Грёзы и чернила (СИ)

Но для начала она заглянула домой — в квартиру с высокими потолками и гулкими коридорами, которую “снимала” у безвременно отсутствующих жильцов. Те понятия не имели о квартирантке, полагая, что за квартирой присматривает ветхая старушка-соседка, у которой в доме не протолкнуться от котов и цветов в кадках. Кое-кто из знакомых Майры, владеющих магией, помогал ей обновлять заклинание, отводящее глаза жильцам и поддерживающее в настоящих хозяевах уверенность, что за жилье не стоит переживать. Она жила здесь уже второй год, привыкла и к шумным трубам, и к скрипучим деревянным рамам, и к тому, что в подъезде круглогодично пахнет малиновым вареньем и собаками.
Но стоило Майре взбежать по каменным ступеням, минуя три лестничных пролета, как стало очевидно — это была ловушка.
У порога ее уже ждали.
Изможденный старик с костистым лицом привалился к входной двери, и если она хотела попасть в квартиру, следовало убрать незнакомца с дороги. Но при одном взгляде на него сердце падало в желудок: кожа — белее первого снега, взгляд — темный и острый, как дамасская сталь.
— Долго будешь возиться? — проскрипел он, не двигаясь с места. — Открывай давай, дело есть.
Майра без возражений вытащила из кармана ключ. Что-то внутри нее, возможно, тот самый более мудрый внутренний голос, твердил, что не стоит злить старика. И старика ли?
Его слишком знакомое черное пальто свешивалось почти до пят. Длинные рукава плеснули по бокам, когда он протиснулся мимо Майры в тишину квартиры, потоптался в коридоре и двинул дальше, оставляя на паркете грязные следы.
Она стиснула зубы и коротко выдохнула, подавляя желание воспротивиться и вышвырнуть незваного гостя вон.
Дом был крепостью, вторым местом в жестоком мире, где она чувствовала себя в безопасности, и теперь его неприкосновенность была нарушена. К сожалению, она дала обещание Баю не ввязываться в неприятности, но что можно сделать, если те сами нашли тропинку к ее порогу? Оставалось только выяснить, насколько могущественен гость, а также — кому и когда Майра успела перейти дорогу.
На ум ничего не шло, последние несколько месяцев выдались на редкость спокойными, без приключений и стычек — десяток удачных сделок и никаких ссор с Темными столичными жителями.
Пока она скидывала на обувник поношенные кроссовки и ставила чайник, гость успел сменить еще два или три облика, прежде чем остановиться — и лучше бы он оставался стариком или чахоточной девицей из подземки.
— Ребенок? — Майра скривилась, даже не пытаясь скрыть отвращение. — Подло.
Гость с ногами забрался на высокий стул, и теперь пальто целиком поглощало хрупкую детскую фигурку, только голова торчала. Он болтал ногами и беззаботно улыбался, но Майра знала, что скрывается за маской безмятежности — хищник, выжидающий момент для атаки.
— Смертные утверждают, что невинный и беззащитный облик их отпрысков настраивает собеседника на доверительный лад. Помогает? Уже доверяешь мне?
— Ага, больше чем родной матери, — хмыкнула она, поежившись. — Но тебе бы поработать над детализацией.
Несмотря на невинное, юное личико, голос у него остался все таким же старческим и скрипучим, как звук гвоздя по стеклу или визг ржавых петель в заброшенном доме, где обосновались привидения. Гостю же — очевидно — было совершенно наплевать, что о нем думает пожирательница снов.
Он шарил темными глазами по сторонам, без всякого интереса разглядывая валяющиеся повсюду банки из-под сладкой газировки и дюжину ярких плакатов на стенах. Один из них, впрочем, смог задержать его внимание дольше, чем на секунду.
— Смазливые мальчишки, — он ткнул пальцем в плакат на стене, с которого взирал популярный бойз-бэнд. — Прими я облик одного из них, была бы посговорчивее?
Терпение Майры враз иссякло. Она уселась напротив, бахнув перед гостем традиционное подношение Темному Жителю — чашку слабо заваренного чая. Иногда соблюдение необходимых ритуалов — первый шаг к успешным переговорам.
— Ближе к делу. Кто ты?
Гость улыбнулся, и эта улыбка — лукавая и многозначительная — смотрелась жутко на невинном детском личике в обрамлении белокурых мягких локонов. Рот растягивался до ушей, и кожа вокруг него морщилась складками, точно плохо подогнанный костюм топорщится на плечах.
 
— А кем ты хочешь, чтобы я оказался? — прошептал он тихо. В животе у Майры все сжалось от дурного предчувствия.
“Будь аккуратна с ним” — шепнул все тот же голос в голове. Как будто она и сама не знала, что с Темными жителями шутки плохи. Да, жить на Темной Стороне — это одно, но не стоило забывать, что там водились рыбки покрупнее, чем пожиратели снов или кофейные вампиры.
— И все же?
— Ну, — гость пожал плечами под темным пальто, вновь поднимая глаза на плакат, — ты можешь попробовать угадать.
На секунду она задумалась. Ответ был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, оставалось только нащупать нить, которая к нему вела. И потянуть за нее, разматывая клубок.
— Вошел в мой дом без приглашения, а значит, не гуль и не вампир. Те без “проходите, пожалуйста” и с места бы не сдвинулись. Тело плотное, чашку держишь уверенно — не морок и не призрак. Не маг — иначе давно связал немотой и неподвижностью, чтобы выслушала, не перебивая. Выбор небольшой. Ты либо человек, наделенный силой, либо Древний. Но о людях отзываешься пренебрежительно, следовательно,….
Глаза гостя засияли глубоким сапфировым светом, откликаясь на догадку.
Майра облизнула пересохшие губы, стараясь не смотреть ему в лицо дольше, чем необходимо. Не все Древние были опасны. Ке-кто так давно отказался или лишился своего могущества, что мало чем отличался от обычного человека. Но те из них, кто еще обладал силой, редко ее сдерживали — бывшие боги могли невольно очаровать собеседника — не со зла, а так, из озорства, заставляя плясать весь день напролет, пока жертва не рухнет от смертельной усталости. Или того хуже — проклясть. Майра вообразила свою белую кожу, покрытую гнойными струпьями, и вздрогнула от отвращения.
— Есть работа, — произнес Древний, когда ему надоело освещать кухню бирюзовыми всполохами. — Надо забрать у человека воспоминание и отдать мне. Плачу в тройном размере, дважды не предлагаю.
Она едва не расхохоталась, удивленная наивностью чужака.
— Вот так просто? Пойди и забери? Откуда мне знать, что это не ловушка? Откуда тебе знать, что я способна на это?
Древний безразлично пожал плечами, потянув к себе чашку с остывшим чаем. Пить, впрочем, не стал, с брезгливостью уставился на бледно-желтую воду.
— О тебе ходит много слухов, знаешь? “Хочешь лучший товар — обратись к Майре”, так они говорят.
“Они?”
Кто же ее сдал с потрохами, выдав информацию, за которую можно было поплатиться головой? Недовольный клиент? Или напротив, восторженный покупатель, желающий поделиться проверенным продавцом воспоминаний с другими Древними?
Гость смотрел пристально, ожидая ответа, но пустой лести было недостаточно, чтобы соблазнить Майру на преступление. Воровать воспоминания у беззащитных смертных в метро или автобусах, это одно. Продавать их Древним, что обожают осколки человеческой памяти, как единственный способ ощутить хоть что-нибудь, кроме бесконечного холода вечной жизни и неизбывной тоски, — проступок чуть серьезнее, но тоже ничего смертельного.
Совсем другое — целенаправленно охотиться за ними. Это гораздо меньше похоже на невинную шалость.
— Нет, — произнесла Майра, откидываясь на спинку стула. — Исключено.
Древний заморгал недоверчиво, словно ослышался:
— Сказал же, дважды предлагать не буду. Или мне стоит найти кого-нибудь из твоих друзей, других пожирателей снов? Может быть они будут посговорчивее?
Она махнула рукой и улыбнулась, отпивая из своей кружки, но совершенно не чувствуя вкуса.
— Валяй. Сообщи, если кто-то поведется на твои сладкие речи.
Она знала — никто из пожирателей снов и близко к этому чудику не подойдет. Они редко доверяли кому-то за пределами очень узкого круга, а порой и вовсе предпочитали никаких дел с Древними и магами не иметь. Такова суровая реальность — если тебя без конца шпыняют, сложно кому-то довериться, а порой и очень опасно.