Держиморда (СИ)
В это время в гостиную вошел Ефрем Автандилович с фотокарточками в руках. Ну, что можно сказать — классическая русская красота — стройная девушка с большими глазами и темно-русыми волосами, заплетенными в толстую косу до пояса, одетая в классическую советскую школьную форму, только подол гораздо длиннее, чем носили мои одноклассницы. Барышня стояла в салоне очередного фотоателье, опираясь на небольшую белую колонну в греческом стиле, явно склеенную из папье-маше.
— Скажите, а чем Анна увлекается?
— Да, Господь с вами! Чем может увлекаться барышня в ее возрасте? Романы про любовь я ей покупаю, на фортепьяно музицирует…- купец растерянно развел руки.
Понятно, версии, что девушка заигралась где-нибудь с лошадками или кроликами в контактном зоопарке, отпали.
— Жених у нее есть? Подруги, может быть?
Купец переглянулся с женой:
— Сговаривали мы ее замуж выдать за сына моего хорошего знакомого — Хлебникова Ивана Сидоровича, промышленника. Только сын его сейчас в Сибири, закупками занимается, ближе к лету обещают быть в Петрограде. А подруги есть и много, но мы к ним никого не отправляли и не справлялись. Вы должны понимать — молодая девушка, пропала…Потом позора не оберешься.
— Очень хорошо вас понимаю. Но, все-таки, прошу вас написать мне сейчас список подруг дочери и их адреса. Обещаю, что выясню, не была ли у них ваша дочь, без всякого ущерба для ее репутации.
Я подумал еще, что надо уточнить о личности пропавшей и ее окружения:
— Никто не крутился вокруг вашей дочери в последнее время, из числа молодых людей? Или немолодых?
— Вы опять про это? Мы ведем достаточно уединенный образ жизни, поэтому никаких посторонних молодых людей у нас не бывает.
— Ладно, поехали дальше. Кого подозреваете? Конкуренты, контрагенты, поставщики, покупатели, мафия…?
— Кто простите?
— Преступники местные. Вы кого-то подозреваете? Может быть, ссорились с кем-нибудь в последнее время, или не в последнее?
— Да нет, вроде бы. — Купчина вопросительно уставился на жену: — Живем тихо, мирно, по воскресеньям в храм ходим, страждущих копеечкой одаряем. Вот, намедни, благотворительностью для русских воинов….
— Пожалуй еще пара вопросов…- добрые дела купца по отношению к убогим и сирым мне вряд ли могли помочь в расследовании: — Родственники в городе у вас, кроме тетки, есть? И не ссорились ли вы с дочерью в последнее время?
— Родни в Петербурге у нас нет, в основном все живут в Москве. С Аней мы не ссорились, она дочь хорошая, почтительная с родителями и послушная.
— Простите, а Аня единственная ваша дочь?
— Нет, у нас еще двое младших — Евгений и Светлана, восьми и шести лет. Они у моего кума сейчас живут, под Выборгом. Мы их пять дней назад туда отправили, на всякий случай…
— Понимаю. В таком случае, разрешите откланяться, я, пожалуй, пойду на поиски.
— Может быть вам, все-таки, что-нибудь требуется.
— Мне, пожалуй, что нет. Винтовку только одну у вас оставлю, будьте любезны, присмотрите. Вещь, по нынешним временам, ценная. А вот вам…Скажите, оружие у вас в доме есть?
— Есть, Маузера пистолет, перед войной купил по случаю…
— Ох тыж, серьезная игрушка. Пожалуйста зарядите его и будьте готовы ко всему. Желательно, чтобы горничная никого без вашего ведома в квартиру не пускала. Деньги, крупная сумма, в доме есть?
Купчина опять переглянулся с женой, не торопясь с ответом.
— Да мне, в принципе все равно, есть у вас здесь деньги или нет, можете мне не отвечать, хотя и так ясно. Я имею виду, что, возможно, вашу дочь похитили, чтобы выяснить относительно наличия в доме ценностей. И тогда, возможно, похитители попытаются войти в ваш дом, используя вашего ребенка, как отмычку. Как конкретно — я не знаю, но как вариант…
— Так может быть вы останетесь у нас дома?
— Нет, я высказал относительно одной из версий возможных событий, а их может быть множество, поэтому вашу дочь надо активно искать. Просто, будьте осторожны и, если Анну приведут какие-то люди, которые, якобы, ее спасли или нашли, имейте в виду, что, возможно, это и есть ее похитители. Я дворника предупрежу, чтобы, без вашего ведома, никого постороннего во двор не пускал. Так, что еще? А, насчет оружия- вы пользоваться им умеете?
— Ну…- Ефрем Автандилович выглядел несколько смущенным: — В прошлом году, на мызе у кума, стрелял по воронам, два раза попал…
— Отличный результат. Значить свой дом, по мере сил, защитить сможете. Так. А скажите, уважаемый Ефрем Автандилович, вы чем занимаетесь? Какой у вас бизнес?
— Бизнес?
— Это в Австралии так говорят, простите. Какое у вас дело?
— У меня столярные мастерские на Тамбовской, кровати делаем, и торговлишка оптовая, здесь недалеко, на Николаевской.
— Тоже адреса мне запишите. На этом все, до скорой, надеюсь, встречи.
— Я вас провожу до ворот- Ефрем Автандилович двинулся вслед за мной.
— Не стоит, мне еще с дворником надо будет переговорить. Вы лучше оружие найдите, почистите, зарядите и держите под рукой. Думаю, что в городе уже вовсю шалят.
Стоило хлопнуть входной двери особняка, сразу же из дворницкой — небольшой пристройки в ворот, как кукушка из часов, выглянул дворник.
— Мирон, молодец ты какой, на посту бдишь. А я к тебе! Давай во внутрь войдем. — я бесцеремонно отодвинул в сторону худого мужчину и шагнул в небольшое помещение, встретившее меня тяжелым духом самого вонючего, из встречавшегося мне, табака, дегтя и еще чего-то, такого же неприятного.
— Присаживайся. — Я по-хозяйски присел за небольшой квадратный стол, отодвинул в сторону мутный стакан, от которого несло каким — то денатуратом и приглашающе махнул Мирону, что продолжал топтаться на пороге.
— Мне там это, за воротами смотреть надобно, барин.
— Ты же только что здесь сидел и никуда не собирался.
— Так, как раз собирался выйти. Так, погрелся немного.
— Я тебе говорю — садись, разговор есть к тебе.
— Ну а как же…
— Сядь, твою Богу душу…
Судя по роже Мирона, больше всего он хотел куда-нибудь убежать, но покосившись на винтовку, которую я прислонил к стене возле себя, дворник обреченно вздохнул и сел на табурет напротив меня.
— Во-первых, что я хотел тебе сказать — с этого момента во двор никого, кроме жильцов этажей дома не пускай. Подвальные жители здесь тоже не нужны. Понял меня? Пришли, к примеру, к Ефрем Автандиловичу, ты спрашиваешь — кто и по какой надобности, людей оставляй за воротами, а сам до купца беги и сообщай. А там действуй, как хозяин скажет. Понял ли меня?
Дождавшись неохотного кивка бородатой морды, я продолжил:
— Теперь расскажи, как барышню из дома выпускал.
— Да как, обыкновенно выпускал. Сказал — доброго утречка, Анна Ефремовна, куда так рано, ни свет, ни заря, отправились?
— Она что?
— Дык ничего, дала мне копеечку, за беспокойство и пошла.
— Куда пошла?
— Так я не смотрел…
— Ты не против, Мирон, я здесь у тебя стол займу, ненадолго.
— Ну, если нужда в этом есть, так что я против буду…
— Вот спасибо, уважил.
Я вытащил из кармана револьвер, поставил на колени вещмешок, и стянув узел с горловины, пошарив рукой, достал картонную коробку с надписью «44 Смит и Вессон Рашен». Из увесистой картонки, на меня глядели пять десятков темно-серых свинцовых пуль, вставленных в веселенькие, латунные гильзы. Судя по надписи, выдавленной на широкой планке могучего ствола револьвера, это чудовище было произведено в Америке, на заводе господина Спрингфилъда. Повертев эту бандуру я нажал на два выступа сверху, над барабаном, и застежка пошла вверх. Ствол переломился, из барабана выскочил цветок экстрактора и весело посыпались на пол стрелянные гильзы. Да, я так и болтался по городу с разряженным пистолетом, но, когда и где, у меня была свободная минута, чтобы спокойно разобраться со своим трофеем. Да и ружья-копья были у меня с собой, и на встречных-поперечных они производило достойное впечатление. Судя по всему, в моих руках был тот самый «Смит-Вессон», что наши сначала покупали в США, а потом делали у нас, в Туле. Ух ты, антик, правда, насколько я помнил, к моменту революции и Гражданской войны, те, у кого была такая возможность, уже избавились от этой крупнокалиберной звезды смерти, заменив ее на более модный «наган». Но автоматическая экстракция гильз меня впечатлила, еще бы и зарядка новых патронов была, как-нибудь, потехничней, все шесть разом. И шпора это под спусковой скобой цепляется за все подряд. Все-таки, надо где-то кобурой прибарахлиться, иначе пользоваться револьвером затруднительно, пока я его достану из узкого кармана, меня убьют раз пятнадцать, а я, уверен, не для этого здесь оказался.