». В школе у неё была почти такая же, но из ткани, и «лапша» была самопальная.
 
— Пойдёмте, — кивает предмет моих размышлений, и по старой школьной ещё привычке подхватывает меня под локоток.
Серёга пристроился с другой стороны, Анжела с Марьяной последовали за нами. Со смехом, шутками и прибаутками, как всегда не вписавшись толпой в довольно широкий дверной просвет, вывалились на улицу. Здесь уже вовсю сгущались сумерки, и по сравнению с солнечным днём ощутимо похолодало.
Ничего не объясняя, староста привела нас к игровой площадке с качелями, где отпустив мою руку освободила участок земли от немногочисленных веточек и сосновых шишек.
Ребята стоят, озираются по сторонам, видимо тоже вспоминая всё что было связано с этой площадкой: радость и горе, ссоры и перемирия, первые поцелуи. Всё это было, да. Но лично я, очутившись здесь, сразу припомнила Каринкины ведьминские обряды. Как раз в такое время — на границе сумерек мы порою составляли ей компанию. Она любила пошаманить именно на этом месте, объясняя это тем, что здесь пересекается множество сильных энергетических потоков. А ещё добавляла, что благодаря детской радости во время игр и катания на качелях, а также выплеска эмоций от прогуливающихся по вечерам парочек, тут сформировалось целое энергетическое поле, близость которого столь необходима ведьмам для поддержания своих сил.
— Хватит вам быть такими серьёзными! — не выдержал Серёга. — Скажите: «ЧИ-И-ИЗ»!
— Чиз! — на автомате повторила Марьяна, и покосилась на Анжелку, которая всегда злилась на этот «чиз», воспринимая его как расовую подколку.
— Сы-ы-ыр! — отозвалась та, тут же заулыбавшаяся во все тридцать два зуба, в то время как парень, осознав, что гроза миновала, принялся щёлкать выуженным из-за пазухи просторной куртки довольно габаритным фотоаппаратом.
— Я же просила! — недовольно поджав губы, и даже не смотря в его сторону, едва ли не прошипела Карина.
— А я чего? — сделал невинное лицо парень. — Я ничего! Между прочим, фотик той же модели, что у нас в фотокружке был.
— Да? — слегка приподняв бровь покосилась в его сторону она. — А в памяти на карте что?
— Че-е-ес слово ничего! Вот чем хошь могу поклясться! — тут же выпалил Серёга, делая глаза ни дать ни взять как у кота Гарфилда из мультика.
— Ладно, — махнула рукой староста. — Поясняю один раз, — строго произносит. — Если всё пойдёт как надо, то позднее к этой теме мы вернуться уже не сможем, — добавляет, начиная рисовать на земле какие-то символы.
Захотелось спросить, что значит — «не сможем», но остальные сделали серьёзные моськи и помалкивают. Ну что же, ладно, я тоже не буду выделяться. Играть, так играть. Она всегда любила народ постращать перед обрядом, так что всё идёт по плану.
Обряды… Явление в школьные годы не редкое. Вот только не помню, приводили ли эти пляски с бубном к какому-то результату? А ведь чего мы только не вытворяли! Даже какие-то заклятия на крови! Терпеть не могу вид крови, тогда чуть в обморок помнится не брякнулась. Бр-р-р… Вот прямо как будто только что всё это было, меня аж передёрнуло. И кстати, в акурат перед новым годом в выпускном классе. Состав тоже прежний… Почти прежний… Была ещё Таня. Наша с Каринкой третья подружка. Она вообще была местной, жила поблизости в лесничестве, и как и я, по той же самой причине, бегала в школу из дома. Но… Её нет. Совсем нет. И не вернёшь. Пару лет назад, Танька возвращалась с работы через злополучный лесок, отделяющий наш микрорайон от города, и какие-то уроды, позарившись на кошелёк пырнули её ножом, оставив на попечение убитой горем Таниной матери двоих малолетних сирот.