Избранник смерти (СИ)
А уже возле университета я увидел студентов в синей форме с золочёными пуговицами и двуглавыми гербами, приколотыми к левой стороне груди. И взгляды у всех были такими… такими… Я так смотрю на ботинок, когда в дерьмо вляпаюсь.
— Андрей, я, пожалуй, прогуляюсь в парке, пока вы будете занятыми своими делами, — проговорил выбравшийся из кареты Лука и вручил вознице пятиалтынный. — Тут рядом есть замечательный парк. Прям возле церкви. Заодно и в неё зайду, испрошу помощи у Николая Угодника, дабы наставил он на путь истинный Петровых.
— Хорошо, сударь, тогда в парке и встретимся, — решил я, поправил очки и уверенно двинулся к мраморным ступеням университета. Он мог похвастаться песочного цвета колоннами, стрельчатыми окнами и барельефами, изображающими профили учёных мужей.
В холле ко мне сразу же подлетел военного вида усач в сером мундире и кепи.
— Куда вы, сударь? Могу поглядеть на ваш документ?
— Я не имею чести здесь обучаться. У меня встреча с графом Черновым. И из-за вас я уже на неё опаздываю.
Мой возмущённый тон заставил цербера посторониться, хотя в его взгляде мелькнула толика скептицизма. Дескать, вот этот блондин в маловатом сюртуке к самому графу?
Но я не дал ему возможности довести свою мысль до конца. Прошмыгнул в один из коридоров, а там быстро поднялся на второй этаж.
Итак, где тут кабинет графа? Спросил у самого лоховатого на вид студента, но и тот сперва облил меня презрительным взглядом, а лишь потом через губу сообщил координаты логова Чернова.
Да-а, высокомерие и пафос пропитали тут все хрустальные люстры, картины в золочёных рамах, серебряные ручки дверей и мраморные плиты пола. Я чуть не захлебнулся напыщенностью этого места пока шёл к приёмной графа. А в той меня поджидал рядок кресел, повёрнутых спинками к окну с раскидистым цветком в горшке. И кресла эти занимала троица важного вида господ в жилетках, цилиндрах и при карманных часах на золотых цепочках. Они что-то бойко обсуждали приглушёнными голосами, но стоило им увидеть меня, как все трое сразу же резко замолчали и стали с неприкрытой брезгливостью рассматривать мою одёжку.
А я сделал рожу кирпичом и с невозмутимым видом подошёл к конторке, за которой сидела пожилая, невероятно морщинистая дама. Она напоминала напольную вешалку, на кою кто-то набросил кожу, украл лицо и вместо него оставил обрюзгшую задницу с чванливо собранными в трубочку губами, похожими на анус, подведённый кармином.
— Что вам угодно… э-э-э… молодой человек? — неприятным голосом выдала она и гадливо посмотрела на меня поверх пенсне. — Граф не подаёт беднякам по понедельникам. А ежели вы прячете за очками слепоту, то извольте выйти вон. Его сиятельство не лекарь.
— Доброе утро, — спокойно сказал я, сдерживая рвущийся наружу гнев. — Мне нужно попасть на приём к графу.
— Вам? — удивилась старушка, выгнув брови. — И о чём вы собираетесь говорить с его сиятельством?
— О том, как выбирать одежду правильного размера, — ядовито выдал один из господ, спровоцировав хохот остальных.
— Нет, нет, сударь. Как зарабатывать на одежду правильного размера! — сквозь гоготанье выдал другой урод, едва не роняя из рук пухлый кожаный саквояж.
— Речь пойдёт о магии, — почти прорычал я, играя желваками.
— О магии? Тогда другое дело, — изобразила почти ласковую улыбку старушенция и заглянула в журнал, лежащий перед ней. — Простите, но сегодня никак нельзя-с. Всё занято. Тем более ещё неизвестно, изволит ли быть сегодня граф. А вот завтра… завтра… тоже всё занято. И послезавтра-с. Приходите через месяц, а лучше через два.
Господа снова заржали, поняв, что мерзкая бабка издевается надо мной. А у меня аж в глазах помутнело от злости. Я сорвал с носа очки, подался к отшатнувшейся старухе и выдохнул:
— А так вы запишете меня?!
Бабка побледнела от страха, дворяне подавились своим смехом, а моё тело неожиданно бросило в дикий холод, а затем в жар. Тотчас с хлопком лопнула лампочка и осыпались конфетти из мелких осколков, а следом, будто от старости, начал трескаться лак конторки. Он вспучился, словно гнойные нарывы. И параллельно с этим цветок на подоконнике вдруг принялся стремительно гнить, увядая прямо на глазах. А паркет подо мной с тихим шорохом высох, точно сто лет пролежал под палящим солнцем.
Перепуганная бабка шумно сглотнула и, заикаясь, выдала:
— Я… я за-запишу вас на завтра, на пол-полдень, сударь.
— Премного благодарен, — широко улыбнулся я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Доброго дня, господа.
Дворяне закивали, будто китайские болванчики, а я вышел из приёмной и услышал за спиной возбуждённые шепотки. Но не обернулся, ведь крутые мужики не смотрят на тех, кто там шепчется за ними.
Мои ноги уверенно понесли меня к выходу, а в груди воцарилась лёгкая слабость. Непроизвольная вспышка магии сожрала часть энергии. И что самое хреновое среди тех трёх дворян хотя бы двое точно были магами, и они наверняка смекнут, что перед ними стоял мастер смерти, имеющий высокую ступень. Какую именно? Вот тут хрен его знает, что они решат. Мне-то известно, что исторгнутая мной вспышка не отразила всю силу моего дара. А вот дворяне способны подумать, что я непроизвольно выдал максимум. И что они решат? Какой начальной ступенью наградят мой дар? Третьей, четвёртой или пятой? В любом случае мне уже вряд ли удастся закосить под слабака.
Глава 7
Остаток дня мы с Лукой объезжали рынки и лавки Петрограда. Я собирал интересующую меня информацию, а когда оной стало достаточно — наш дуэт вернулся в особняк. К этому моменту воцарился глубокий, мрачный вечер, посему ужинать нам пришлось вдвоём, ведь Анатолий Юльевич и Акулина уже поели, а Астафьевы так и не вернулись.
После ужина я вооружился книгой, описывающей развитие дара, поднялся в свою комнату, завалился на кровать и стал читать. Оказывается, дар с помощью тяжёлых, высасывающих всю энергию тренировок обрастает «магическими мускулами». Они-то и заставляют его двигаться по магической лестнице. Однако существует ещё «ловкость». Она отражает глубину взаимодействия мага с даром. Чем более «ловким» будет маг, тем более хитроумную магию он сможет творить. Прокачивается же «ловкость» с помощью разнообразной сложной магии. Хм-м-м, любопытно.
Я продолжил чтение, но вскоре посмотрел на стрелки настенных часов, протяжно зевнул и мудро решил, что пора окунуться в сон, дабы завтра выглядеть перед графом бодрячком. И уже засыпая, понадеялся на то, что он не окажется такой же спесивой гадиной, как его увядшая секретарша.
Однако через какое-то время меня что-то разбудило. Мои глаза резко распахнулись, а уши вытянулись, прислушиваясь к звукам, царящим в уснувшем доме. Ритмично тикали часы, где-то вдалеке цокала копытами лошадь, а в коридоре что-то тихонько постукивало. Кажется, вот это постукивание и вырвало меня из сна. Что за фигня? Кто-то бьётся головой о стену? Или вор какой в дом забрался? А может, и хуже — Петровы кого-то подослали? Надо бы проверить, что там стучит.
Сунув ноги в тапки, крадучись вышел из комнаты и осмотрелся. Коридор освещал косой лунный свет, льющийся из окон, а источником звука служила всего лишь открытая оконная створка. Лёгкий ветерок несильно бил её об стену, словно пытался почти деликатно вытрясти долги.
— Тьфу ты, а я уже напридумывал. Но окошко надо бы закрыть.
Да только подойдя к нему, я так и обмер. На подоконнике красовался явственный отпечаток ботинка. Тут же чувство опасности наждачной бумагой лизнуло хребет, а буйное воображение в красках нарисовало убийцу, занёсшего нож за моей спиной.
Я резко метнулся в сторону и прижался лопатками к стене. В коридоре никого не было. Однако волнение прочно обосновалось в моей груди, посему мне с громадным трудом удалось впасть в транс и почувствовать дар. Он пульсировал в солнечном сплетении, готовый сотворить магию. И ему лишь следовало дать «приказ». Правда, моя нынешняя «ловкость» позволяла оперировать лишь простенькими «приказами», вызывающими самые банальные заклинания. А что может быть банальнее для мага смерти, чем старение? Его-то я и сотворил. Тотчас часть жара из солнечного сплетения перетекла в правую руку и ладонь покрыл безжизненно-серый туман. Кисть будто сунули в горячую воду. Кажется, я переборщил с зарядом заклинания. Теперь оно точно уничтожит объект. Ну да ладно, переделывать не буду, некогда…