Тварь (СИ)

— Письмо, написанное при помощи пера и чернил, несёт в себе много больше информации, нежели письмо, напечатанное бездушной машиной, — ответил сойлар.
Неожиданно было слышать такой ответ от твари, убивающей людей направо и налево, но в его словах был смысл, и если бы это сказал человек, я бы покивала головой и поудивлялась глубокомыслию сказанного, но это сказала тварь, и мне захотелось смеяться. Но я позволила себе только усмешку — мне всё ещё страстно хотелось жить.
— Мне нужна расчёска, чтобы привести в порядок волосы, — я быстро перевела тему, — вы не подскажете, где я могу её взять?
Сойлар посмотрел на мои влажные спутанные волосы и, положив бумаги на стол, зашёл в ванную. Нажав на что-то в стене, Кайрана позвал меня. Я подошла и обнаружила целый шкафчик с массажками. Выбрав одну с самыми редкими зубьями, я повернулась к зеркалу и начала расчёсывать непослушные волосы. Всё это время сойлар стоял напротив и наблюдал. Я чувствовала смущение, но сказать властителю целой империи, находясь в его доме и полностью завися от его воли, чтобы он вышел… я просто не могла себе такого позволить.
Когда вайр заговорил, я вздрогнула от неожиданности:
— Как называется цвет твоих волос?
— Русый, сойлар, — ответила я, продолжая гипнотизировать своё отражение в зеркале и стараясь не обращать внимание на заинтересованный взгляд Кайраны.
— Русый, — повторил Кайрана и подошёл ближе. Я не удержалась и посмотрела на отражение вайра в зеркале. Сойлар был выше меня почти на две головы, и значительно шире в плечах, чем Ниари. Впервые за всё время я позволила себе рассмотреть сойлара повнимательнее: да, Нир не был похож на отца. Если черты лица Ниари были плавными и нежными, а в глазах почти всегда искрились смешинки, то Кайрана Лайонай был острым, как лезвие кинжала: длинный прямой нос с тонкими крыльями, холодный, будто мёртвый, взгляд очень светлых, а потому пугающих до ужаса глаз, острые скулы, большой рот и заострённые зубы с удлинёнными клыками. Я поёжилась от забегавших по телу мурашек, не поняв причину их появления, и отвернулась. Во рту скопилась слюна, и я шумно сглотнула. И снова вздрогнула, услышав низкий голос вайра:
— Я знал много рас и народов по всей вселенной, но никогда не встречал такого цвета волос.
— И что же в нём такого особенного? — спросила я, опустив глаза.
— Ничего, — неожиданно грубо ответил сойлар и отвернулся, — он крайне непригляден, тускл и невзрачен.
— Ну, спасибо за комплимент, — язвительно прошептала я и, кажется, обиделась за всех русоволосых людей, почивших и ещё живущих на этой бренной земле. Да, мне не нравился мой мышиный цвет, но им наградила меня природа, и изменить я его не могла. Ещё и самооценка моя, которая и так была хуже некуда, приказала долго жить и испарилась. Конечно, после встречи с феей Изалай я выглядела самой страшной обезьяной среди рода человеческого. Да даже вайрийские мужчины выглядят красивее меня! Я горестно вздохнула, последний раз проведя массажкой по волосам, и быстро заплела простую косу, нашла в шкафчике металлическую заколку, похожую на ту, что была у Нира, и защёлкнула её на кончике волос. Сойлар, внимательно наблюдавший за моими действиями, спросил:
— Ниарит научил тебя пользоваться киссажи?
— Киссажи? — повторила я незнакомое слово.
— Вещь, которой ты скрепила волосы, — пояснил сойлар, указывая на заколку у меня в волосах.
Я молча кивнула.
В этот момент в комнату вошёл Райва, поклонился и произнёс:
— Обеденный стол в малой гостиной подготовлен, сойлар.
— Спасибо, Райва. Ты можешь быть свободен.
— Да, сойлар, — отвесив очередной поклон, прислужник покинул комнаты вайра.
— Идём, — сказал сойлар и вышел из ванной комнаты. Мне ничего не оставалось, как проследовать за ним.
Глава 10. Кайно
Малая гостиная больше напоминала рабочий кабинет. Я мельком осмотрелась и подошла к окну, отодвинула лёгкий матовый тюль цвета кофе с молоком и выглянула наружу: стихия разбушевалась, поднимая высокие гребни волн и безжалостно опрокидывая их на потемневший от дождя песчаный берег. Ливень мутной стеной закрывал вид на море, а разъярившийся ветер безжалостно бросал тяжёлые капли дождя на энергетическую защиту окон, пытаясь со всей своей страстью пробиться внутрь комнаты и устроить там беспорядок. Я улыбнулась ветру, найдя его усилия бесполезными, и отвернулась от окна. Гостиная была наполнена мягким тёплым светом таких же фонариков-светлячков, что я видела в гипостиле. У правой стены напротив окон стоял накрытый стол и два стула с высокими спинками. У левой стены, заставленной стеллажами с книгами, расположился диван, два кресла и низкий журнальный столик, заложенный стопками раскрытых книг. Я подошла к столику и случайно наступила на что-то ногой — тут же загорелся свет, и я посмотрела вниз, это оказался ножной выключатель торшера, стоявшего между диваном и креслом, я видела такие только в старых советских фильмах. Я повернула голову направо и пробежалась по книгам, стоявшим на полках — Кант, Ницше, Фрейд, Достоевский, Толстой, Стендаль, Бальзак. Любая книга, на которую падал мой взгляд, была не просто книгой, но признанным гением человеческой культуры. Я повернулась к сойлару, статуей замершему у обеденного стола, и удивлённо спросила:
 
— Кто собрал эту коллекцию?
Кайрана, услышав мой голос, отмер и, наконец, перестал буравить меня взглядом, отвернувшись к окну.
— Я и один из моих советников, — ответил чуть погодя, сойлар, — к сожалению, из-за его чрезмерной любви к человеческой культуре мне пришлось отправить его на Эйлидию.
Я хмыкнула про себя и подошла к столу. Желудок заурчал, напомнив, что я не ела со вчерашнего вечера, и не заботясь о вайрийском этикете, о котором слыхом не слыхивала, уселась на ближайший стул и взяла с большой плоской тарелки нечто, напомнившее мне мясо. Мясо оказалось вкусным, и я с удовольствием приступила к еде. Сойлар не заставил себя ждать и присоединился ко мне мгновением позже. Наполнив высокие бокалы янтарной жидкостью, Кайрана протянул один мне. Отхлебнув глоток, я тут же узнала в напитке ровай и с удовольствием осушила бокал до дна. Поймав на себе взгляд вайра, я, довольная жизнью, широко ему улыбнулась и протянула бокал, прося добавки. Мне нужно было как-то расслабиться, забыться и освободиться от гнетущих мыслей о предстоящей свадьбе Нира, о его постыдном приказе прислуживать Изалай и о странном поведении сойлара Кайраны, который по не понятной мне причине решил провести этот вечер в моей компании.
Так же быстро осушив второй бокал, я принялась за третий. Настроение заметно улучшилось, и я поняла, что алкоголь пошёл мне на пользу. Я откинулась на высокую спинку стула и посмотрела на сойлара — моё расслабившееся сознание рисовало его эдаким прекрасным венценосным владыкой из сказок про любовь. Я усмехнулась. Главное, держать себя в руках — на задворках сознания мысль о том, что жить я всё ещё хочу, не давала мне делать необдуманные поступки. А вот язык мой, враг мой, бежал вперёд мыслей, и я, не думая, спросила:
— Что такое "заши"?
Сойлар посмотрел на меня внимательно и, скопировав мою позу, ответил:
— Единственная болезнь, способная убить вайра.
— Как ею заражаются?
— Никак. Она по неизвестной причине возникает внутри тела и неотвратимо поражает все органы вайра. Заболевший чувствует крайнюю слабость, отказывается со временем от еды, общения, движения. Однажды засыпает и просто не просыпается на следующий день.
Я потянулась за бокалом с роваем, чтобы сделать ещё один глоток, но передумала и задала ещё один вопрос:
— Сколько осталось вашей жене?
— Не знаю, — неожиданно спокойно ответил Кайрана. Я посмотрела в его ледяные бесчувственные глаза и поняла, что этот вайр никогда не любил свою жену. Да и способны ли твари на любовь? Тогда, на церемонии совершеннолетия Нира мне показалось, что сойлар Кайрана искренне переживает за своего сына, сейчас же я усомнилась, беспокойство за благополучие сына это было или беспокойство за репутацию рода. А ещё я задумалась, любит ли Сиодай Нира — может ли ребёнок, рождённый по взаимовыгодному расчёту, быть любимым? Может ли Ниарит стать счастливым с женщиной, которую выбрал не он, но его мать? И по великой ли любви эта самая мать просит сына сделать то, чего он не хотел, но сделает, потому что мама попросила. А Нир ведь свою маму очень любит. Я тяжело вздохнула и горько улыбнулась.